Mériem Mezian, Women of the Sahara.

Всякий раз при обсуждении мусульманского женского дресс-кода возникает терминологическая путаница, которая в современном языке стала нормой. Бороться с этим бессмысленно, но важно проговорить.

Слово хиджаб как технический термин классической исламской религиозной учености не обозначает конкретного предмета одежды. Это общая концепция скромности и взаимодействия полов, включающая и этическую сторону. В Коране, например, это слово используется в значении «преграда, завеса», но не «одежда». В то же самое время количество разных видов и наименований этой одежды в мусульманском мире очень велико и варьируется от региона к региону.

Эта разница в значении хорошо видна и по языку реформ ХХ века. Сам комплекс мероприятий в Иране буквально назывался «раскрытие хиджаба», однако в сущности борьба была направлена на разные типы женской одежды и в особенности на чадру как на наиболее распространенный. Точно так же в турецких документах чаще других упоминаются два конкретных предмета гардероба – peçe и çarşaf. Никто не боролся с хиджабом как с предметом одежды, боролись с принципом и его конкретными региональными воплощениями.

При этом в современном мире (особенно, в странах с мусульманским меньшинством) за словом «хиджаб» закрепилось достаточно устойчивое значение «платок, скрывающий волосы». Это своего рода легкий, но приемлемый вариант дресс-кода, который нередко противопоставляется более «строгим» региональным вариантам одежды типа бурки, никаба или паранджи. Такая смена значения отражается и в повседневной речи, и на письме, и в многочисленных визуальных схемах, описывающих «женскую мусульманскую одежду». Забавно, что такое словоупотребление влияет на современное мусульманское право.

Так и возникает путаница. С точки зрения технической терминологии (язык Корана и классического мусульманского права) хиджаб нельзя носить – это свод правил, который необходимо соблюдать. При этом привычное нам расхожее словоупотребление говорит об обратном, ведь в нем хиджаб – это вполне себе конкретный предмет одежды. Побороть это, как я уже сказал, не представляется возможным, но можно постараться не усиливать путаницу. Например, не использовать слова вроде «бурка» и «паранджа», обозначающие вполне конкретные региональные типы женской одежды, в качестве «зонтичного термина» для всех проявлений мусульманского дресс-кода.

⤴️
В дополнение к справедливому посту коллеги приведу цитату татарского богослова Мусы Бигиева:
«Хиджаб, который несколько раз упоминается в аятах благородного Корана, хоть в переносном, хоть в прямом смысле, ни в каком своем значении не является известным нам материальным хиджабом. Один вид хиджаба, и самый важный его вид, согласно священным аятам благородного Корана, является необходимым и законным. Этот хиджаб не относится к лицу или телу женщины, но подразумевает ее честь и права. Этот хиджаб не материальный кусок ткани, а ее достоинство, честь, невинность»*.
Об этом же пишет и Макка Султан-Гиреевна Албогачиева в своей статье о хиджабе и приводит несколько наименований тех самых региональных вариаций платка*.
В Магрибе хиджаб-платок начинает распространяться достаточно поздно, в конце XX в., в регионе существовали и существуют свои варианты головного покрывала, о которых я писала.


*Цит. по: Албогачиева М.С. Хиджаб современной мусульманки: традиция или мода? Minbar. Islamic Studies. 2020;13(3):578-602.

Женщина в традиционном покрывале сэфсэри (سفساري) около ювелирной лавки

Медина Туниса
1980е

"Велико разнообразие в передаче глаз в африканских скульптурах. Есть "античные" глаза, т.е. миндалевидные, слегка выпуклые, без зрачков, иногда обрамленные узкими жгутами век. Есть глаза той же миндалевидной и выпуклой формы, но с тонкой продольной щелью, прорезающей глаз посередине. Все глаза либо совсем не видят, либо смотрят поверх "мира и страстей", либо скромно опущены.
Но есть только место для глаз в тени нависающего лба; здесь рождается самый сумрачный взгляд! ... взгляд, лишенный глаз".

