Позвольте, я опять попробую быть остросоциальным блогером и прокомментирую закон о запрете мата.

В 1972-м и 73-м годах аппараты Пионер-10 и Пионер-11 стартовали в свой долгий дрейф через солнечную систему в сторону Альдебарана. Оба аппарата несли пластинки с посланием, на случай если инопланетяне решат гопнуть чужие космические станции. Послание включало в себя кодировку, обратный адрес и изображения мужской и женской особей человека неопределенной расы.

Карл и Линда Саган, авторы изображения, посвятили этой неопределенности много душевных сил: ведь перед ними стояла сложная задача представить в двух людях все человечество. Мужчина сперва носил афро и держал женщину за руку, но в финальном варианте мужика постригли под Есенина, а руки нарисованные люди неловко опустили, чтобы инопланетяне не приняли их за единый организм.

Карл Саган считает, что с задачей они не справились. Впрочем, принимающую комиссию НАСА изображение удовлетворило. Правда ведущий ученый НАСА Джон Ногл все же распорядился удалить одну черточку — ту, которая обозначала женскую вульву. В результате женщина полетела к Альдебарану с кукольной анатомией.

Первое же послание, которое люди направили иному разуму, было подвергнуто МЕЖГАЛАКТИЧЕСКОЙ ЦЕНЗУРЕ.

Я считаю, это отлично представляет все наше человечество.

Надо быть настороже. Все хотят у тебя что-нибудь спиздить. Деньги, машину, жену, ресурсы, культуру, территории. Расслабился — лох. Дал слабину — ей воспользуются. Повернулся спиной — не контролируешь ситуацию. Вошёл в положение — вышел без обуви.

Сидишь в интернете, а в интернете хакеры. Стоишь в трамвае — там карманники. Лежишь в больнице — медсестра подворовывает мыло. А потом еще маякнет знакомому форточнику, что вас по двадцатое число включительно дома не будет. Нужно двигаться перебежками, выполняя противотанковые маневры.

Давать никому нельзя. Свои ничего не попросят. Тех, кто просят — презирать. Если не просят — подозревать. Вдруг сами берут? Откуда берут, кстати? Может там на двоих хватит. Поинтересоваться при случае.

Главный — тот, у кого есть. У кого нет — тот стыдись. Ищи, где взять. Взял — покажи. Че так мало взял. Еще стыдись.

Двери закрывать не забывай. Ключи держи под замком.

"Мое первое столкновение с социал-демократами произошло на постройке, где я работал. [...] Сначала я пытался молчать, но в конце концов молчать больше нельзя было. Я начал высказываться, начал возражать. Тут мне прежде всего пришлось убедиться в том, что пока я сам не приобрел достаточных знаний и не овладел спорными вопросами, переубедить кого бы то ни было совершенно безнадежно. Тогда я начал рыться в тех источниках, откуда они черпали свою сомнительную мудрость. Я стал читать книгу за книгой, брошюру за брошюрой.
Но на постройке споры становились все горячей. С каждым днем я выступал все лучше, ибо теперь имел уже больше сведений об их собственной науке, чем мои противники. Но очень скоро наступил день, когда мои противники применили то испытанное средство, которое конечно легче всего побеждает разум: террор насилия. Некоторые из руководителей моих противников поставили предо мной на выбор: либо немедленно покинуть постройку добровольно, либо они меня сбросят оттуда. Так как я был совершенно один, и сопротивление было безнадежно, я предпочел избрать первое и ушел с постройки умудренный опытом."

1908-й год, Вена, леваки деплатформят Гитлера.

