Есть люди, которые ходят в спортзал, есть те, кто пьют коньяк и спорят о литературе. А есть мы — стоим у железной махины, похожей на экспонат, спасённый с «Титаника» перед катастрофой. Эта штуковина зовётся Heidelberg Windmill. Название звучит романтично, но на деле перед вами полторы тонны чугуна — упрямого, шумного и живого.

Тиснение — это тонкая работа, почти ювелирная, где всё зависит от дыхания машины и твёрдой руки мастера. Бумагу можно испортить, фольгу — пережечь, клише — раздавить, а вместе с ними и собственное настроение и это помимо заказа. Heidelberg то щёлкает, то вздыхает, то замирает, как будто играет свою музыку.

Именно об этой музыке, о симфонии металла и бумаги, о том, как рождается сияющий рельеф — рассказал Слава, старший печатник и мастер тиснения.