Ладно, карты на стол.
Как родился «Обелиск».

Раньше эту историю слышали только самые близкие люди, но прошло достаточно времени, чтобы ее можно было транслировать в широкие массы.

История «Обелиска» — исключительно эгоистичный эпизод борьбы с тяжелой депрессией и явным, крайне ощутимым желанием в иссекай.

Хорошо это или плохо, но у меня всегда были очень близкие и теплые отношения с матерью. Знаете, тот случай, когда мама — лучший друг и самый верный товарищ. Мы часто ссорились, спорили, но никогда не переставали любить и поддерживать друг друга, всегда говорили друг с другом искренне и честно, а главное – никогда не стыдились быть собой. Эти отношения значили для меня все, если не больше. И когда в 2021 году, в разгар ковида, мою любимую, самую замечательную на свете маму забрали в страшное обшарпанное здание, чтобы вырезать треть внутренних органов, потому что, знаете ли, рак крайне паршивая штука, мир рухнул. У меня было все: офигенная карьера, близкие друзья, любимый мужчина… И все это обесценилось по щелчку пальцев, когда у меня забрали мать. Тот случай, когда мир рушится, а ты ничего не можешь сделать. Я до сих пор помню, как часами стояла под окном ее палаты и лепетала что-то невразумительное в телефон, пока она смотрела на меня через стекло. Сраная «корона» лишила нас элементарного общения: что до операции, что после — только через стекло. Всегда стекло. Я плохо помню, как работала, как строила отношения и коммуникации, но очень хорошо помню момент, когда поняла, что моя устойчивая, сформированная на сотнях стресс-часов, непрошибаемая психика дала трещину. Помню, как смотрела уже из своего окна — на десятки метров вниз, и думала, что сделаю это: какой смысл жить, если самый важный человек — потерян. У меня было два выхода — выйти в окно или взять себя в руки. Поэтому я нашла хорошего психиатра, прорыдала у него час, получила рецепт на волшебные пилюли, разумное «надо держаться» и поехала домой, по пути тормознув у аптеки. Мой замечательный терапевт (да, мы с ним продолжаем периодически встречаться) посоветовал выплеснуть все — отчаянье, боль, страхи — через самый доступный, с учетом моей профессии, канал — текст. И в тот же день я написала первую часть «Обелиска» на фикбуке. Ни для кого — исключительно для себя.

Это ужасно эгоистично: вываливать на посторонних людей свои проблемы, — но тогда меня это мало заботило. Эта история стала отдушиной. Эта история стала спасением. Я писала, не зная сюжета, не понимая мотивации, не имея ни малейшего представления о финале. Я просто писала. И это меня спасло. «Обелиск» меня вытащил.

И спустя два года я испытывала абсолютное, неизмеримое счастье, готовя посвящение для печати «Обелиска»: моя мама все еще дышит, а моя история — на бумаге, с прекрасной обложкой, во всех магазинах. Это глупо: верить, что творческий порыв или взрыв эмоций может на что-то повлиять, — но я очень глупый человек. Человек, который верит, что история может спасти жизнь.


Я знаю, что он мрачный и тоскливый, тягучий, как патока, и местами беспросветный. Но в конце «Обелиск» — свет. И мне хочется верить, что, как и я, найдется читатель, который увидит это: пресловутый свет.

Случайный прохожий мог подумать, что в дом 118 на Грин-стрит переехала давно женатая пара. Но не из тех, что грызлись, выбирая новый ковер. Они были иными. Редкими особями из Международной красной книги, которым удалось не проворонить самое важное открытие в жизни: счастье - это всегда выбор. Совместные планы, общее будущее, перспективы - страшные вещи, которые она обычно представляла, разглядывая очередного незадачливого поклонника. Но сейчас испуга не было. Балом руководила уверенность, та, что бывает, когда находится что-то по-настоящему свое. Когда это «свое» вступает в права.

«Обелиск»
Полин Герц
#эстетика #Обелиск #ПолинГерц
#времяотрывков

Вайбы мистера Морса из книги «Обелиск» Полин Герц