вновь добралась до дома на петроградской стороне, по-прежнему затянутому реставрационной сеткой
встретились глазами с семнадцатилетней мной, в последний, полагаю, раз, сведя все смысловые точки в одном пространстве
встретились глазами с семнадцатилетней мной, в последний, полагаю, раз, сведя все смысловые точки в одном пространстве
в течение дня встревоженно поднимаю голову и понимаю, что с днём дня зима окончательно закончилась
скоро вновь удивляться неестественности вида деревьев, покрытых листьями
скоро вновь удивляться неестественности вида деревьев, покрытых листьями
как итог, встретили затмение и поделились своими космическими историями из комет и новолуний
разбавить истории о веге и аполлоне ближайшей (иронично) звездой
разбавить истории о веге и аполлоне ближайшей (иронично) звездой
побитой собакой выть за стенами мастерской и усиленно жить эту жизнь (приправляя загробным)
в наруже пахнет пылью и мокрой землёй – сочетание на грани оксюморона; между тем как-то очень случайно еду исполнять чужую мечту по дворам-колодцам и, конечно же, балконам
за прошедший месяц раздала по кусочкам хранившиеся в архивах рисунки – своеобразное воплощение крохотной мечты, чтобы где-то в мире хранились и были дороги вещи, несущие на себе оттиск экслибриса (то есть, созданные и подписанные)
до воплощения мечты полноразмерной – на книжных страницах, добраться не представляется возможным, оттого утешение приемлющих рук
до воплощения мечты полноразмерной – на книжных страницах, добраться не представляется возможным, оттого утешение приемлющих рук
удивительно сильное желание из иронии писать дневники на латыни
посему: picturas igni deleo
однажды мне сказали, что на акте созидания работа художника окончена и разрушить созданное он не имеет права. хорошо, что, когда никто не видит, ничего и не создавалось
кажется, я не люблю полнолуния, – последние проживаются просто чудовищно, но люблю писать языком, с тщательно подогнанными друг к другу буквами. люблю прятать смыслы и рассказывать вещи, чтобы их значение становилось очевидно при долгом взгляде. оставлять ключи и отсылки где-то между строк, чтобы их нашли. люблю перечитывать старое, чтобы проверить временем самой – пару раз добиралась до самых первых публикаций. проверка удавалась, потому что очень немногие слова оказались заменены и ещё меньшее число стёрто.
на самом деле многие из них и вправду на изломе искренности – о раке, утрате, встречах, маленьком волшебстве и одиночестве. более всего об одиночестве. я практически не пишу прямо, потому что реальность подвергается неистовой сублимации и происходящее превращается в искусство.
реальность, в которой это искусство за многие годы обрело буквально горсть тёплых слов, оценку нескольких художников, которых люблю я, и два (три, если считать недавнее) проявления симпатии от человека, бывшего у истоков – даже не пальцы одной руки, вежливый интерес скорее. и если в таком раскладе, на всё, чем ты являешься (а больше и правда нет, всё было рассказано до мельчайшего интереса), остаться вежливым интересом…странно удивляться, что действительность такова.
у меня осталось несколько изображений, набросков для композиций и абсолютно глупое, отвратительное желание создавать. и, честно говоря, плана нет никакого. возможно, позднее я так же прямо расскажу о том, что такое griselium (кроме наиболее точной формы имени), о кладбищенских лесах лесных кладбищах, оставлю глупые картинки, проверю точность стрельбы развешанных ружей.
я долго боролась с желанием уничтожить всё до последней буквы, но у меня есть маленькая мечта, что однажды, по совершенной случайности, кто-то наткнётся на эту витрину из внутренностей и полюбит её. полюбит настолько, что, как и я, пролистает до самых первых публикаций. и вернётся через время пролистать вновь. в анналах много хорошего, разложенного с бережной заботой.
месяц заглянул в окно и напомнил, что я люблю полнолуния, просто последние проживаются до невозможности тяжело.
миру нужна любовь.
эгоцентрично и крайне по-человечески хотелось быть
посему: picturas igni deleo
однажды мне сказали, что на акте созидания работа художника окончена и разрушить созданное он не имеет права. хорошо, что, когда никто не видит, ничего и не создавалось
кажется, я не люблю полнолуния, – последние проживаются просто чудовищно, но люблю писать языком, с тщательно подогнанными друг к другу буквами. люблю прятать смыслы и рассказывать вещи, чтобы их значение становилось очевидно при долгом взгляде. оставлять ключи и отсылки где-то между строк, чтобы их нашли. люблю перечитывать старое, чтобы проверить временем самой – пару раз добиралась до самых первых публикаций. проверка удавалась, потому что очень немногие слова оказались заменены и ещё меньшее число стёрто.
на самом деле многие из них и вправду на изломе искренности – о раке, утрате, встречах, маленьком волшебстве и одиночестве. более всего об одиночестве. я практически не пишу прямо, потому что реальность подвергается неистовой сублимации и происходящее превращается в искусство.
реальность, в которой это искусство за многие годы обрело буквально горсть тёплых слов, оценку нескольких художников, которых люблю я, и два (три, если считать недавнее) проявления симпатии от человека, бывшего у истоков – даже не пальцы одной руки, вежливый интерес скорее. и если в таком раскладе, на всё, чем ты являешься (а больше и правда нет, всё было рассказано до мельчайшего интереса), остаться вежливым интересом…странно удивляться, что действительность такова.
у меня осталось несколько изображений, набросков для композиций и абсолютно глупое, отвратительное желание создавать. и, честно говоря, плана нет никакого. возможно, позднее я так же прямо расскажу о том, что такое griselium (кроме наиболее точной формы имени), о кладбищенских лесах лесных кладбищах, оставлю глупые картинки, проверю точность стрельбы развешанных ружей.
я долго боролась с желанием уничтожить всё до последней буквы, но у меня есть маленькая мечта, что однажды, по совершенной случайности, кто-то наткнётся на эту витрину из внутренностей и полюбит её. полюбит настолько, что, как и я, пролистает до самых первых публикаций. и вернётся через время пролистать вновь. в анналах много хорошего, разложенного с бережной заботой.
месяц заглянул в окно и напомнил, что я люблю полнолуния, просто последние проживаются до невозможности тяжело.
миру нужна любовь.
эгоцентрично и крайне по-человечески хотелось быть
у истоков было несколько тезисов
минуя мужчину в шляпе, о котором я уже писала когда-то давно, и саму идею искусства, мечтой была публикация небольшой книги, где собранной и упорядоченной бы рассказывалась история кладбищенских лесов лесных кладбищ
обрубая от мечты по кусочку, стало казаться хорошей идеей создать книгу меньшую – с блокнотными разворотами, собранными с самого их начала
первый (архивы как данность пронумерованы) был начат ещё в двеятнадцатом году – пустяк, пока не складываешь блокноты вместе и не замечаешь физический вес лет (а потом ужасаешься, пересчитывая их количество).
минуя мужчину в шляпе, о котором я уже писала когда-то давно, и саму идею искусства, мечтой была публикация небольшой книги, где собранной и упорядоченной бы рассказывалась история кладбищенских лесов лесных кладбищ
обрубая от мечты по кусочку, стало казаться хорошей идеей создать книгу меньшую – с блокнотными разворотами, собранными с самого их начала
первый (архивы как данность пронумерованы) был начат ещё в двеятнадцатом году – пустяк, пока не складываешь блокноты вместе и не замечаешь физический вес лет (а потом ужасаешься, пересчитывая их количество).