Великому музыканту, поэту, художнику, миротворцу и человеку Джону Леннону сегодня исполнилось бы 85 лет

Пока, "Маяк"!
Здесь был Юра Гена

Светлый, солнечный день, золотая осень,погода-мечта киношника, люди в черном, вкрапления красных и белых цветов. Потапов напоследок из идеального логиста, словно в насмешку всех запутал и толпа лучших организаторов страны™ приехала прощаться с ним совершенно в другое место. Прошлись. Попрощались. Слов никто не говорил, слова, которые нужно было сказать, все сказали лично Игорю, а кто не успел, тот прощался про себя.
А насмешки Потапова продолжаются, навигатор лучшего продюсера страны™ привел машину, а заодно и нас, в кинотеатр "Октябрь" в Люберцах, а не на Новый Арбат

В поезде на "Маяк" я оказался в купе с Сергеем Члиянцем.
— Наконец-то, Гена! - обрадовался Члиянц. — Теперь-то мы вволю выпьем и поговорим, о кино, о жизни и о бабах!
Удивительно, но после всего того, что в нас оказалось тем погожим железнодорожным днём, мы действительно поговорили о многом, а часть разговора я даже записал. Но не о бабах, первым делом самолёты, конечно. В основном Сергей Шизгарыч Эдгарович рассказывал о своём новом фильме ""Ветер", но вспомнили и первый фильм режиссёра Члиянца "По прямой", снятый по рассказу Довлатова (кстати, первая роль Андрея Панина!), как пригласили в Канны, как очутился на "Кинотавре" и что ему за это было, о том что выбил вместе с Балабановым из Марка Рудинштейна и как за это ему ничего не было 👇

📷Авраменко

В 1993 году мой первый фильм «По прямой» пригласили в программу «Особый взгляд» Каннского кинофестиваля. Просмотровку отправил Жюэль Шапрон, кто же ещё. И вот, приходит телекс на желтой бумаге от художественного руководителя Каннского фестиваля Жиля Жакоба. Ваш фильм приглашен, вы должны предоставить в определенный срок копию с субтитрами. Я ничего не понимал, что делать, куда бежать, был растерян от счастья. Я с этой бумажкой бегу к директору Одесской киностудии, поздравляю ее и говорю
— Вот! Наш фильм! Пригласили в Канны! Дайте копию
Она мне говорит:
— А мне похуй
— Простите, как похуй? Вы же мой, получается, продюсер?
— Нет, - говорит, - я директор Одесской киностудии.
Как сейчас помню, звали ее Елена Геннадьевна Мухамедова. Между прочим, ВГИК закончила, факультет организации и производства, не с улицы человек, она своя, киношная.
Я говорю:
— Простите, Елена Геннадьевна, а у вас когда-нибудь от Одесской киностудии фильмы были в Каннах?
— А мне все равно, - говорит Елена Геннадьевна. – У фильма долги, пока не погасишь, копию не дам
Я в панике, но намёк понял. Погнал в Москву, деньги искать. Был такой человек, его звали Евгений Иосифович Полынчук. Ленинградский дворник, мёл на улице у «Англетера». Был дворником, а стал миллионером. У Киры Муратовой есть фильм «Чувствительный милиционер», Полынчук его финансировал, сыграл эпизод, после этого его называли «Чувствительный миллионер». А в то время он спонсировал фестиваль «Вторая премьера» Эммы Абайдуллиной, жены Рязанова, в «Киноцентре». Весна, приезжаю в Москву, нашел его во время пресс-конференции. Помню, там сидели Тодоровский, Месхиев, Хотиненко, Дыховичный, ещё какие-то важные люди. Я в антракте показываю телекс от Жакоба, Женя, смотри. Он говорит, ну, отлично, поздравляю. Но фильм в Одессе, негатив в Одессе, директриса охуела! Ты же вроде мне как деньги давал, спаси-помоги. Он говорит, да говно вопрос, сейчас закончим, будет банкет, приходи туда, я тебе деньги дам.
На пресс-конференции задают вопрос о творческих планах
— Вы знаете, я вот, наверное, буду и дальше вкладываться в кино. Я вот только что узнал, что одного моего молодого режиссера пригласили в Канны.
И тут на меня смотрят Тодоровский, Месхиев и компания. А я сижу прямо в первом ряду. Ты что ли, Чилик? Спрашивают. Ну, я улыбнулся так, особенно улыбнулся. Короче, иду я наверх потом. А Жени нет. Ни через 5 минут, ни через 25 минут. Вообще нет. Он так и не пришел. Пропал. А знаешь, что потом выяснилось? Его прямо из киноцентра выкрали и отвезли в подвал. Он просидел в подвале целый год. Его обобрали до нитки. Но после этого его объявления публичного, ко мне подошла Раиса Клементьевна Фомина, впервые тогда я ее увидел.
— Это вы - Члиянц? Что там у вас? Где фильм ваш?
— Ну как вам сказать, в Одессе. Раиса Клементьевна, надо вернуть долг Одесской киностудии. Шесть тысяч долларов, иначе не отдадут.
— Я вам помогу. Но вам же надо успеть сделать субтитры, копии, документы. Вот вам на это 500 долларов.
Не успели.
Но, благодаря этой информации, вот этому странному заходу, обо мне узнали все. Естественно, программный директор Ирина Ивановна Рубанова меня пригласила на «Кинотавр». И на «Кинотавре» тогда было две программы, «Большой конкурс» и «Авторское кино». Я был уверен, что должен был быть в программе авторского кино, у меня фильм очень скромный и маленький. Полнометражный, но очень бедный. И какого черта меня взяли в большой конкурс, где мастера, я не понимаю. И вот я попадаю на «Кинотавр» впервые в жизни. Хожу, никого не знаю, кроме актёров, которые у меня работали, когда я был ассистентом. И на какой-то второй день фестиваля показывают мой фильм. В жюри Балаян, Абдрашитов и Кайдановский, представляешь? Там ещё были другие уважаемые люди, Егор Яковлев, Дмитрий Харатьян, Юрий Арабов, Ирина Алферова, Олег Меньшиков, но эти были главные, конечно. И после фильма вдруг ко мне подходит Александр Леонидович Кайдановский и говорит: 👇

