Никита DUSTO — фигура исключительного калибра в российском арт-ландшафте, потому что его жест — не адаптация уличной культуры под галерейную рамку, а подрыв самой рамки через уличный опыт. В условиях, когда современное искусство всё чаще стремится к декоративной или чисто концептуальной функции, он предлагает иной путь — путь визуального сопротивления, материализации памяти, хроники следа.

Луиза Невелсон

Собирая выброшенное дерево в чёрные рельефы, Луиза Невелсон строила не просто скульптуры — а архитектуру памяти . Её работы — это не про форму, а про отсутствие, не про декор, а про тьму как политический жест. Она создавала женское пространство в мужском мире модернизма: монументальное, молчаливое, непроницаемое.

Michail Pirgelis

Пиргелис говорит о времени после вертикали, о мире, где самолёт больше не символ прогресса, а объект тревоги. Его язык минимален, но полон памяти. Это поэзия утраты в оболочке алюминия.

David Ostrowski

В практике Давида Островски осуществляется радикальная редукция живописного жеста, доходящая до предела, где условность становится сущностью.Это живопись после конца живописи, попытка утверждения пустоты как позитивного содержания.