Полина Рыжова, редактор проекта "Полка" (к которому все еще приворачиваются последние шурупы) составила для "Вандерзина" десятку любимых книг. Someone still loves you, Yegor Radov! http://www.wonderzine.com/wonderzine/life/bookshelf/233551-polina-ryzhova

В телеграме «Нового литературного обозрения» - интервью с историком Кириллом Кобриным о руинах и, через них, отношениях с прошлым и будущим. У Запада в смысле руин длинная история, средневековое отношение к ним как к расходному материалу (христианство превзошло античность, и может использовать ее остатки просто как камни для стройки) сменилось романтическим преклонением. В России ничего такого нет: здесь отсутствует античность, поселения в основном строили деревянные, для каменного строительства приглашали иностранцев. Ничто из этого никогда не воспринималось как ценность. То, что делали большевики или Лужков - прямая копия политики Петра: вот стоит какая то рухлядь, давайте ее снесем. Отношение к руинам, памятникам и старине в России сейчас - где то на полпути между абсолютным равнодушием и (вот это относительно новая, импортированная с Запада вещь) рабским, нерассуждающим почитанием, когда каждый кирпич объявляется абсолютной ценностью, просто потому что он старый. Отдельная история, общая для России и Европы - отношение к новым руинам, ветшающим модернистским зданиям: ностальгия по ним - это грусть по совсем недавним временам, которые ещё были устремлены в будущее. «Мы продолжаем жить в романтическом мире. Но, удивительным образом, когда почти все черты романтизма сохранились, одна из них исчезла — это представление о будущем. О будущем вообще, концептуально. Потому что если мы сегодня будем говорить слово «будущее», что мы можем иметь ввиду? У нас есть только одно настоящее будущее —технологическое. Там сидит Илон Маск и что-то придумывает — вот это и есть будущее. Больше никакого хорошего, а не дистопического будущего нету. Все будущее связано либо с хай-тек-прогрессом, либо будущее имеет абсолютно традиционалистский, консервативный, реакционный характер. Например, экологические движения выглядят очень современными, но то, к чему они призывают — будущее будет «чистым» — это консервация. Подобное будущее носит абсолютно консервативный характер. Будущее стало ассоциироваться с консервацией, возвращением, традиционализмом, austerity, ужиманием, экономией. Многозатратное будущее, которое было в романтизме, благодаря которому была и Великая французская революция и Октябрьская революция, исчезло. Оно осталось только в двух местах: в технологии и в идее, что есть Китай, у которого много ресурсов, денег и людей, где и будет будущее. Всё остальное будущее, связанное с поп-культурой и всем, что мы видим, имеет дистопическую природу. Главное — это дистопия. Мы живем в каком-то баллардианском мире, где всегда, все время происходят катастрофы, в мире, бредущем от одной катастрофы к другой. Не к красивой катастрофе, а такой скучной, бетонной, катастрофе на автостоянке у «IKEA». В сущности дистопическое будущее и разыгрывается на стоянке у «IKEA» где-нибудь в Химках (от которых, кстати, не останется руин)» Вот первая часть интервью goo.gl/8jcRHW и вторая goo.gl/MCebRj

В Третьяковке открылась выставка Верещагина; на Кольте о нём пишет Людмила Лунина. Текст начинается с истории о том, как в 90-е предполагаемый внук художника подал на автора в суд за то, что та назвала Верещагина «первым русским некрофилом». «Пиши я те самые 40 строк сегодня, я бы обошлась без акцентных слов типа «некрофилия». Они, как вспышка, ослепляют читающего. Я бы написала более обтекаемо об одержимости Верещагина войной. При осаде Самарканда в 1868 году он делал то, что другие отказывались: «Когда трупы убитых людей и лошадей, гнившие под самыми стенами, грозили болезнями и буквально отравляли воздух, почти никто даже из солдат не хотел притронуться к этим трупам, представлявшим какой-то кисель, — я втыкал штык и проталкивал мертвечину со стен». Во время Русско-турецкой войны он посылал денщика с лошадью в обход, а сам спешивался и шел по полю, усеянному трупами, по колено проваливаясь в гниющую людскую плоть» http://m.colta.ru/articles/art/17449 И вот ещё о выставке, уже посмотрев её, рассказывает в фейсбуке историк Олег Воскобойников (со множеством картинок): «Даже простой ишак в правом нижнем углу, близко к зрителю, оказывается сгустком художественной воли» https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=2129197063773415&id=100000494252109