📷 ✏️Авраменко

начало
👆 — Поздравляю, старик!
А мы были знакомы совсем чуть-чуть, я был ассистентом на фильме Говорухина «Десять негритят», в котором он снимался. Вроде как нельзя общаться с конкурсантом, члену жюри. Так дальше-больше, ко мне подошел Балаян
— Зачем ты порезал свой фильм?
Я говорю:
- Извините, как вы поняли, что я порезал?
— Я что, тупой? Видно же, что ты порезал фильм. Зачем?
— Ну, ОТК пробили негатив, дырки поставили, брак пленки.
— Нахуй ОТК!
Роман Гургенович, это для вас нахуй ОТК, а я начинающий режиссер. Я не могу ОТК нахуй.
— Не можешь? Иди сам нахуй, тогда ты не режиссер. Это твой фильм? Да. Зачем ты этот ОТК слушаешь? Кто там что понимает? Неравномерность полива, мигание цвета, волосочек в кадре. Ну и что?
— Ну, я это уже все испортил.
— Да, ты все испортил
И дальше мне Роман Балаян рассказывает сцены, которые я вырезал. Представляешь? Это же невероятный человек. Невероятный человек. А вот Вадим Юсупович Абдрашитов молчал. И улыбался в усы.
Я хожу по фестивалю, молодой режиссер. Ну, блядь, мне было 30 лет. И со мной знакомятся разные серьезные люди. Толстунов, Атанесян, Разумовский. Понимаешь? А Атанесян и Толстунов просто так дали по 100 долларов и сказали, ни в чем себе не отказывай. Словом, к концу фестиваля я уже стал восходящей звездой русской режиссуры. Все ходили со мной, знакомились, заговаривали. Дело идет к награждению. И тут меня ловит американская журналистка, как сейчас помню, ее звали Лана Форд.
— Это же вы, говорит, Члиянц? Там скандал из-за вас Рудинштейн устроил, с жюри. Жюри решило присудить вам приз за режиссуру.
Тогда на «Кинотавре» было всего четыре приза. Два актерских, гран-при и спецприз жюри. И при всем этом конкурсе («Настя» Георгия Данелия, «Окно в Париж» Юрия Мамина, «Увидеть Париж и умереть» Александра Прошкина, «Дюба-Дюба» Александра Хвана), который Марк Григорьевич набирал, в том числе и за счет обещаний, жюри предлагает отдать мне приз за режиссуру. Спецприз жюри за режиссуру, за дебютный фильм, снятый на коленке. Тогда ворвался Рудинштейн на собрание и сказал, кому, кто это? Пошел он, только через мой труп. И Кайдановский сказал: «Вынесите этот труп отсюда! Пока он здесь, я разговаривать не буду». Был дикий скандал. Закончилось тем, что жюри сказало, ладно. Но мы всё равно хотим отметить этот фильм. И вручили мне приз и диплом жюри «За многообещающее начало». Что, в общем, тоже неплохо. Который я получил, кстати, из рук Влада Листьева, на дополнительной церемонии, уже на вечеринке. Потому что Рудинштейн запретил давать мне приз на официальной церемонии. После чего Марк встретил меня, говорит:
— Бронзовую хуйню тебе дали, а за деньгами зайдешь в Москве
Пять тысяч долларов! Их победителям давали прямо на фестивале, а он мне «в Москве!» Ну ладно, вот я к нему и заходил лет пять. Деньги он отдал, в итоге, но тоже интересно. Гран-при «Кинотавра» 1997 года получил Балабанов, за «Брата». А мы как раз снимали «Про уродов и людей». И денег не было совершенно. Я говорю:
— Слушай, Балабанов, а ты получил с Рудинштейна деньги?
— Неа
— Поехали к Марку, это на двоих 10 тысяч долларов все-таки.
Мы с Балабановым приехали к Рудинштейну и потребовали 10 тысяч долларов. И ты, знаешь, получили. Я сказал как-то так «Марк Григорьевич, вы можете нас, конечно, послать нахуй, и мы расстанемся, как два окурка в луже. Но я вам гарантирую, что ни Леши Балабанова, ни меня, ни всех наших друзей не будет у вас на «Кинотавре» больше никогда». Марк пошел в каптерку и принес пачку денег.

Геннадий Авраменко, поезд на «Маяк», 03 октября 2025

После того, как отменили визы, в Китай хлынуло такое количество россиян, что Ян Гэ в ужасе вернулась в Россию спустя три года отсутствия


📷Авраменко