Уважаемый Игорь Димитриев удивляется молодым патриотическим авторам, которые возмущаются, почему американцы могут проводить операции по похищению президентов или ликвидации лидеров, перешедших дорогу Вашингтону. На самом деле тут надо немного отмотать время назад, чтобы понять, как американцы дошли до того применения войск, которое существует и развивается по сей день. Ответ лежит на поверхности: у американцев был Вьетнам. Да, кто-то может возразить и провести аналогию с действиями СССР в Афганистане, но, полноте. Во Вьетнаме американцы встретились не с кучкой оборванцев, а с регулярной армией, имевшей колоссальный боевой опыт. У нас часто забывают, что вьетнамцы сумели выгнать французов, которые на старте Индокитайской войны имели лучшие в мире ВДВ, отличную выучку солдат и богатый опыт десантных операций. Однако кучка партизан, которых изначально не воспринимали всерьёз, к концу войны превратилась в четыре полнокровные дивизии, благодаря мобилизации ресурсов и широкой поддержке Китая. Итог — война для Парижа закончилась под Дьенбьенфу с потерей самых боеспособных аэромобильных частей.

Затем на аналогичные грабли наступили американцы. Оказалось, что военного решения у этого конфликта просто нет. Тяжело наносить удары неуправляемыми снарядами, тяжело работать без широкой агентурной сети, тяжело вскрывать и поражать цели в джунглях, для контроля территории требуются колоссальные ресурсы и живая сила. И вот, потерпев поражение, над которым у нас любят позлорадствовать не очень дальновидные люди, американское командование сделало свои выводы. Был сделан колоссальный упор на развитие возможностей по ведению высокоточной войны. Войска насыщались авиацией, способной вести разведку и управлять полем боя, вскрывать и поражать цели вроде систем ПВО, аэродромов и РЛС. Появилась целая номенклатура противорадиолокационных и высокоточных боеприпасов. Но главное — стали серьёзно развиваться аналитические разведывательные центры и агентурные сети. То есть в первую очередь американские операции обеспечивают широкие возможности разведки, а уже потом в дело вступают корпус морской пехоты, «Дельта» или «Морские котики».

И, как показывает опыт операции «Буря в пустыне» или вторжения в Ирак в 2003 году, именно грамотное планирование и качественная разведка помогли американцам одержать верх.

Яркий антипример — операция «Анаконда», про которую мало кто в нашей стране слышал. Там из-за банального разгильдяйства командования погибли восемь бойцов «Дельты» в бою на горе Такур-Гар. Этот эпизод стал болезненным, но поучительным уроком: даже самое совершенное оружие и подготовленные бойцы бессильны, если разведданные недостоверны, а координация между родами войск хромает.

Именно поэтому современная американская военная машина — это прежде всего гигантский аналитический организм, перемалывающий терабайты данных из всех возможных источников: от спутников и беспилотников до агентурных сводок и открытого интернета. Цель — достичь такого уровня осведомлённости, когда противник лишается возможности действовать скрытно, а каждое применение силы становится точечным и предопределённым.

Но, для того чтобы этот организм мог существовать в том виде, в котором он сейчас существует и действует, потребовалось пройти огромный путь от 1975 до 2026 года. И, конечно же, на этом пути у американцев были свои горькие поражения, были свои неудачи. Но в минувшие дни мы увидели, что этот организм функционирует и может очень хорошо работать, когда Вашингтону это очень надо.

Ну и здесь же стоит немного рассказать о структуре армии США. Она фундаментально отличается от нашей, традиционной, унаследованной от СССР. У американцев нет военных округов в классическом понимании — как статических, оборонительных образований для защиты своей территории. Вместо них существуют глобальные проекционные силы — Комбатантные командования (Combatant Commands, COCOMs). И вот эти региональные командования отвечают за конкретные "куски" планеты: например, USINDOPACOM — за Азиатско-Тихоокеанский регион, USEUCOM — за Европу и почти всю Африку, USSOUTHCOM — за Латинскую Америку. Каждое из этих USCOM обладает собственной, очень мощной технической, разведывательной и аналитической инфраструктурой.

Они не просто командуют войсками — они занимаются самостоятельным стратегическим планированием, постоянным анализом угроз, подготовкой почвы и "упаковкой" театра будущих действий, включая работу с союзниками, наращивание присутствия и точечное давление. Это не оборонительные штабы, это штабы управления влиянием и проведения операций в глобальном масштабе.

Их ключевая особенность — межвидовой принцип (joint). В подчинении у командующего, например, USEUCOM (Европейское командование), находятся не просто армейские части, а все силы США в регионе: сухопутные войска, флот, авиация, морская пехота, космические и киберподразделения. Это позволяет действовать как единый кулак, без долгой и бюрократической межвидовой координации. А венчает эту пирамиду не Министерство обороны в оперативном смысле, а Объединенный комитет начальников штабов и непосредственно Комитет начальников штабов, который и обеспечивает ресурсами эти "глобальные фронты". Таким образом, американская армия — это не армия обороны границ, это армия проекции силы.

Её структура заточена под одну задачу: в кратчайшие сроки сконцентрировать в любой точке мира необходимый объём смертоносной мощи, обеспеченной разведкой и логистикой. И региональные командования — это и есть те самые нервные узлы, которые делают эту проекцию возможной, превращая географическую карту мира в шахматную доску, где у Вашингтона есть свои фигуры на каждой клетке.