«Хирург который...»

Лео Стэнли (1886–1976) был главным хирургом тюрьмы Сан-Квентин с 1913. Он верил, что преступность имеет биологические причины, и пытался лечить заключённых радикальными методами.

Он писал в своих мемуарах, что «возможно, изношенные железы ищут утешения в странных направлениях».

За годы работы Стэнли провёл свыше 600 стерилизаций заключённых. Он также пересаживал яички от казнённых преступников и даже животных (баранов, кабанов и оленей) живым пациентам, обещая им "омоложение" и смягчение приговора. Стэнли считал, что эти процедуры могут вылечить педофилию, депрессию, астму и т.д.. Эти опыты были болезненны, опасны из-за отторжения и в конечном счете признаны неэффективными и антинаучными.

Стэнли покинул тюрьму в 1951 избежав наказания. Карьера яичного доктора остаётся примером нарушения медицинской этики и опасности псевдонаучных теориий.

Уверена, что многие преступники после операции никого не хотели убить так сильно, как самого Стэнли.

Отлично выглядет

Кирк Хэмметт из METALLICA о своей коллекции памятных вещей из фильмов ужасов:

«Я бы сказал, что три моих любимых реквизита из фильмов ужасов — это, во-первых, костюм Бориса Карлоффа в фильме „Чёрный кот“ 1933 года. Это один из моих самых любимых фильмов ужасов всех времён. И когда я узнал, что этот костюм можно купить, я был шокирован и поражён, ведь фильм вышел в 1933 году. То есть, этому костюму было 80 лет, и он сохранился. Так что мне удалось заполучить его очень-очень тихо. Казалось, никто им особо не интересовался, и как только я его получил, я просто подумал: „Ух ты, не могу поверить, что он у меня есть!“ И первым делом я надел его и начал ходить по дому, представляя себя Борисом Карлоффом из этого фильма. Знаю — я чудак.
У меня много реквизита, охватывающего большой промежуток времени, с 30-х годов до наших дней. У меня есть большая часть оригинальной лаборатории Франкенштейна, и я очень рад, что могу это сказать, потому что оборудование было разбросано по всей стране, по всему миру, и для меня было чем-то вроде задачи собрать все детали в одном месте. И у меня есть много важных деталей, особенно небулярий — круглое зеркало, которое вы видите в первых трёх фильмах о Франкенштейне. Поэтому лаборатория, её части тоже очень важны для меня». Ещё одна вещь, которую я получил и которая действительно много для меня значит, — это топор из «Сияния», которому Николсон был очень рад.
А потом моё последнее приобретение, которое, опять же, невероятно, что я смог его получить, — это плащ Дракулы Белы Лугоши из фильма «Эбботт и Костелло встречают Франкенштейна». Плащ, который он носил в этом фильме, я раздобыл в прошлом году. И я знал, где этот плащ пролежал последние 30 лет, и парень, у которого он был, как бы маячил передо мной дольше всех. А в прошлом году ему просто нужна была финансовая удача. И он выставил его на аукцион. И никто толком не знал об этом аукционе, что сыграло мне на руку. Так что я был одним из, наверное, трёх человек, которые вообще знали, что аукцион очень много для меня значит.
Хэви-метал и фильмы ужасов происходят из одних и тех же источников, из одних и тех же семян, в них много схожих образов, сюжетов и так далее. Для меня отчасти привлекательность фильмов ужасов заключается в том, что они позволяют соприкоснуться с собственной смертностью, не расплачиваясь за это. Или, например, облегчить смерть или что-то подобное, не переживая этого на собственном опыте. Довести себя до точки, где ты, возможно, испытываешь страх, но ради собственного удовольствия.
Просмотр хорошего фильма ужасов вызывает у меня выброс адреналина. И для меня это здорово, это нечто высшее. Ведь некоторым нравятся боевики. А мне нравятся фильмы ужасов.

Babe, you ok? You’ve barely looked at the Russian timeline fiction I bought for you

Вайб сегодня такой