«Если россияне все же прорвут линию фронта, если поступит соответствующая просьба Украины – чего сегодня пока нет – мы должны будем законно задать себе этот вопрос», – сказал президент Франции.

«Я ничего не исключаю, потому что перед нами тот, кто тоже ничего не исключает. Мы, вероятно, слишком долго колебались в определении границ наших ответных действий перед тем, кто колебаться не собирается, и кто является агрессором. Наша сила заключается в том, чтобы быть надежными партнерами, то есть продолжать помогать, обеспечивать Украину средствами для сопротивления. Но наш авторитет также проявляется в определенной способности сдерживать врага, не предоставляя полной ясности в том, что мы будем делать или не делать дальше».

«Никогда не стоит плодить политические вымыслы. Но я убежден в одном, именно это является базовым условием европейской военной безопасности и надежности. То есть если Россия решит пойти дальше, тогда в любом случае мы все столкнемся с необходимостью решения этого вопроса. Именно поэтому я бы хотел, чтобы мои коллеги и наши государства наконец проснулись в стратегическом плане».

«Отмечу также, что агрессивная реакции России на мои высказывания показала, что это произвело желаемый эффект, который заключался в том, чтобы донести им: не думайте, что мы на этом остановимся, если вы пойдете дальше».

«Из-за российской агрессии в Европе происходит стратегическое пробуждение. Это пробуждение происходит по нескольким направлениям. Мы видим это сегодня на примере предложения, выдвинутого Германией, о возможностях построения европейского противоракетного щита или предложения Польши, которая заявляет, что готова разместить у себя ядерное оружие НАТО. Я думаю, что нам, европейцам, нужно сесть за стол переговоров и выстроить эту новую последовательную структуру».

«Мира на Ближнем Востоке не достричь беспорядками. Мы должны сделать что-то большее, без взаимных оскорблений и нападок. Надо разговаривать», – написал он.