Новость дня:

Джастин Трюдо разводится. И это наследственное. Папа-премьер тоже во время исполнения обязанностей решил стать свободным. Все по-королевски, хранят традицию.

Читаю заголовки: «Франция отказала в убежище 23-летнему военному из России, так как у него нет «10 лет оппозиционного опыта»». Задумался над корректностью и решил разобраться.

Так вот, во-первых, ему не отказывали в убежище, он сам говорит, что не дошел до этой стадии даже. Вопрос предоставления убежища во Франции бывшему военнослужащему РФ Фархаду Зиганшину не так прост как кажется. Вижу в сети такой тон сообщений, что Франция якобы совершила ошибку. А что ему теперь обратно в окопы? Нет, важнее, мне кажется, где он был до этого. Сейчас распространяют информацию о том, что убежище ему не дали, потому что он «не занимался 10 лет оппозиционной деятельностью». Но это же пока мы знаем с его слов. Было бы интересно и важно это проверить на достоверность и посмотреть четкий ответ, со ссылкой на документ. Первый раз слышу о таком бредовом требовании. Кроме того, в прошлом этого просителя надо, конечно, разбираться. И даже 10-минутного интервью на родном Дожде недостаточно для понимания всей картины. Убежище не дается просто за факт отъезда из России и нахождение в федеральном розыске. Нужно проверять бэкграунд. Что было на самом деле? Мои друзья и знакомые, получившие убежище, даже с многолетним оппозиционным опытом, сталкивались с многоступенчатой процедурой проверки, далеко не такой простой. Пока достоверно известно, что Фархад работал в должности заместителя командира роты по военно-политической работе в казанском танковом училище с 2021 года. Что это за работа? Он говорит, что работал со срочниками, а потом «готовил будущих офицеров». А что это за политическая работа? Ведь убежище тоже политическое. «После начала войны в Украине я оставался на службе и получил травму», – сказал он на Дожде опять же. Где он получил эту травму и самое главное – почему? Во время выполнения боевых задач? До июля 2022.года, когда война шла уже почти полгода, он продолжал быть «кадровым военным». Почему он продолжал, если был против полномасштабного вторжения? А уехал в итоге после мобилизации. Ведь он уже был в армии. Как можно было не ожидать отправку на фронт? Но все же сразу бросились писать, ой как же так Франция поступает?

А про решение Национального суда Франции по вопросам предоставления убежища тоже много заблуждений. Каждый случай рассматривается отдельно, под микроскопом, а не просто по факту дезертирства из армии. Нужно доказывать это право. Мы опять же об этом говорили с юристом на Дожде. И в конце концов, Фархад еще не въехал во Францию, ему опять же не отказывали именно в убежище, которое просят на территории государства, ему отказывали только во въездных документах на данный момент. В любом случае МИД Франции в этом точно разберется, французские журналисты уже заинтересовались историей. Следим. Если все чисто, а я задаю лишние вопросы, то всегда можно подать аппеляцию, доказать свою правоту. Но вопросов пока больше, чем ответов.

Читаю в поезде важное этапное интервью Макрона для Le Figaro Magazine, которое он дает в самолёте во время полёта в Океанию. Макрон уверен в себе и вполне определенно, четко и по полочкам отвечает на все существующие вопросы. После недель насилия, месяцев протестов и в ответ на другие вызовы президент Франции чувствует себя уверенно и «хромой уткой» точно не кажется. Еще недавно «доброжелатели» списывали его со счетов.

Макрону еще многое предстоит сделать. Он так и отвечает: «Я сделаю все, что я смогу сделать до мая 2027 года. И я сделаю очень много, поверьте мне. Именно так мы не допустим к власти ультраправых». Так что времени еще много, а впереди много нужных Франции реформ. Ну и закрепить европейское лидерство – это даже не обсуждается. И далее он красиво отвечает критикам: «У меня много недостатков, я иногда себя не сдерживаю, но уверен, что меня не за что презирать».

Подумайте над своими недостатками, дорогие мои, прежде чем написать очередную гадость про Макрона. Спокойной ночи и удачи !

Франция переживает свой «разгон НТВ», только государство тут в стороне. Но по-журналистки за этим наблюдать любопытно.

У влиятельной воскресной газеты Journal du Dimanche (JDD) сменился собственник, который поменял главного редактора. «Уникальный журналистский коллектив» встал в позу и устроил беспрецедентную забастовку: газета не выходила ровно 40 дней. Но все же вышел первый номер, подготовленной новой командой, без участия прежней, который появился на прошлой неделе. Я его случайно захватил на перроне Gare du Nord перед отправкой в Амстердам. Оказалось, что это исторический номер. Прежде больше «левое» издание резко «поправело». Все дело в фигуре главного редактора. Им стал известный журналист и публицист Geoffroy Lejeune из ультраправого лагеря. Соратник Земмура, бывший редакционный директор издания «Valeurs actuelles» такой же направленности, то чьему назначению сильно обрадовались в партии Ле Пен. Да и темы, выполненные для нового номера оказались сильно из их повестки. На обложке участники марша памяти после смерти 15-летнего мальчика от ножевых ранений в конце июля с открытым письмом Макрону от родственников жертв насилия на улицах. В нем они требуют справедливости и пишут, что чувствуют себя не в безопасности во Франции, а государство могло бы предотвратить эти преступления, которые нельзя назвать просто «происшествиями». Тем самым они намекают на проблему с криминалом, который напрямую связывают с иммиграционным вопросом. Позже газету обвинили в том, что письмо вместо реальных жертв написала редакция, а фото на обложке не имеет отношения к тем людям, которые его реально подписывали. На газету ополчились даже макронисты, типа министра транспорта Клемана Бона, которому в этом номере прочат пост мэра Парижа, в пику нынешней социалистке Анн Идальго, которая, по мнению авторов, все запустила и препятствует президентской команде осуществить Олимпийские игры в следующем году (что отчасти правда, справедливости ради). Так вот Бон пожурил свою коллегу и еще одну макронистку, новичка в команде Макрона Сабрину Агрести-Рубаш, которая дала JDD интервью, тем самым его легитимизировала. «Мы можем давать интервью на любую тему, но не любому», – резко отреагировал Бон. Есть там еще слишком сахарный оммаж Элен Каррер д'Анкосс, ушедшей гранд-даме французской мысли, пожизненной президентке Академии, знатоку России, но все-таки человеку, которая симпатизировала Путину и пыталась понять его политику, даже после войны.

Но бизнес есть бизнес, газета начала новую жизнь. Посмотрим, что будет дальше.

Простите, les vacances, на отдыхе.
Потому тишина. А дальше?

К слову, Макрон с семьей отдыхает каждый август в Брегансоне на юге Франции. И всегда обсуждают, сколько он на это тратит. Но это не его резиденция, а резиденция всех президентов, так распорядился еще де Голль. Вот станете президентом Франции – тоже там отдохнете. Не завидуйте. Я лично собираюсь. А вы?

Короче, Рома, пошёл ты на хуй !
Навсегда, со своими районами и кварталами.
Я любил и танцевал. Все это знают. И ты тоже. Признаемся честно.
Но ты сделал выбор. Кольцевая. Скучайте, ребята. Девочки уже не танцуют, мальчики ушли туда, куда нельзя.
Любовь тебя ничему не научила, даже просто лето.
Смешная ошибка. Только не очень.
Прощай, короче, Рома. Извини.
Скорой встречи больше не будет. Никогда

Макрон про Крым и другие оккупированные регионы Украины: «Франция не признает ни аннексии украинских территорий, ни результатов фейковых референдумов, которые там были проведены».

Очень своевременно на фоне последних удручающих высказываний бывшего французского президента Николя Саркози о России на фоне войны в Украине. Вот самое яркое из его недавнего интервью в Le Figaro :

«Мы нужны русским, а они нужны нам», «Возвращение Крыма Украине – это иллюзия... там большинство населения всегда считали себя русскими... необходимо провести референдум под строгим контролем международного сообщества для подтверждения его текущего статуса» и т.д.
В такой ситуации надо давать четкие сигналы, амбивалентность ныне опасна.

Такое короткое лето.
Такая длинная жизнь…

Ссылка на прямой эфир.
Итоги подведу сегодня вечером.

Je réponds aux questions d’Hugo Décrypte en direct sur YouTube et TikTok : youtube.com/live/3Z6HnUJ3hcw

И вот еще о достойных политиках.
Хотя в канцлерах я бы хотел видеть мою любимую Анналену Бербок.

Канцлер Германии Олаф Шольц упал на пробежке, разбил лицо и повредил глаз.

Об этом он сам (его пресс-служба) сообщил в своем инстаграмме. Официальный портрет главы государства в ссадинах и с повязкой на глазу. В сопроводительном тексте начало немецкой пословицы «Ничто так не радует, [как чужие беды]». Потом призыв «жду волну мемов» и благодарности за поддержку.

