а москва, оказывается, глубоко осенняя стоит

опуская историю, как для сбора материала в пушкине унесла с собой все фотоаппараты из мастерской, а ведь их даже не четыре (sic!)
моя побитая танцами спина распрощалась после таких выходок со мной окончательно

хотелось бы иметь клавесин в мастерской

шуршу бумагой, стерпевшей агрессивные нападки академизма и академических копий
(если невозможно найти приятные книги по искусству, всегда можно нарисовать их самостоятельно)

частицу «полу» в моём полумёртвом состоянии сохраняют петроградские кофейни, не снявшие хэллоуинский декор

в сегодняшнем сне мне подарили четырёхсотлетнюю виолончель и, честно говоря, до конца не понимаю, для чего было просыпаться

с другой стороны, с почти постоянной неуверенностью, произошло ли событие в реальности или приснилось, виолончель может прятаться где-то под кроватью
впрочем, за приснившиеся рисунки несколько грустно, потому что потом их приходится рисовать повторно

позволительная слабость между антибиотиками и снами

провела свою жизнь предельно правильно, поскольку в звонках мне люди консультируются по поводу костяного фарфора