Бубнова В. Д. "Стилистический анализ традиционной скульптуры"

На фото: героиня моей выставки "Красота как ритм", которую продлили до 2027 года. Приходите в Эрмитаж (Главный штаб) посмотреть 😌

Пост пятилетней давности :)

Хочу поделиться с вами невероятным антропологическим исследованием, которое сделало мое утро :))
Автор исследования Томас Баклей, называется оно "Menstruation and the Power of Yurok Women: Methods in Cultural Reconstruction".
Предыстория такова: приехал, значит, антрополог Баклей к своему другу, которого он называет "Indian" (но мы-то знаем, что тот был first american). И во время разговора по пути домой к последнему, его друг упомянул, что готовить еду сегодня будет он, потому как у его супруги "лунные дни". Тут вроде бы все понятно (особенно тем, кто читал этнографическую литературу про женскую нечистоту во время менструации). Однако, когда они пришли домой, жена его друга выдала ему совершенно незнакомый для начитанного исследователя нарратив, мол, в эти дни она медитирует, отдыхает, а главное - находится на пике своей силы, а силу эту негоже тратить на всякие готовки-уборки.
Баклей не дурак, все сопоставил и сделал вывод: друг и его жена - активисты, сторонники возрождения традиционной культуры первых американцев, поэтому они все это хитро выдумали, наложив на традиционную базу феминистические и эзотерические идеи конца XX в.
Довольный своей "догадкой", Баклей поехал порыться в архиве Крёбера, известного американского антрополога и, к тому же, человека, утверждавшего, что у индейцев Северо-Запада антропологам ловить нечего - "все изучено до нас". А мысль про вот эти вот лунные дни, ритуалы и все прочее не шла у нашего героя из головы. В результате он нашел в архиве Кребера интервью от 1902 г. с женщиной, которая рассказала ему точь-в-точь, что жена друга, так еще и добавила легенду про койота и объяснила за синхронизацию циклов в деревне. Более того, сопоставляя все это, Баклей пришел к выводу, что вся деревня подчинялась так или иначе женскому циклу: представьте себе, что на период менструации и на 10 дней после женщины не планировали заниматься домашними делами, а купались в озере и медитировали? Что делать мужчинам? Охотиться, если в твоей семье есть такая женщины, было не ок. Поэтому мужчинам ничего не оставалось, как перейти на аскетичное питание, посиделки в парилки и размышления о жизни.
В общем, Баклей ругает всех мужчин: и тех, с кем шла беседа о женской "нечистоте", и главное тех, кто это все записывал, а потом даже не считал нужным порассуждать над этим удивительным материалом и выйти за рамки собственной культуры и "начитанности".

По приезду в Тунис гид обязательно порекомендует купить экскурсию к «пещерным людям» или троглодитами. Я с 2013 года прибывала в недоумении в стиле «что там вообще происходит!?». А в 2018 году волею судьбы оказалась в поездке на юг страны, куда собственно входило и посещение «троглодитов». Я – человек темный, в моем понимании троглодит – это термин низовой, что-то вроде «дикаря», «варвара» и пр. Поэтому когда мы приехали и увидели традиционные жилища, уходящие вглубь земли, то поразились не «дикости», а цивилизованности. Я была уверена, что мы едем в какой-то парк, где переодетые в пещерных людей актеры будут нам рассказывать про каменный век. Никакие люди в шкурах к нам не вышли, а вот доброжелательная женщина лет пятидесяти – да. Она была одета в обычный для Туниса наряд – сочетание традиционного несшитого платья, надетого поверх европейской одежды, и в платке-хиджабе. Гид рассказывал про жизнь в таких условиях, она продемонстрировала нам свой колодец и пустила внутрь дома, который выглядел как небольшой этнографический музей. Пока группа занималась фотографированием, я подошла к ней и заговорила по-тунисски, спросив, действительно ли она тут живет. Она очень обрадовалась и сказала, что живет неподалёку – в Матмате, в обычном доме, а здесь работает, общается с туристами. Мы приятно побеседовали, после чего вся наша группа поехала дальше, в Сахару.
Какого же было мое удивление, когда собирая информацию по берберам Туниса, я наткнулась на тот самый термин – троглодиты. Он маркирует определенный образ жизни – «пещерный» - который был распространен среди берберов Туниса и Ливии, а также среди местных евреев (juifs troglodytes). Сегодня этих групп еврейских общин уже не существуют. Скальные дома помогали адаптироваться к местному климату, спасали от жары. После реконкисты многие евреи бежали в Северную Африку, постепенно размещаясь в отдалённых районах, в том числе на юге Туниса, среди берберов. Однако в дальнейшем эти еврейские общины перебрались в Палестину, где образовали несколько мошавов (деревень) в Верхней Галилее. Подробнее о евреях-троглодитах можно прочитать у Харви Голдберга в его работе «Cave dwellers and citrus growers: a Jewish community in Libya and Israel» (1972). Что интересно, во французской литературе этот термин не имеет негативной окраски, словарь Larousse даёт очень сдержанное определение: «Человек, живущий в пещере или жилище, высеченном в скале». А вот словарь Ожегова свидетельствует, что это не только «пещерный человек», но и «грубый, некультурный человек».
Бедные троглодиты!