Карате (1975)

Начинаю новый сезон с первой находки этого года. По настоящему важной для истории советского кинолюбительства.

Находка произошла почти случайно. В начале недели я приступил к сортировке видеофайлов, найденных на ютуб-канале режиссёра Николая Макарова. Меня там интересовали совершенно конкретные документальные фильмы конца восьмидесятых, снятые на волне грандиозного скандала вокруг «Земли и воды». Мне просто очень нравится эта история. Интервью, данные для галочки снимающим дипломную работу студентам внезапно оказались очень радикально смонтированными, причём с позиции право-консервативного экологического дискурса, вышли за пределы института и прямо повлияли на общественную дискуссию о повороте сибирских рек. