Париж помнит заслуги Надаля на грунте Roland Garros.

Вот так на площади Трокадеро фирма Nike, с кем у Надаля контракт, накануне вечером проецировала его гигантский силуэт на фоне Эйфелевой башни. Там же высветили и некоторые его достижения в цифрах, чтобы отметить завершение карьеры испанского теннисиста.

Сегодня в Париже идет неприятный мокрый снег. Почти каждый второй мило это выкладывает в соцсети. От меня этого не дождетесь. Я все это терпеть не могу. Что-то напоминает.

Кто остановит этот снег?

С нетерпением жду возвращения привычного Парижа. Уже в воскресенье ожидается +20.

Bonne journée !

Самый романтичный фильм про Корсику в прокате

В эту мерзкую погоду хочется спрятаться в кино. Я подготовился и спрятался на Корсике. Хотя бы дистанционно. Посмотрел сильный корсиканский фильм « Le Royaume » («Королевство»), который сейчас во Франции активно обсуждается. Корсика — всегда очень интересный материал, я про нее писал диссертацию, а местный этнополитический конфликт богат на сюжеты и интриги. Но эта картина сильно отличается от остальных фильмов с этого острова. Здесь много романтики и красоты на фоне того же зла и насилия.

Нет, тут тоже в центре внимания повстанческий клан, только уже на грани исчезновения. Действие происходит в начале 90-х, когда национальное движение переживало не лучшие времена, а их лидеров поголовно отстреливали. Но всё же это получилось очень интимное кино, снятое людьми, которые хорошо понимают корсиканскую жизнь, потому что там выросли и знают те самые брутальные обычаи. Колонна — чуть ли не самая популярная фамилия среди корсиканцев. Их лидер Иван Колонна недавно был убит в тюрьме, где отбывал пожизненный срок за убийство префекта в 98 году. Это событие вызвало протесты, приезд Макрона и даже долгожданное для многих предложение автономии. Жюльен Колонна — так зовут режиссёра этого фильма, его отцом был другой местный лидер клана, Жан-Жером Колонна, убитый в результате подстроенной аварии в 2006 году.

Так вот это кино про то, что значит вырасти в семье бандита. Что значит быть сыном такого отца? В данном случае кино про отца и дочь, которые оказываются рядом, в бегах от потенциальной угрозы. Мы смотрим на кровь, насилие, убийства и погони глазами ребёнка, 15-летней девочки. Их, кстати, тоже играют местные: он — гид на знаменитом горном маршруте GR20, она — волонтёр-пожарный. При этом всё честно показано, как есть: резня и традиции кровной мести, которые до сих пор присутствуют на Корсике, как и в Чечне, например, с которой я много в диссертации проводил параллелей. Начинается фильм с того, что отец дает в руки дочери нож, чтобы та первой разделала тушу убитого кабана. Первая кровь пущена, но это еще и семейная инициация. Теперь они стали ближе.

Но в фильме нет и попытки осуждения или морализаторства на эту тему. Для автора важно рассказать эту историю с другого, более наивного и романтичного угла. Это история про жизнь и семью, про попытку восстановить образ отца, обреченного на смерть, про того отца, которого автор запомнил в детстве. А потому для него это не история бандита, а именно история отца. Это их временное королевство, в которое они попадают. Для них эта погоня – не вынужденные обстоятельства, а возможность узнать друг друга лучше. И в этом смысле кино сильно возвышает реальность, и магия случается. Это история взросления, принятия и познания. Это очень плавный и нежный роман, без политики, грязи и пропаганды. Он про что-то большее.