Не могу не сравнивать. Как в такой ситуации, поступила бы пресс-служба Кремля? Никак. Мы бы никогда не узнали, что Путин упал на пробежке, разбил лицо и повредил глаз. Я вообще не помню, чтобы бункерфюрер за эти 23 года официально болел, получал травму, был слабым и уязвимым. Не положено, товарищ начальник.

Итак, накануне в прямом эфире на YouTube и TikTok Макрон на протяжении двух часов давал интервью популярному французскому блогеру Hugo Décrypte. Как я и писал ранее, его основная аудитория – молодежь. Вот и на этот раз все это время президент отвечал только на вопросы, волнующие молодых людей. Это была цель интервью. Конечно, прежде всего, молодежь волновало очевидное – образование и трудоустройство. Но в целом разговор оказался про будущее. Hugo задавал вопросы про экологию и политику в этом направлении. Многие считают, что правительство не решает проблему, а все предвыборные обещания были ширмой. Мол, саботируют и не идут до конца. Макрон попытался на пальцах объяснить, что Франция прямо сейчас делает в этом направлении. А делает много, но об этом отдельно. Говорили и про психическое и ментальное здоровье школьников и студентов, весь количество депрессий, насилия в образовательных учреждениях последнее время зашкаливает, а потому еще больше суицидов и ранних ненужных смертей на повестке дня. Макрон об этом говорил примерно 20 минут. Президент уделяет время даже таким очень тонким вопросам. После России это обескураживает. Внимание и чувствительность к таким темам выдержит не каждый президент или премьер

Политики они почти не касались. Но был один острый вопрос, который вызывает много шума сейчас. С этой недели во Франции во всех школах запрещена абайя – традиционное платье в пол, которое мусульмане носят поверх одежды. И я не понимаю, как можно быть против этого решения. Все довольно очевидно. Франция – светское государство. Школа – это место для образования, взросления и формирования мировоззрения ребенка, основанного в первую очередь на республиканских ценностях. Ценности эти очевидны. Помимо всем известной триады «Liberté, Égalité, Fraternité» («Свобода», «Равенство», «Братство») есть еще один, не менее важный – «Laïcité», то есть «Светскость». Секуляризм лежит в основе государства. Светское образование, тем более детей и подростков, должно быть очищено от религиозных предрассудков и шаблонов. После школы и даже вне в школы – исповедуй любую религию, будь атеистом, делай что хочешь. Но в школе ты – гражданин и ученик прежде всего. Религия не должна искажать светское образование. Любая религия, не надо обвинять меня в исламофобии. Люди, которые родились и живут в этой стране, должны это знать с рождения. Это часть ДНК, без которой Франции не будет. Поэтому правительство защищает ценности Республики, а значит гуманистические ценности, которые превыше всего. Абсолютно согласен с этим решением правительства Макрона. Вот что сказал по этому поводу президент:

«Нужно обсуждать, нужно объяснять это. Но это очень важно для нас. Потому что школа должна оставаться нейтральной территорией. Я не знаю, какую религию исповедуете вы, а вы не знаете, какую исповедую я. После того, как ты станешь студентом, ты уже можешь обозначить свою религию, потому что свобода совести гарантирована. Но в государственных школах мы должны уважать самый важный для нас принцип – светскость. Мы должны уважительно и должным образом к этому относиться. Нужно, чтобы семьи, которые хотят, чтобы их дети носили абаю в школах, понимали, почему мы это запрещаем. Это лишь вопрос должного и уважительного отношения к светскому государству. Можно выбирать любую религию, но школа – не место для этого. Не стоит забывать, что мы живем в обществе, где отдельные радикальные элементы, которые, монополизировали тему религии, врываются, чтобы бросить вызов Республике и светскому государству. И простите, иногда это может привести к плачевным последствиям. Мы не можем делать вид, что не было теракта против учителя Сэмюэля Пати».

Помните отрезанную голову за урок про карикатуры? Это недопустимо. Потому и нужны такие однозначные решения в отношении светского принципа построения государства.

В общем, важное интервью. Интересное, смелое и свободное.

Отмена российской культуры происходит только в России.
Теперь они (власти) подпольно смотрят и осуждают «Оппенгеймер». И гордятся фальшивыми блокбастерами, которые проваливаются в прокате. Тем временем настоящая культура нащупывает новые территории. Как это возможно в экстремальной ситуации.

Моя коллега Саша Шведченко сняла важный репортаж про настоящий российский театр, который вычеркнули одним росчерком пера. Самое важное, что Саша поговорила не только с теми, кто покинул Россию, но и с теми, кто остаётся, но исключен априори.

Посмотрите. Какая страна, такой и театр. Театру антивоенных действий там не место.