Продолжаем думать о руинах и прошлом. По следам диалога с Кириллом Кобриным мы решили подробнее рассказать о дерридианской «хонтологии». Помимо этого мы составили подборку из статей «Неприкосновенного запаса», которые так или иначе затрагивают проблематику этого понятия: группа Pulp и изобретение будущего, сопротивление разрушительной ностальгии и работа памяти о не погребенных советской историей. В качестве бонуса — фрагмент из фильма, где Жак Деррида рассуждает о призраках и памяти.

goo.gl/3Wi9nW

Демьян Кудрявцев в своем фейсбуке написал рецензию на "Памяти памяти"; вообще, это уже тенденция — лучшие тексты в этом году публикуются в частных эккаунтах, сначала эпитафия Семеляка Марку И. Смиту, теперь вот это. "Это книжка о безысходности и невосполнимости, об оседающей пыли и незаполняемой пустоте, обсказанная таким плотным текстом, ткань которого сама заменяет и саван, и занавес, и задник, но не врет: снесли эту улицу, да и помнили не ту, и архив сожгли, и фотографию подменили" https://www.facebook.com/Damiankudriavtsev/posts/10156104741084361?pnref=story

поговорили о чтении http://ideanomics.ru/articles/12977

Поговорили с Глебом Моревым на модную тему апатии (и не пропустите анонс в финале) http://www.sostav.ru/publication/nos-k-nosu-media-gleb-morev-vs-yurij-saprykin-30905.html

так, ну наконец это произошло https://polka.academy/

Наконец запустилась «Полка» — литературно-образовательный проект журналиста и Будды нашего времени Юрия Сапрыкина, поэта и переводчика Льва Оборина и книжного обозревателя Елены Макеенко.

Пару недель назад мы приглашали дядю Юру в нашу радиопередачу на «Серебряном дожде», где он увлечённо рассказывал о том как ведущие российские критики, литературоведы, преподаватели, поэты и издатели отобрали 108 книг и текстов на русском языке (сейчас на сайт выложены первые 23), и построили вокруг них облако ответов на вопросы, которые могут возникнуть у их читателей. Вот прямо сейчас на главной странице рассказывается зачем Веничка хочет попасть в Кремль и объясняется религиозный финал поэмы «Двенадцать».

Когда я год назад закончил painful love affairs с вечеринками, то сразу вернулся к чтению, как минимум из-за желания продолжать бывать в самых разных интересных мирах. «Полка» — получилась таким бекстейджем этих миров, энциклопедией того, из чего они создавались или кто их населяет. И узнав все о «Норме» или «Анне Карениной», я, скорее всего, удосужусь прочесть и «Доктора Живаго» и «Отцов и детей».

Ну и последнее: очень символично и памятно, что Юра Сапрыкин запустил «Полку» 2 апреля, в день рождения «Афиши».
https://polka.academy/

а еще у нас есть инстаграм, вот оттуда Бродский, Эллендея Проффер, Маша Слоним и Аксёнов (все очень красивые и, кажется, в Анн-Арборе) https://www.instagram.com/p/BhJmQq4n3WW/?taken-by=polka.academy

Всё время читаю это название как "Левиафан против Зомби", но тут другая история. Зомия — огромная территория в Юго-Восточной Азии, чьё население умудряется столетиями ускользать от государственного контроля. Недавно выходила хорошая книжка об этом — "Искусство быть неподвластным" американского антрополога Джеймса Скотта. Левиафан — это понятно кто: машина государства, которая пытается нас организовывать, контролировать, сбивать в коллективные тела, а иногда — поставить под ружье и съесть. Петербургский социолог Элла Панеях читает в новом пространстве «InLiberty Рассвет» курс о разных сторонах этого конфликта: происхождение государства, реформы Петра, сообщества уклонистов, дизайн среды, игра в "Цивилизацию", гаражная экономика и Россия онлайн. Всё это продлится две недели и начнётся уже в следующий понедельник, 16 апреля. Да, и это первый курс в «Рассвете», так что с Богом. https://www.inliberty.ru/courses/leviathan/

