«Время обижается на меня, я не подхожу для его дел, я недостаточно националист, недостаточно расист. Шум пугает меня. Вместо того, чтобы ликовать, когда звучит «Хайль», вместо того, чтобы поднимать руку в римском приветствии, я натягиваю шляпу на голову», – так немецкий художник и скульптор Эрнст Барлах писал в письме своему другу, влиятельному в артистических кругах Европы издателю Рейнгарду Пайперу в апреле 1933 года.

Тогда его работы еще стояли на столе Геббельса, а уже в 1937 году они превратились в «чучело» для режима.

Я посетил выставку «“Дегенеративное искусство”: процесс над современным искусством при нацизме» в Музее Пикассо в Париже. Сам Пабло с его периодами, а также другие сотни его современников, которые экспериментировали с передовыми направлениями искусства, были признаны отклонением от нормы. Гитлер и Геббельс нарекли произведения омерзительными и разрушающими сознание. Эти художники представляли различные направления современного искусства. Громкие все имена, от Отто Дикса и Эрнста Людвига Кирхнера до Василия Кандинского и Макса Бекмана, от Пола Клее до Марка Шагала, от Ван Гога до Оскара Кокошки. Нацисты национализировали их работы, выставили как посмешище на всеобщее обозрение и тупо пустили практически даром с молотка «наивным», по их мнению, коллекционерам и меценатам. Но история рассудила, кто тут идиот.

Теперь эти шедевры выставлены в Париже в назидание тем подлым и самоуверенным поступкам дремучих людей, которые сами стали посмешищем в итоге. Ведь целью выставки «Entartete Kunst» в 1937 году в Мюнхене было осудить авторов. Якобы их работы представляли угрозу «чистоте» немецкой нации. К тому же их намеренно перемешали с работами ментально нездоровых людей, доказывая их несостоятельность.

Под это даже подвели научную базу – знаменитую псевдонаучную работу «Вырождение» Макса Нордау, который обвинял в конце XIX века Европу в потере ценностей, критиковал прогрессивное декадентство и художественную богему, морализаторствуя и называя это вырожденчеством. Ничего не напоминает? Ведь просто не вписывались в их понимание и устройство мира. Как сегодня Трамп пытается стереть буквы в аббревиатуре ЛГБТК+. Конечно, под каток попали все -исты, все какие-то не национал-реалистичные художники, непохожие, другие, иные. И, конечно, антисемитизм был на первом плане. Кстати, тот Нордау писал такие вещи: «Евреи добиваются превосходства лишь потому, что им отказано в равенстве».

Тогда был настоящий 1937-й. Многих художников сгноили в лагерях, некоторые успели уехать за океан, но в любом случае работы их пережили. Вот главный урок истории, который предлагает эта экспозиция. То есть заглушить что-то истинно важное ни один мракобес не в состоянии. Потому что произведения искусства должны непременно победить. Все умрут, а они точно останутся. Вот, например, пейзаж Кандинского из коллекции музея Веймарского замка (последний в галерее) был конфискован нацистами, как и другие более 250 работ художника. Картина перешла в руки торговца искусством Хильдебранда Гёрлица, назначенного режимом для продажи «дегенеративного искусства» за рубеж. В 1939 году швейцарские специалисты купили Кандинского всего за 200 франков! Американский коллекционер Соломон Гуггенхайм позже приобрел его в свою богатую коллекцию. Теперь он выставлен в Париже. Представьте, сколько он стоит сейчас? А сколько стоят идеи Геббельса?

Поэтому хоть и тошно прямо сейчас, но надежда есть. Да, примерно как Эрнст Барлах, себя так же чувствуют многие в мире сегодня, где черное объявляют белым, диктаторы превращаются в жертв, все былые гуманистические завоевания объявляют угрозой, а здравым смыслом называют нетерпимость и чувство превосходства. Давайте отделять шум времени и пену дней от сути. То, что они сейчас провозгласили опасным, неугодным и ненужным, все это обязательно еще триумфально вернется. Истинно здравый смысл тоже, голова вернется на место, как и совесть. Так что рано посыпать голову пеплом. А вот в какой раздел учебника истории войдут эти персонажи с горящими глазами – это еще большой вопрос.

Иногда это лучшие собеседники.

Президент Макрон сделал паузу в дипломатии и традиционно посетил Salon agriculture, сельскохозяйственную ярмарку с коровами, закусками и сеном. Национальное развлечение, что-то сакральное для настоящего француза.

Возможно, фермерский дух зарядит его еще больше перед встречей с Трампом.