Франческа протиснулась к раковине и стала промывать помидоры, побывавшие на полу.
— Приятная суматоха… Да в кругу родных — чем не радость? — почти пропел Теобальдо. — Люблю я вас, Фортунато… Да, может, тишины тут не найти, но своего рода покой меня всегда настигает в этом доме! А всё почему, знаешь, Джованна?
Та отрицательно помотала головой.
— Ну, как же! А ты, Франческа?
Она отставила миску в сторону, достала чашки и обернулась на синьора Теобальдо.
— Честно говоря, не знаю, к чему вы ведете.
— Ты-то точно знаешь!
— И всё же сдаюсь.
— Стабильность! — Он взметнул палец вверх. — Нет ничего ценнее, чем уверенность в людях. Я знаю, что всегда могу заехать к вам, и вы радушно встретите меня, а потом напоите чудным кофе. За это-то я вас и люблю.
Лицо Джованны, прежде скованное напряжением, тронула улыбка.
— Что-то ты сентиментален сегодня.
— Как же не расчувствоваться в такой праздник? Хочу признаться: Рождество я люблю всем сердцем. Это уникальное время… Время любви и единства, время прощения, время, когда душа трепещет — я это чувствую вот здесь. — Он прикоснулся к груди. — А сколько воспоминаний подарил мне этот день!.. Чего стоит пандольче моей дражайшей матушки… Это же пальчики оближешь! Джованна не даст обмануть, в том году угощали.