Друзья, вы знаете, что делать. Ответ «пригорюниться и улечься на досадную укушетку» — неправильный. Вот здесь, например, можно сделать это в один клик https://telegram.veesecurity.com/

Пока Телеграм еще вертится, обратите внимание: на «Полке» начали появляться новые статьи, сегодня это текст Валерия Шубинского о «Шуме времени» Осипа Мандельштама. Концерты в Павловске, Тенишевское училище, отношения с еврейским происхождением, рождение акмеизма из духа марксизма и похвала литературной злости — всё здесь https://polka.academy/articles/513

На правах дружественной рекламы: коллеги из диджитал-издательства Booknoscriptor учредило новую литературную премию для начинающих писателей. Премия вручается в трех номинациях — Young Adult, Фантастика/фэнтези и Новая реальность (под этой расплывчатой формулировкой скрывается, как пишут организаторы, «интеллектуальная проза»). Заявки принимаются с 16 апреля до 1 июня, подробности здесь
https://m.colta.ru/news/17834

Пишут, что в Каннах (правда, не в основном конкурсе) покажут нового Гаспара Ноэ. Вот краткий синопсис из «Сеанса»: «Действие картины происходит в 1990-е годы. Группа современных танцоров собирается на трехдневную репетицию за городом. В конце они решают устроить вечеринку вокруг котла с сангрией. Вскоре становится ясно, что кто-то накачал напиток наркотиками, и герои оказываются во власти психозов и неврозов, одурманенные гипнотическими электронными ритмами». Звучит как описание идеального фильма, которого всем нам так не хватало (ну а про то, что Звягинцева взяли в жюри, а нового Триера скорее всего покажут в конкурсе, вы, должно быть, и так читали)

В комменты к новому видео группы Lebanon Hanover пришёл фанат из Бразилии, и началось: а) много шуток; в основном на португальском, б) много ценных сведений по истории бразильского постпанка, в) отличный диалог: «Brazil is one of the most post-punk countries in the world. We are not happy people. There is a lot of melancholy here» - «Say it to Russians LOL” https://youtu.be/F5ixNXa6Nuc

То, что происходит в суде над Серебренниковым, давно уже сравнивают с театром абсурда. Ну да, Кафка и Беккет: живые люди разговаривают со стеной, стена в ответ бубнит, шуршит бумажками, потом в ней разверзается дыра и заглатывает людей вовнутрь. Но это, наверное, не совсем точное сравнение: люди в погонах, которые бубнят и шуршат - не слепая расчеловеченная сила, они ведут себя так почему-то, им даны были распоряжения, у них есть авторы, а у авторов - мотивы. И что-то это всё меньше похоже на то, что кому то просто захотелось припугнуть творческую интеллигенцию. Всё это очень похоже на личную месть, причём месть человека достаточно могущественного, чтобы заставить прокуроров шуршать, судью - затыкать уши, когда говорят обвиняемые, а минкульт - подавать письменные прошения, чтоб Малобродский посидел в тюрьме подольше. Причём месть эта точечная, личная: театр, слава богу, не трогают, и фильму подножек не ставят (сегодня вот стало известно, что «Лето» выйдет в прокат 7 июня, и явно никакого цирка с конями типа «Матильды» или «Смерти Сталина» вокруг него не будет). Но чья это месть, и за что? Я вот знаю только одного человека, который мог бы подобное провернуть, причём именно в такой манере, но почему? У него ракеты бороздят просторы всемирной истории, что ему до Серебренникова, Малобродского, Итина, Софьи Аппельбаум? Это же не Кафка никакая - но откуда это всё?