начало
👆 — Поздравляю, старик!
А мы были знакомы совсем чуть-чуть, я был ассистентом на фильме Говорухина «Десять негритят», в котором он снимался. Вроде как нельзя общаться с конкурсантом, члену жюри. Так дальше-больше, ко мне подошел Балаян
— Зачем ты порезал свой фильм?
Я говорю:
- Извините, как вы поняли, что я порезал?
— Я что, тупой? Видно же, что ты порезал фильм. Зачем?
— Ну, ОТК пробили негатив, дырки поставили, брак пленки.
— Нахуй ОТК!
Роман Гургенович, это для вас нахуй ОТК, а я начинающий режиссер. Я не могу ОТК нахуй.
— Не можешь? Иди сам нахуй, тогда ты не режиссер. Это твой фильм? Да. Зачем ты этот ОТК слушаешь? Кто там что понимает? Неравномерность полива, мигание цвета, волосочек в кадре. Ну и что?
— Ну, я это уже все испортил.
— Да, ты все испортил
И дальше мне Роман Балаян рассказывает сцены, которые я вырезал. Представляешь? Это же невероятный человек. Невероятный человек. А вот Вадим Юсупович Абдрашитов молчал. И улыбался в усы.
Я хожу по фестивалю, молодой режиссер. Ну, блядь, мне было 30 лет. И со мной знакомятся разные серьезные люди. Толстунов, Атанесян, Разумовский. Понимаешь? А Атанесян и Толстунов просто так дали по 100 долларов и сказали, ни в чем себе не отказывай. Словом, к концу фестиваля я уже стал восходящей звездой русской режиссуры. Все ходили со мной, знакомились, заговаривали. Дело идет к награждению. И тут меня ловит американская журналистка, как сейчас помню, ее звали Лана Форд.
— Это же вы, говорит, Члиянц? Там скандал из-за вас Рудинштейн устроил, с жюри. Жюри решило присудить вам приз за режиссуру.
Тогда на «Кинотавре» было всего четыре приза. Два актерских, гран-при и спецприз жюри. И при всем этом конкурсе («Настя» Георгия Данелия, «Окно в Париж» Юрия Мамина, «Увидеть Париж и умереть» Александра Прошкина, «Дюба-Дюба» Александра Хвана), который Марк Григорьевич набирал, в том числе и за счет обещаний, жюри предлагает отдать мне приз за режиссуру. Спецприз жюри за режиссуру, за дебютный фильм, снятый на коленке. Тогда ворвался Рудинштейн на собрание и сказал, кому, кто это? Пошел он, только через мой труп. И Кайдановский сказал: «Вынесите этот труп отсюда! Пока он здесь, я разговаривать не буду». Был дикий скандал. Закончилось тем, что жюри сказало, ладно. Но мы всё равно хотим отметить этот фильм. И вручили мне приз и диплом жюри «За многообещающее начало». Что, в общем, тоже неплохо. Который я получил, кстати, из рук Влада Листьева, на дополнительной церемонии, уже на вечеринке. Потому что Рудинштейн запретил давать мне приз на официальной церемонии. После чего Марк встретил меня, говорит:
— Бронзовую хуйню тебе дали, а за деньгами зайдешь в Москве
Пять тысяч долларов! Их победителям давали прямо на фестивале, а он мне «в Москве!» Ну ладно, вот я к нему и заходил лет пять. Деньги он отдал, в итоге, но тоже интересно. Гран-при «Кинотавра» 1997 года получил Балабанов, за «Брата». А мы как раз снимали «Про уродов и людей». И денег не было совершенно. Я говорю:
— Слушай, Балабанов, а ты получил с Рудинштейна деньги?
— Неа
— Поехали к Марку, это на двоих 10 тысяч долларов все-таки.
Мы с Балабановым приехали к Рудинштейну и потребовали 10 тысяч долларов. И ты, знаешь, получили. Я сказал как-то так «Марк Григорьевич, вы можете нас, конечно, послать нахуй, и мы расстанемся, как два окурка в луже. Но я вам гарантирую, что ни Леши Балабанова, ни меня, ни всех наших друзей не будет у вас на «Кинотавре» больше никогда». Марк пошел в каптерку и принес пачку денег.

Геннадий Авраменко, поезд на «Маяк», 03 октября 2025

После того, как отменили визы, в Китай хлынуло такое количество россиян, что Ян Гэ в ужасе вернулась в Россию спустя три года отсутствия


📷Авраменко

Наше всё в кругу семьи!

📷Авраменко