Любовь с первого взнюха — зоологистовский Sacred Scarab. То самое вино из хризантем и шелестящая альдегидами горькая зелень, как в лучших домах, и античной тягучести мёд, из которого нет-нет да и покажет овосковевший бок медленный и полный достоинства лепесток такого тучного жасмина, какой цвёл разве что во времена Бхагавадгиты и динозавров. Целый день думала, откуда так вкусно пахнет то тем, то сем, а оказалось, что от меня. Отливант, кстати, тут же потеряла и теперь мучаюсь.

Раньше конечно было лучше, все кругом полезное — и настойка на опиуме от всех болезней и табак, который еще ароматизировали редкими штуками типа мускуса. Пишут, табак помогал от простуды, малярии, ревматизма и плохого настроения, и нюх мол сразу как у собаки и глаз как у собаки, а китайцы в 18 веке вообще называли табак растением бессмертия, так что мне пожалуйста мускусный чапман, спасибо!

Еще забавно — в 1793 году первый британский посол в Китае лорд Джон Макартни замечает про нюхательный табак: «They also take snuff, mostly Brazil, but in small quantities, not in that beastly profusion which is often practised in England, even by some of our fine ladies” 🧐 Не в таких стало быть чудовищных количествах, как любит занюхать цвет наших дам, ищ)

А помните, в далеком-далеком жж родился богомерзкий жанр lytdybr, щедро приправленный нытьем и скукотищей? Так вот, сегодня снова идет мокрый снег с тяжелыми снежинками — они точно пьяницы на заплетающихся ножках, оседающие в постные какие-то сугробы. В кормушке размякла птичья еда. Чувствую себя немного кислым осликом, которого половина друзей забыла поздравить с др, ну и ладно конечно, но в этом году почему-то было обидно — хочется чувствовать юнити, но видимо все еще плотнее заползли в свои раковины, что даже забыли, как пользоваться календарем в айфоне.

Вчера ездила покупать джаз-бас мч — нужно было перепрыгивать трамвайные пути, скользить по ледяной дорожке, преодолевать продавца-викинга (кайф, они еще не вымерли), потом провалиться в лужу по щиколотки, таща гитару в коробке. Дома оказалось, что у нее не тот гриф, но никто ничего не мог поделать, потому что «ну мы не знаем как так вышло, они все такие». К тому же, сожитель все спалил и пришлось подарить ее не на нг, а вот прямо вчера, и это все равно что дать ребенку барабан — я теперь засыпаю под джаз-бас, просыпаюсь под него, завтракаю, ужинаю, скоро запомню всех живых и мёртвых басистов, короче, дай бог каждому. Дроч там кстати примерно такой же, как у нас с духами — неофиту с наскока не понятный («пахнет духами» 🗿) и гитары разумеется все абсолютно одинаковые. В следующий раз надеюсь подарю теорбу или архилютню — во-первых, мне такое по нраву, а во-вторых — очень хочется проехаться с ней в метро с двумя пересадками, в моей жизни мало впечатлений.

Сегодня весь день ем пиццу в одеяле и ста пшиках маллевской Une Rose, потому что да, я дурочка, ну и что)

Эх, опять какие-то книжки и флаконы

Не хочу ничего про новый год, вот вам лучше маленький сюрприз, спрятанный в конце альбома с Lachrimæ (Слезами) Джона Дауленда — английского композитора и лютниста 16-17 века. Если дослушать последнюю песню до конца и подождать немного, можно услышать, как уже современный французский лютнист Томас Данфорд, познавший кстати лютню в 9 лет, робко и таинственно исполняет Hurt, трогательно путая слова. На лютне) Те, кто почему-то не прется по музыке Возрождения, могут включить с 5:30.

А тут весь альбом на эпл мюзик.

В целом, больше никакого новогоднего высказывания у меня нет.

https://youtu.be/qpwOzoNgYng

Похмельные будни закончились, рты казино замолчали, мне подарены мягчайшие китайские носочки и свечка (плед, коэльо, какао и подоконник) — можно наконец завернуться в одеяло и переизданный Colony Jean Patou, кайфовый и нестойкий, как мои выходные. Он похож на рыжую кожу старого чемодана в пестрых наклейках — бензиновые разводы и лубочный ананас, который мы как будто не пробовали, но видели в атласе. Тем лучше — Руссо вон тоже писал самые лучшие джунгли, ни разу в них не побывав.

Астрологи объявили неделю опиума 🥂

Сегодняшний день посвящаю чуду о розе, пустившей корни в букете и теперь собравшейся цвести на ледяном подоконнике, и хожу, вернее лежу, ну надо же! в Une Rose)

Это даже не духи, а такое состояние, в котором можно долго и с наслаждением смотреть на розу, хотеть быть розой и вообще настолько преисполниться в своем познании от слияния с бесконечно вечным, от созерцания великого фрактального подобия и от вот этого замечательного всеединства существа, бесконечно вечного, куда ни посмотри, хоть вглубь — бесконечно малое, хоть ввысь — бесконечное большое, понимаешь?

Shushan, a keen reader of Cocteau, had tried opium several times but found the smell too foul 🌚

(Narcotic Culture: A History of Drugs in China. Frank Dikötter, Lars Laamann, Zhou Xun)

Некий Шушан (?), любитель Кокто, пробовал стало быть опиум несколько раз, но нашел его запах дюже отвратным!

Пытаюсь представить, как выглядит этот привереда Шушан, ценитель сумеречных удовольствий)