Воздух в магазине был густым и неподвижным, пропахший старым деревом витрин, замшей футляров и пылью, вечно вившейся в луче софита. Хенджин следил за пылинкой и думал, как бы она легла на плёнку. Дверь с треском открылась.

Вошедший стряхнул снег с куртки, и его цепкий взгляд сразу скользнул по Хенджину. Из-под шапки выбивалась фиолетовая прядь.

— Ты, — сказал парень. — Опять здесь.

В интонации не было вопроса. Лишь констатация и лёгкое, почти издевательское ударение. 

Хенджин сделал едва заметный вдох, будто готовясь к погружению.

— Чем могу помочь? — его голос прозвучал тихо и сипло.

— Ты хоть отличаешь диафрагму от диоптрии, или для декора тут столбом стоишь?

Хенджин почувствовал, как холодеют кончики пальцев. Он отвел взгляд к трещине на полу, позволив молчанию повиснуть на секунду дольше необходимого.

— Нужна плёнка. Списанная. Чтоб с грязью. 

Кивнув, Хенджин скрылся в темном проеме склада. Вернулся, прижимая к груди серую коробку с потертыми углами. 

— Есть одна, — пробормотал он. — «Фомупан», чешская. Брак эмульсии. Зеленоватый каст... и пятна. Случайные. Как плесень.

Из-за его спины донёсся звук. Лёгкий удар ногтя по стеклу витрины.

— А сам-то снимаешь?

— Нет, — ответил Хенджин слишком быстро, скривившись от этой поспешности.

— Врёшь. У тебя взгляд.. отснятый. Изнутри.

Хенджин обернулся. Незнакомец стоял близко, изучая его лицо с беззвучным любопытством.

— Бесплатно, — выдавил он, неловко отодвигая коробку. — За брак не берём.

На прилавок, между ними, с глухим мягким стуком легла маленькая глянцевая упаковка с рисунком клубники.

— Держи. Взял два, один не влез. — тон стал почти дружелюбным. — Если найдёшь ещё чего «с душком», то спрячь. Я заберу.

— Мне нельзя от посетителей…

— Это не от посетителя. Это от меня. На.

Он сунул упаковку Хенджину в руки. Тот почувствовал неожиданное тепло.

— Съешь. Ты что, на углекислом газе работаешь? Ни крови, ни лица. Меня, кстати, Минхо зовут.

Он ушел. Хенджин какое-то время стоял на месте, затем медленно, будто боясь разрушить это странное ощущение, убрал коробку под прилавок, к пустым катушкам. Он провел ладонью по холодной столешнице, стирая невидимый след. Всё как прежде. Но внутри, под рёбрами, что-то сжавшееся начало оттаивать.