И корсиканский фильм на время даже превращается в тот самый After Sun с Полом Мескалем. Там тоже отец и дочь оказываются на время в турецком отеле один на один и наконец-то общаются о чём-то самом важном в жизни. Есть такая сцена и в этом «Королевстве» — их разговор в кемпинге, где они скрываются. Мы наблюдаем за исповедью бандита, который поклялся 24 года назад отомстить за убийство своего отца, потому он и дошел до такой жизни. Это признание в том, что родственные связи — самое главное для корсиканца. Но эти связи — мощная и неконтролируемая сила, которая проявляется по-разному. Либо в круговороте насилия, через кровную месть, либо вот в такой отеческой любви в самых неожиданных обстоятельствах. Но именно это последнее свидетельство оставил себе в наследство режиссер после падения этого «королевства». Это и есть настоящая трагедия и дилемма, природный контраст. В фильме много стреляют и убивают, а после беззаботно купаются в море. Вот такой дуализм. Всё как и сам L’Île de beauté — такой дикий и такой нежный одновременно. При этом очень витальный, природный и честный. Как и это кино.

Время крикнуть: «Зима, уходи!»

27 ноября в Париже в тему покажут уже легендарный документальный проект Марины Разбежкиной с этим названием. Хроника Болотной и Сахарова 2011–2012 гг., с живыми Навальным и Немцовым, с лицами надежды. Это уникальный документ эпохи, которую мы упустили навсегда, и который должно быть любопытно смотреть из сегодняшнего дня. Тогда ещё молодые и начинающие Дмитрий Кубасов, Аскольд Куров, Зося Родкевич и другие авторы взяли в руки камеры и начали фиксировать происходящее.

Зима не ушла. Пришел ледниковый период. Но люди остались. Известно точно, что один из режиссеров фильма, который находится в Европе с начала войны в Украине, а также оппозиционер, участвовавший в событиях 2012 года вместе с родителями и в настоящее время проживающий в Париже, будут присутствовать на показе.

Думаю, и многие другие свидетели, возможно, окажутся в Париже, из которого зима со снегом скоро всё же уйдет.

Показ пройдет 27 ноября, в среду, в 20:30 в кинотеатре Le Balzac.

Согласно докладу The Fix Media и JX Fund, Кремль инвестирует в течение следующих 5 лет $660 млн в цензуру. Этот бюджет почти в 50 раз превышает бюджет всех российских СМИ в изгнании.

«Репортеры без границ» призывают правительства и техгигантов усилить поддержку независимых СМИ в изгнании – последней линии защиты от пропаганды:

«Система, которую строит Россия, – это не просто машина цензуры внутри страны, это лаборатория цифровых репрессий, призванная стать моделью для всего мира. Независимые российские СМИ в изгнании являются последней линией обороны против систематической кремлевской пропаганды. Отказаться от их поддержки перед лицом все более изощренных инструментов репрессий – значит подвергнуть себя риску беспрецедентной информационной блокады. RSF призывает европейские страны оказать финансовую и материально-техническую поддержку этим СМИ, международных доноров – усилить их поддержку, а технологических гигантов – перестать поддаваться давлению Кремля и гарантировать равноправный доступ к своим платформам», — говорит Жанна Кавелье, руководитель отдела Восточной Европы и Центральной Азии RSF.

Давайте уже без снега, споров и обсуждения ракет. Хочется чего-то экзистенциального и осмысленного, не пустого. И желательно в Париже. А, кстати, здесь теперь есть новая независимая философия.

Все подробности ищите в очень интересном интервью моей коллеги-парижанки Лизы Осетинской с философом Юлией Синеокой, которая тоже живет в нашем городе.

Не пропустите!

И вот так изящно, прямо во Всемирный день философии, мы выпустили интервью с философом Юлией Синеокой (признана в РФ иноагентом). Кстати, философов у нас на канале еще не было! Сложный для меня жанр, но очень интересный. В таких разговорах я сама для себя осмысляю какие-то важные события и ищу ответы на вечные вопросы — что происходит с нами, с нашим обществом, с нашей страной, как вообще жить, что делать и пора ли искать другой глобус. А Юлия — прекрасный собеседник для этих непростых тем.

