Ведь здесь больше никого нет

А как, кстати, вы выглядите?

Непонятно отвечаете

Слушайте, я попытался по вашим ответам сделать, получилось, ну не знаю, что-то странное.

Один раз я спросил моего друга, Артема Павловича, как правильно создавать персонажей. Он сказал "чтобы они были живее, обращай внимание на других людей".

Я тогда работал в тундре и меня носило над нею вертолетами, очень тяжело было наблюдать. Поэтому решил начать присматриваться к себе.

И мне так понравилось. Я потом из тундры приехал, мне люди говорили, что я о других вообще не думаю. Ну разумеется. Я потому что хожу и переношу синдром главного героя на новый уровень.

Но, впрочем, следует заметить, что для общения вовсе не нужно много внимания.

У меня есть футболка, на ней изображена лягушка-зомби. Иногда люди, когда начинают со мной смолл-ток, кивают на изображение лягушки-зомби и говорят:

— Это лягушка-зомби.

Я с легкостью могу поддерживать такие диалоги, не переставая думать о себе.

Я так рад, что я закончил свой первый графический роман

Рисование — полное говно, это хобби придумали люди, которым активно нравится сидеть за столом

Позволь, читатель, я также укажу на твои ошибки, ты вот тут не заметил, что это не Васильевский остров, а Петроградский. Я вижу, читатель, ты ни уха ни рыла не разбираешься в Васильевских островах

Ок, я внимательно повглядывался в твои эмотиконы, кажется кто-то один разбирается в Васильевских островах. Это хорошо, он будет, если что, меня подтверждать.

Смотри, читатель, у меня больше никого, кроме тебя, нет.

У меня нет никаких других аккаунтов в соцсетях, я не пощу фоточки в инсту, и не тереблю твиттер, и не пишу на реддит, я никуда не хожу, я только вот тут с тобой сижу и всё.

Я просто, ну, хотел бы от тебя сравнительной серьезности. Общаться реально тяжеловато

Начало где-то там.

Костыля укусила какая-то хуйня. В ногу. Костыль ходил у Северной Стены, и его в ногу укусила какая-то длинная хуйня.

Костыль стоял и размышлял, глядя на ногу. Раньше вроде никого длинные хуйни не кусали. Вообще, длинных хуйней на территории коммуны не было. Коммуна жила довольно просторно: От Северной Стены до Южной Стены идти было минут 20. Поэтому всякой хуйни на ее территории полно: круглые, какие-то квадратные, есть какая-то странная хуйня в форме гайки, совершенно безобидная, но иногда думаешь, что у тебя полно гаек на восемь, а потом, когда потребуется одна, — оказывается, что это просто гнездо этой хуйни, а у тебя все гайки на 6 и на 10.

А вот длинной хуйни вроде не было. Ни от кого он не слышал ничего про такое. Он помнил, что Белка рассказывала про какую-то рыбу, мол, такая древняя длинная хуйня, вся покрытая шмудаками. Та хуйня, которая укусила Костыля, была без шмудаков, просто длинная, черная и узкая. От ее укуса осталось шесть дырочек. Вокруг дырочек покраснело и немножко вышла кровь. Сейчас Костыль прикидывал, что делать.

Вариантов не так много. Надо либо забить болт, либо идти у кого-то спрашивать. Забить болт проще всего, это только звучит, как будто надо что-то делать, на самом деле ничего делать не надо, ну или делай что хочешь, а болт сам забьется. А если идти спрашивать, то тут тоже немного вариантов: либо спрашивать у тех, кто пинает хуи, либо у тех, кто на посту. Легче всего — у тех, кто на посту, они ничем не заняты, но потом будешь еще с ними долго стоять, слушать, че они думают по поводу твоей ноги.

Надо идти к тем, кто пинает хуи, они делом заняты, но они обычно больше знают и меньше пиздят.

#шаман