Барти развернулся, однобоко ухмыляясь. Эван встретил его взгляд без попытки отсрочить это столкновение.

Гордо вздернутый подбородок, ровная спина. Пиджак перекинут через предплечье, бабочка развязана и болтается на шее. Он стойко переживал свой проигрыш в номинации. Взгляд чужих глаз коротко скользнул по голой коже, едва видной за расстегнутой рубашкой.

Крауч ухмыльнулся шире, разводя руки в приглашающем жесте; нетерпеливо постукивает пальцем по дну стакана.
Эван фыркнул, убирая одну ладонь в карман брюк.

— Поздравляю с победой. – Он склоняет голову чуть в сторону, удерживая чужой донельзя прямой взгляд.
— Спасибо. – Барти хмыкает, делает короткий глоток и кивает на него. В следующей фразе его акцент становится заметно сильнее, словно нетерпеливость затмевает контроль. – А теперь раздевайся.

Эван смеется хрипло, качает головой прикрыв глаза.

— Какой же ты мудак.

Потолок усыпанный светящимися зелеными звездами, тускло-желтоватыми в дневное время. Марлин впервые обращает внимание на эти наклейки. Они совершенно не вяжутся с общим интерьером: массивная мебель из темного дерева, ценой как весь ее дом, плазменный телевизор, последняя модель ноутбука. Вся комната дышала дороговизной и аристократизмом, а сама Доркас дышала легкостью и детскими звездами-наклейками. Они подходили ей.

Чем гуще становился мрак, окутывающий комнату, тем ярче светились эти крошечные огонёчки, хаотично разбросанные по всему потолку.

— Кас?
— М-м? – Она опустила подбородок глядя на светлую макушку. Марлин отодвинулась чуть в сторону, умостила подбородок на чужой груди. Она чувствовала как мерно стучит чужое сердце. – Не спится?
— Расскажи что-нибудь, – Доркас запустила пальцы свободной руки в сырые после душа пряди волос, собранные в неряшливый пучок. Марлин подалась вперед, улыбаясь мягко. – пожалуйста.
— Слышала когда-нибудь легенду, – Медоуз приподнялась на локте, и, перевернувшись на бок, облокотилась щекой на ладонь. Марлин отстранилась, утопая в горе декоративных подушек и смотря снизу вверх. Доркас начала наматывать на палец выпавшую из общей копны светлую прядь. – о драконице и рыцарке?

— Никогда. Звучит интересно.
— О, – Доркас мурлыкнула и улыбаясь и задела скулу костяшкой пальца. – это чудесная история, но мало кто о ней слыхал.