Сегодня одна из главных новостей – еврейский погром в Амстердаме.
Сотни радикальных мусульман организованно напали на болельщиков клуба «Маккаби Тель-Авив» после матча с «Аяксом» в рамках Лиги Чемпионов. Их избивали, угрожали ножами, ловили возле отелей. И все это – под знакомыми лозунгами «Свободу Палестине» и «Это вам за Газу». Не менее 12 человек ранены, один или два по разным данным пропали без вести.
Лидер крупнейшей ультраправой партии в парламенте Герд Вилдерс уже заявил по этому поводу:
Уверен, что многие из этих людей посещали пропалестинские митинги в Амстердаме, как и в других городах Европы, поддерживаемые рядом политиков и общественных деятелей. Они выходят с гуманистическими лозунгами – остановить кровопролитие. А что в итоге мы получаем? Агрессию!
Во Франции недавно, во время матча Лиги чемпионов в Париже, ультрас ПСЖ вывесили плакат с надписью «Free Palestine». Они развернули на трибуне стадиона в Парке де Пренс огромный баннер в поддержку Газы перед матчем с Атлетико Мадрид в среду. Радикальные болельщики изобразили на нем, в частности, огромный окровавленный палестинский флаг и мужчину, покрытого куфией. Также на баннере изображены танки, Иерусалим и ребенок, стоящий спиной, с ливанским флагом на плечах. Внизу была надпись: «Война на поле, но мир в мире».
Ранее всех отреагировал министр внутренних дел Брюно Ретайо, известный своим непримиримым отношением к подобным акциям:
Однако в соцсетях это активно поддерживают, лайкают и шерят.
Парижский клуб отреагировал в тот же вечер, заявив, что он «не знал о намерении повесить такой баннер». Там же подчеркнули, что их стадион должен оставаться местом, где люди объединяются вокруг общей страсти к футболу, и категорически против подобных политических посланий. Пока ПСЖ не санкционировали. Но все это неслучайно произошло друг за другом. Париж, Амстердам… Что дальше?
Но вот 14 ноября на Stade de France в Париже на матче Лиги наций встречаются сборные Франции и Израиля. Что будет там? Гарантирована ли безопасность израильских болельщиков сейчас в Европе? Важно об этом подумать.
Сотни радикальных мусульман организованно напали на болельщиков клуба «Маккаби Тель-Авив» после матча с «Аяксом» в рамках Лиги Чемпионов. Их избивали, угрожали ножами, ловили возле отелей. И все это – под знакомыми лозунгами «Свободу Палестине» и «Это вам за Газу». Не менее 12 человек ранены, один или два по разным данным пропали без вести.
Лидер крупнейшей ультраправой партии в парламенте Герд Вилдерс уже заявил по этому поводу:
«Это похоже на охоту на евреев на улицах Амстердама. Остановите и выдворите преступников, которые напали на израильских болельщиков на наших улицах. Мы стали Газой Европы. Мусульмане с палестинскими флагами охотятся на евреев. Я этого не приму. Никогда».
Уверен, что многие из этих людей посещали пропалестинские митинги в Амстердаме, как и в других городах Европы, поддерживаемые рядом политиков и общественных деятелей. Они выходят с гуманистическими лозунгами – остановить кровопролитие. А что в итоге мы получаем? Агрессию!
Во Франции недавно, во время матча Лиги чемпионов в Париже, ультрас ПСЖ вывесили плакат с надписью «Free Palestine». Они развернули на трибуне стадиона в Парке де Пренс огромный баннер в поддержку Газы перед матчем с Атлетико Мадрид в среду. Радикальные болельщики изобразили на нем, в частности, огромный окровавленный палестинский флаг и мужчину, покрытого куфией. Также на баннере изображены танки, Иерусалим и ребенок, стоящий спиной, с ливанским флагом на плечах. Внизу была надпись: «Война на поле, но мир в мире».
Ранее всех отреагировал министр внутренних дел Брюно Ретайо, известный своим непримиримым отношением к подобным акциям:
«Я прошу ПСЖ объясниться и призываю клубы следить за тем, чтобы политика не портила спорт, который всегда должен оставаться источником единства. Этот плакат не должен был находиться на этом стадионе, и такие сообщения запрещены регламентами Лиги 1 и УЕФА. Если подобное повторится, необходимо будет рассмотреть возможность запрета на подобных высказываний для клубов, которые не соблюдают правила».
«Палестинский борец в маске. Это не послание мира, а призыв к ненависти», — написал в сети X президент Совета представительных еврейских организаций Франции (CRIF) Йонатан Арфи.
Однако в соцсетях это активно поддерживают, лайкают и шерят.
Парижский клуб отреагировал в тот же вечер, заявив, что он «не знал о намерении повесить такой баннер». Там же подчеркнули, что их стадион должен оставаться местом, где люди объединяются вокруг общей страсти к футболу, и категорически против подобных политических посланий. Пока ПСЖ не санкционировали. Но все это неслучайно произошло друг за другом. Париж, Амстердам… Что дальше?
Но вот 14 ноября на Stade de France в Париже на матче Лиги наций встречаются сборные Франции и Израиля. Что будет там? Гарантирована ли безопасность израильских болельщиков сейчас в Европе? Важно об этом подумать.
🤬69🕊17😢6❤5👍3😁2🥰1
На фоне безумной победы Трампа и того, что происходит сейчас в Амстердаме и во Франции, где всплеск антисемитизма достиг критического уровня, становится очевидным провал левой политики в Европе. Голоса популистов, таких как Вилдерс, Ле Пен и Барделла, звучат гораздо уместнее и убедительнее. Однако это ловушка: на волне этого справедливого недовольства они могут привести к иной, столь же опасной ненависти, которую нельзя допускать. Они — лицемеры.
Именно поэтому действия президента Макрона во Франции кажутся грамотно выстроенной стратегией. Он умело перехватывает правую повестку, назначая правое правительство и грозного министра внутренних дел Брюно Ретайо. Пусть уж лучше эту риторику возглавят умеренные правоцентристы, а не радикалы и популисты. За два года можно многое сделать для того, чтобы поставить барьер «французским трампам» и, главное, изменить текущее положение дел.
Вопросы безопасности и безнаказанности очевидно первостепенны. Необходимо упрощать правила для законопослушных граждан и ужесточать их для тех, кто не уважает законы. Пусть этим займутся умеренные силы, обладающие большинством в Сенате, такие как партия «Республиканцы» (которую почему-то называют маргиналами), и сам Брюно Ретайо, а не Вилдерс и его единомышленники. У Нидерландов есть король, а у Франции — президент, чтобы обеспечить именно этот баланс и добиться постепенной и плавной имплементации порядка.
Порядок позволит предотвратить будущие погромы. Порядок — формула Ретайо. Порядок в демократиях — это не репрессии. Порядок — это наказание тех, кто преступает элементарные законы сосуществования. Порядок — это гарантия демократии. Так что можете с пеной у рта не выступать с лозунгами à la «зачем уехал из РФ, если тебе нужен порядок». Порядок и диктатура – противоречащие друг другу вещи. В диктатурах порядка нет, а есть вседозволенность элиты.
Именно поэтому действия президента Макрона во Франции кажутся грамотно выстроенной стратегией. Он умело перехватывает правую повестку, назначая правое правительство и грозного министра внутренних дел Брюно Ретайо. Пусть уж лучше эту риторику возглавят умеренные правоцентристы, а не радикалы и популисты. За два года можно многое сделать для того, чтобы поставить барьер «французским трампам» и, главное, изменить текущее положение дел.
Вопросы безопасности и безнаказанности очевидно первостепенны. Необходимо упрощать правила для законопослушных граждан и ужесточать их для тех, кто не уважает законы. Пусть этим займутся умеренные силы, обладающие большинством в Сенате, такие как партия «Республиканцы» (которую почему-то называют маргиналами), и сам Брюно Ретайо, а не Вилдерс и его единомышленники. У Нидерландов есть король, а у Франции — президент, чтобы обеспечить именно этот баланс и добиться постепенной и плавной имплементации порядка.
Порядок позволит предотвратить будущие погромы. Порядок — формула Ретайо. Порядок в демократиях — это не репрессии. Порядок — это наказание тех, кто преступает элементарные законы сосуществования. Порядок — это гарантия демократии. Так что можете с пеной у рта не выступать с лозунгами à la «зачем уехал из РФ, если тебе нужен порядок». Порядок и диктатура – противоречащие друг другу вещи. В диктатурах порядка нет, а есть вседозволенность элиты.
❤🔥53🤣21👍14👎6🥴6🕊5❤3
И вот, в подтверждение этому, Le Figaro Magazine выходит с красивой и довольно претенциозной обложкой, на которой изображён президент «Национального объединения» Жордан Барделла. Буквально — заявка на избирательную кампанию. В тексте его комплиментарно называют «персонажем из сериала Netflix». А заголовок гласит: « Les secrets d’une ambition » («Секреты амбиций»). Понятно, какой амбиции конкретно.
Повод — выход книги 30-летнего Барделла Ce que je cherche («То, что я ищу») в издательстве Fayard. Рекламу этой книги запретили на вокзалах Франции, что сам Барделла посчитал актом цензуры со стороны профсоюзов железнодорожников. Но Le Figaro выходит с огромным и красочным промо. Это, конечно, сигнал. Я ещё не прочитал, но обязательно опубликую выдержки для вас. Там уже сказано, что Барделла рассказывает о своей молодости, успешном росте в RN, работе с Ле Пен и впечатлениях от разговоров с Эммануэлем Макроном.
Повод — выход книги 30-летнего Барделла Ce que je cherche («То, что я ищу») в издательстве Fayard. Рекламу этой книги запретили на вокзалах Франции, что сам Барделла посчитал актом цензуры со стороны профсоюзов железнодорожников. Но Le Figaro выходит с огромным и красочным промо. Это, конечно, сигнал. Я ещё не прочитал, но обязательно опубликую выдержки для вас. Там уже сказано, что Барделла рассказывает о своей молодости, успешном росте в RN, работе с Ле Пен и впечатлениях от разговоров с Эммануэлем Макроном.
🔥23🤬8👎4🥰3❤1👍1🦄1
Мои друзья, французские журналисты, мне подсказали, что журнал Le Figaro, гораздо более правый, чем сама газета. Вот в чем причина этой рекламной кампании Барделла. Не на вокзале – так в журнале.
«Они совсем сорвались с цепи после роспуска парламента», – процитирую одного из них.
🤬17🔥7🥴5👎3❤1
На этой неделе Париж жил фотографией: в Grand Palais проходит ярмарка Paris Photo, сразу вслед за безумным Paris Art Basel. Но тут было меньше случайных людей, потому как-то приятнее.
На выставке меня зацепила фотография из прошлого, вопреки обилию опусов в стиле AI или слишком арта от Джармуша. Глаз падал всё больше на Ман Рэя, Аведона или Герберта Листа. Быть может, потому что на днях я наконец посмотрел фильм о знаменитой Ли Миллер, модном фотографе и модели Vogue, из которой Бог создал военного корреспондента. Ее очень органично играет Кейт Уинслет. Получился фильм про то, что времена не выбирают, а они тебя еще как. А если ты не перестраиваешься, не меняешься и не учишься жить в новых обстоятельствах, то пропадешь. Со мной этот фильм очень резонировал именно этим месседжем. А на Paris Photo я увидел ещё её фотографию, сделанную тем же Ман Рэем, её любовником и учителем.
Конечно, после просмотра можно справедливо сделать вывод, что после Спилберга такие фильмы снимать – варварство, как и писать стихи после Аушвица. Тем более местами всё показано так топорно, как по учебнику – лагерь, вагоны, трупы, рядовые Райаны, спасающие Европу и т.д. Да и про Шоа, евреев там как-то расплывчато сказано, с добавлением, что от Холокоста пострадали ещё "коммунисты, гомосексуалы и цыгане…". Все эти претензии моих коллег принимаются и слышны. Но для меня важна другая оптика.
Вот богемная и непринужденная жизнь работницы журнала Vogue, которая проводит беспечное лето в компании художников и поэтов на Лазурном берегу. А вот она в одночасье меняется из-за Гитлера и войны. Брызги шампанского сразу же превращаются во взрывы бомб, кровь, слезы и неизбежный глоток виски, чтобы смириться с новой реальностью. Вместо модных съёмок – дефиле трупов в лагерях смерти. Этим прославилась Ли Миллер, но это и перепахало её личность. Этот момент слома очень тонко передает Кейт.
А ещё Ли никогда после этих репортажей не будет прежней. Своих снимков она так боялась, что прятала от семьи. Их однажды опубликовал американский Vogue в победном 45-м, а трусливый британский вообще не хотел подрывать моральный настрой жителей после войны этими ужасами. Для неё это был важный, но травмирующий опыт. Только после её смерти сын Энтони, которого играет Джош О’Коннор, смог восстановить архив и воздать ей должное. Она снимала, потому что по-другому в то время не могла. Не могла она жить прежней жизнью гламурного Vogue. Потому просто взяла шинель, а не Chanel.
Я смотрел на всё это и думал, что таких Ли среди знакомой мне публики из «холодильника Condé Nast» нет. Многие просто притаились. Они пережидают или делают вид, что всё продолжается, как прежде. Юридические лица этих «модных домов» остались на лучший день «после войны». Они даже Art Basel в Париже не могут пропустить. Ну а как без них? И нет, я не говорю о том, что кто-то должен стать военным корреспондентом. Я тоже им не стал. Но не поменяться сегодня, прежде всего внутренне, – это как-то не органично. Жить прежней жизнью Ли просто не могла. И потому никогда не будет у нас такого кадра: Ли Миллер и её грязные сапоги с землей из Дахау в чистой ванне Гитлера. Это снял её друг и наставник, фотограф журнала Life, Дэвид Шерман. В том самом дворце так красиво никто, боюсь, не снимет… «после войны».
На выставке меня зацепила фотография из прошлого, вопреки обилию опусов в стиле AI или слишком арта от Джармуша. Глаз падал всё больше на Ман Рэя, Аведона или Герберта Листа. Быть может, потому что на днях я наконец посмотрел фильм о знаменитой Ли Миллер, модном фотографе и модели Vogue, из которой Бог создал военного корреспондента. Ее очень органично играет Кейт Уинслет. Получился фильм про то, что времена не выбирают, а они тебя еще как. А если ты не перестраиваешься, не меняешься и не учишься жить в новых обстоятельствах, то пропадешь. Со мной этот фильм очень резонировал именно этим месседжем. А на Paris Photo я увидел ещё её фотографию, сделанную тем же Ман Рэем, её любовником и учителем.
Конечно, после просмотра можно справедливо сделать вывод, что после Спилберга такие фильмы снимать – варварство, как и писать стихи после Аушвица. Тем более местами всё показано так топорно, как по учебнику – лагерь, вагоны, трупы, рядовые Райаны, спасающие Европу и т.д. Да и про Шоа, евреев там как-то расплывчато сказано, с добавлением, что от Холокоста пострадали ещё "коммунисты, гомосексуалы и цыгане…". Все эти претензии моих коллег принимаются и слышны. Но для меня важна другая оптика.
Вот богемная и непринужденная жизнь работницы журнала Vogue, которая проводит беспечное лето в компании художников и поэтов на Лазурном берегу. А вот она в одночасье меняется из-за Гитлера и войны. Брызги шампанского сразу же превращаются во взрывы бомб, кровь, слезы и неизбежный глоток виски, чтобы смириться с новой реальностью. Вместо модных съёмок – дефиле трупов в лагерях смерти. Этим прославилась Ли Миллер, но это и перепахало её личность. Этот момент слома очень тонко передает Кейт.
А ещё Ли никогда после этих репортажей не будет прежней. Своих снимков она так боялась, что прятала от семьи. Их однажды опубликовал американский Vogue в победном 45-м, а трусливый британский вообще не хотел подрывать моральный настрой жителей после войны этими ужасами. Для неё это был важный, но травмирующий опыт. Только после её смерти сын Энтони, которого играет Джош О’Коннор, смог восстановить архив и воздать ей должное. Она снимала, потому что по-другому в то время не могла. Не могла она жить прежней жизнью гламурного Vogue. Потому просто взяла шинель, а не Chanel.
Я смотрел на всё это и думал, что таких Ли среди знакомой мне публики из «холодильника Condé Nast» нет. Многие просто притаились. Они пережидают или делают вид, что всё продолжается, как прежде. Юридические лица этих «модных домов» остались на лучший день «после войны». Они даже Art Basel в Париже не могут пропустить. Ну а как без них? И нет, я не говорю о том, что кто-то должен стать военным корреспондентом. Я тоже им не стал. Но не поменяться сегодня, прежде всего внутренне, – это как-то не органично. Жить прежней жизнью Ли просто не могла. И потому никогда не будет у нас такого кадра: Ли Миллер и её грязные сапоги с землей из Дахау в чистой ванне Гитлера. Это снял её друг и наставник, фотограф журнала Life, Дэвид Шерман. В том самом дворце так красиво никто, боюсь, не снимет… «после войны».