я ехал в автобусе уже 30 часов кряду, было очень жарко, мои чертовы ноги уже опухли от неподвижности. На остановке я вышел размяться, купил банку теплого пива, а когда вернулся в автобус, она уже сидела на сиденье через проход от меня. Такая славная девчушка, лет 18-19 на вид, загорелая как красная глина, рыжие патлы закручены в узел на затылке и открывают тонкую шею и самые миленькие ушки, что я видел.
Автобус двинулся дальше в свой скорбный путь через адовое пекло. Я отхлебнул пива и снова уставился через проход. А куда мне еще было смотреть?
И тут она видит, что я на нее пялюсь, скидывает с бронзовых плеч лямки джинсового комбинезона и задирает майку. А под майкой у нее такие аккуратные сиськи, каждая размером в воробья, а соски торчат вперед как маленькие сверла. И смотрит она при этом прямо на меня, и улыбается так похабно, что у меня сразу встал.
Я допил пиво и пересел к ней.
— привет, старичок. Никак я тебе понравилась?
— не стану скрывать.
— ты мне тоже понравился. Как тебя зовут?
— Гена. Гена Чумазкин. А тебя?
— а тебе не похуй? Хочешь посмотреть, как я дрочу?
— мне?
— нет, Чумазкин, не тебе. Себе.
Я молча кивнул.
Она откинула спинку кресла, запустила руки себе под комбинезон и стала там шурудить.
— расскажи мне что-нибудь.
— про что?
— про себя. Расскажи про себя. Куда ты едешь?
"вот же ебанутая девка." — подумал я.
— я еду разводиться.
У нее аж глаза округлились. Комбинезон мелко задрожал.
— охуеть, Чумазкин. Рассказывай с самого начала.
— да нечего там рассказывать. Все банально.
— смотри. — Она приподняла жопку и спустила комбинезон к коленям. Я увидел рыжий кустик на маленьком лобке и тонкие бедра. Она снова положила ладошку между ног. — Смотри, Чумазкин. И рассказывай.
Я пожал плечами.
— мы встретились, когда она была в твоем возрасте. Женились. Жили вместе, Любили друг друга.
— а потом?
— а потом все сломалось.
— господи, Чумазкин. — Она сунула руку мне под нос. Ее пальцы блестели от смазки. — Видишь? Давай, не ломайся, рассказывай подробнее.
— ЧЕМ ВЫ ТАМ БЛЯДЬ ЗАНИМАЕТЕСЬ? — хер с заднего сиденья толкнул ее спинку кресла.
— ОЙ ДА ЗАВАЛИ, МУДИЛА. ВОЗЬМИ ДА ПЕРЕСЯДЬ, АВТОБУС ПОЛУПУСТОЙ. Давай, Чумазкин, рассказывай. Вы любили друг друга, а потом?
— а потом она поняла, кто я такой. Вернее, что у меня внутри.
Она засунула в себя сразу четыре пальца.
— а что у тебя внутри?
— Ничего хорошего, малышка.
— Покажи. — она пошарила в своем рюкзачке и протянула мне складной нож. — Давай, Гена. Покажи мне себя.
— ДА ВЫ ТАМ ПИЗДАНУЛИСЬ ЧТО ЛИ. — хер сзади не унимался.
— Давай, Чумазкин. Забей на этого уёбка. Смотри на меня, а я буду смотреть на тебя.
Я взял у нее нож. Рукоятку она испачкала собой. Я задрал футболку и воткнул лезвие чуть пониже пупка и повел вверх. Потроха поперли из дыры вонючей лавиной. Там были какие-то склизкие ошметки, рыхлые ломти серо-розовой хуйни, ржавый пепел, похотливо дрожащие трубки, перемазанные кровью и слюнями, маленькие паучьи ножки, поросшие жесткими волосами, и еще бог знает что. Потревоженные мокрицы смешно выбегали на голый живот и прятались от солнца обратно в дыру. Я рывком дернул нож в сторону груди. Прелая моча волной вылилась на ботинки.
— О ГОСПОДИ, ЧУМАЗКИН. — девчушка работала пальцами как перфоратором. — ЕЩЕ. ПОКАЖИ ЕЩЕ.
я запустил руку в дыру и начал выгребать все это дерьмо. Вытащил какие-то заплесневелые мысли, что-то то ли вялое, то ли дохлое, с волглыми глазками, бросил это на пол и раздавил. Сунул руку поглубже, нашел что-то упругое. Я тянул его и так, и эдак, но оно не поддавалось.
— Что там, Чумазкин? — девчонка вся подалась ко мне, не прекращая наяривать свою пизду.
— Не знаю, малышка. Мне кажется... Мне кажется, я нашел что-то.
— Доставай. Доставай!
я ухватился покрепче и рванул. Оно вышло, все в соплях и какой-то бурой желчи. Девчонка вырвала это из моих рук и сунула в себя.
— Так хорошо, Чумазкин! Как же хорошо!
она долбила себя этой хуйней как безумная, потом вся изогнулась, упершись затылком в кресло, задрожала и рухнула на сиденье.