До февраля 2022 года Синеокая, доктор философских наук и исследователь Ницше, жила в Москве и работала в Институте философии РАН (27 лет как). Когда началась война, она была во Франции, куда срочно приехала из-за болезни мужа, а после его смерти осталась здесь и окончательно переехала в Париж. В эмиграции Юлия продолжила заниматься наукой и основала ассоциацию «Независимый институт философии» (о том, как ассоциацию чуть не назвали «пожарный выход» — смотрите в интервью). А 16 февраля этого года, прямо в день смерти Алексея Навального, по доносу депутата из «Единой России» Синеокую признали иноагентом.

Мы поговорили с Юлией о том, зачем вообще нужна современная философия (чтобы различать добро и зло), как в сталинское время философов казнили за способность думать, кем вдохновляется Путин и какая идеология близка сегодняшней власти. История нашей страны  — говорит Юлия,  — развивается по синусоиде, где период интеграции с Западом сменяется неприятием всего внешнего, окукливанием и защитой самобытного «русского мира» (кстати в чем суть этого «русского мира» и в чем же заключается эта «инаковость» России как страны между Западом и Востоком, мы тоже обсуждаем). И, конечно, отдельная часть разговора посвящена фигуре Ницше, без которого, как считает Юлия, невозможно понять Россию. Тема ее докторской диссертации  — «Философия Ницше и духовный опыт России (конец XIX - начало XXI вв.)». А чтобы узнать, как это все связано друг с другом  — смотрите интервью! 

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЕЛИЗАВЕТОЙ НИКОЛАЕВНОЙ ОСЕТИНСКОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЕЛИЗАВЕТЫ НИКОЛАЕВНЫ ОСЕТИНСКОЙ 18

Так-то лучше ! ☀️

Я вырос в парадигме «Школы» Германики. То есть в советской школе со слипшимися макаронами, строгими завучами, бессмысленными уроками труда, линейками как в тюрьме и дискотеками под присмотром. И ничего не поменялось за десятилетия. Сегодня ещё добавились «разговоры о важном». Но есть и другой пример. По соседству.

Мой хороший друг и коллега Миша Шевелев представляет премьеру своего проекта «‎ПослеЗавтра» на Дожде. Тут он отправился в симпатичную мне Эстонию, где показал, какой может быть настоящая школа мечты. При этом простая, общедоступная, районная. Я знал, что Эстония сделала мощный рывок от совка в новую реальность, в том числе в сфере диджитализации общества, но про образовательный прогресс раньше не слышал. Познакомиться с такой школой здорового европейца Мише помогает лучший педагог — Дима Зицер, который покинул РФ после войны и вряд ли туда вернётся, как и я.

Здесь школа — территория свободы, дом и стартовая площадка для взаимодействия с миром. Всё это в РФ всегда было чуждо, а сегодня и вовсе невозможно. Я вот сознательно протестовал ещё тогда, в 90-е, носить белые рубашки по требованию классной руководительницы или тратить время на уборку класса, когда это должна делать уборщица; выпиливать табуретки, когда хотелось читать, гулять или играть в компьютерные игры. То есть уже тогда я протестовал против всех этих советских безумств, которые оказались ненужными. Вот дети в Эстонии растут по-другому.

Здесь мы видим школу, где не надо носить униформу и не запрещают гаджеты. Вечный аргумент про неравенство уничтожается одной фразой Зицера про важность социализации и попытки смоделировать взрослые отношения. Ведь школа должна готовить к большой жизни, не должна сковывать. Кстати, во Франции сейчас обратная тенденция: вводят униформу и забирают телефоны. Но дискуссия всё же идет. Эта школа, где вместо пьяного физрука — настоящий фитнес-клуб, а вместо тех самых макарон — семена чиа. Из этих семян точно что-то достойное и настоящее должно вырасти.

Мне нравится этот выпуск. Он про свободу, которая где-то на подкорке. Она есть и в Зицере, эта свобода. И проявляется хотя бы в ответе на вопрос, возможно ли это всё когда-то в РФ в будущем. Миша захотел помечтать. Но, увы, вряд ли. Думаем мы так с Димой. Без долгого пути покаяния уже ничего не случится. И этому пониманию в школе не научишь.

Хотя повар достал! Но Париж важнее