👍43❤26👀1
11 ноября. Париж. Франция 🇫🇷 День перемирия
Важный день в контексте напряженной геополитической обстановки.
У Триумфальной арки через несколько минут пройдет торжественная церемония в честь 106-й годовщины перемирия 1918 года, после Первой Мировой войны. Перемирие между Германией и союзными силами было подписано в Компьенском лесу в 11 часов утра 11 ноября, ознаменовав конец боевых действий на Западном фронте. В 11 начнется и Церемония.
Президент Эммануэль Макрон, в присутствии главного союзника — премьер-министра Великобритании Кира Стармера, проведет эту церемонию. Это важно: в этом году она пройдет под темой франко-британской дружбы. Кроме того, 80 лет назад генерал де Голль и Уинстон Черчилль впервые после освобождения Франции встретились здесь же, у Триумфальной арки.
Этот день, l’Armistice, во Франции уже давно стал чем-то большим, чем просто память о Большой войне. Это День памяти жертв всех военных конфликтов и террористических атак, тех, кто отдал свои жизни за Францию.
Во Франции сегодня по этому поводу официальный выходной.
По завершении церемонии глава государства примет знаменосцев, членов патриотических ассоциаций, членов комитета Огня, ветеранов Национального института инвалидов и представителей ветеранов на обед в Елисейском дворце.
Важный день в контексте напряженной геополитической обстановки.
У Триумфальной арки через несколько минут пройдет торжественная церемония в честь 106-й годовщины перемирия 1918 года, после Первой Мировой войны. Перемирие между Германией и союзными силами было подписано в Компьенском лесу в 11 часов утра 11 ноября, ознаменовав конец боевых действий на Западном фронте. В 11 начнется и Церемония.
Президент Эммануэль Макрон, в присутствии главного союзника — премьер-министра Великобритании Кира Стармера, проведет эту церемонию. Это важно: в этом году она пройдет под темой франко-британской дружбы. Кроме того, 80 лет назад генерал де Голль и Уинстон Черчилль впервые после освобождения Франции встретились здесь же, у Триумфальной арки.
Этот день, l’Armistice, во Франции уже давно стал чем-то большим, чем просто память о Большой войне. Это День памяти жертв всех военных конфликтов и террористических атак, тех, кто отдал свои жизни за Францию.
Во Франции сегодня по этому поводу официальный выходной.
По завершении церемонии глава государства примет знаменосцев, членов патриотических ассоциаций, членов комитета Огня, ветеранов Национального института инвалидов и представителей ветеранов на обед в Елисейском дворце.
❤47👍10😁4🤩4❤🔥3🦄2
Василек — символ этого памятного.дня.
Символом этого дня стал василек, известный как le bleuet de France.
Вы знаете, что в Великобритании это мак, а во Франции — василек. Выбор василька объясняется красиво: именно этот цветок вырос на полях сражений во время Первой мировой войны, где полегли многие французы. Он символизирует жизнь, продолжающуюся вопреки ужасам войны.
Кроме того, форма французских солдат того времени была именно такого — синего или василькового — цвета. Их уже тогда называли «нашими васильками», провожая на фронт.
В 1920-х годах василек стал официальным символом памяти во Франции и остается им до сих пор. Это неизменный атрибут всех политиков и приглашенных на церемонию.
Символом этого дня стал василек, известный как le bleuet de France.
Вы знаете, что в Великобритании это мак, а во Франции — василек. Выбор василька объясняется красиво: именно этот цветок вырос на полях сражений во время Первой мировой войны, где полегли многие французы. Он символизирует жизнь, продолжающуюся вопреки ужасам войны.
Кроме того, форма французских солдат того времени была именно такого — синего или василькового — цвета. Их уже тогда называли «нашими васильками», провожая на фронт.
В 1920-х годах василек стал официальным символом памяти во Франции и остается им до сих пор. Это неизменный атрибут всех политиков и приглашенных на церемонию.
❤64👍11❤🔥6🥴4🐳3😢1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Премьер-министр Мишель Барнье на месте.
❤21👍8🤣3