автобус остановился. Это была моя станция. Я подхватил сумку и вышел. Через дыру в животе сквозило. Я оглянулся. Она помахала мне из окна. Я помахал в ответ. Автобус пёрнул и двинулся дальше.

да и хуй с ним.

Так, а сейчас вашему вниманию предлагаются наглядные пособия по применению сигналов торгового флота для социализации в шумных местах.

Куст газовых скважин номер 3 Харасавэйского месторождения, сокращенно КГС-3, находится на самом берегу Карского моря. С вышки видно как волны вздымают льды. Пару дней назад сюда заходил белый медведь с разведывательной миссией — они сейчас готовятся к гону и крайне интересуются насчет пожрать. Старые полярники говорят, в былые времена естественная убыль поголовья поварих ввиду беломедвежьего фактора составляла четыре единицы в год. Сейчас меньше.

Из-за медвежьей тревоги у меня проблемы. Мне надо на соседний куст — вон он, в получасе ходьбы — но пешком идти небезопасно. А машины нет. Поэтому я сижу в вагоне-рации в компании человека, невероятно похожего на Макконахи.

Макконахи рассказывает мне про то, что раньше над землей был небесный свод, над которым была вода, и метеорит из сухого льда пробил небо и обрушил на землю поток воды. Вода поднялась на 15 локтей выше гор, а локти тогда считались еще по старому курсу, когда люди были по 4 метра ростом, поэтому и ковчег у Ноя был гораздо больше, чем принято думать, поэтому и динозавры туда точно вмещались, и вымерли они уже потом, когда их истребили инки.

Я несколько раз открываю рот, потом закрываю обратно. Я словно Антей, оторванный Гераклом от матери-википедии. Кроме меня и Макконахи в вагоне-рации больше никого нет. Это мой личный Макконахи на ближайшие несколько часов.

— А почему же люди стали уменьшаться?
— Кали-Юга. — отвечает Макконахи. С такой интонацией обычно говорят: "Воруют..."
— Но ведь средний человеческий рост увеличивается в последнее время.
— А это потом что Кали-Юга закончилась в 1699-м году. Теперь идет Двапара-Юга восходящего движения.
— Должны же были остаться артефакты больших людей, дома, мебель, предметы быта, что-нибудь большое.
— А оно и осталось. Ты просто не обращаешь на это внимание. Вот ты видел Исакиевский собор? Видал, какие у него двери? 15 метров в высоту. Ок, ладно двери. А почему ручки у них на высоте два метра двадцать сантиметров?

Технический нокаут. Я еще послушал про то, как в Аркаиме — городе древних славян из двадцатого века до нашей эры — нашли каменные биткоины, а потом за мной приехала машина, и я уехал. Добравшись до маршрутизатора с интернетами, я воткнул в него коннектор страстнее, чем Морфеус в Нео.

"Большие наружные двери в Исаакиевском Соборе поражают своим масштабом. Полотна изготовлены из дуба и бронзы, их украшают рельефы «Нагорная проповедь», «Воскрешение Лазаря» и «Исцеление расслабленного». Лепка тел расслабленных, фигуры Лазаря, Иисуса свидетельствуют об умелой руке крупного скульптора, чувствуется, что это работа самого Витали."

Ааа.

Виталя.

Да, он крупный.

Немножко видов Энцелада ко дню космонавтики.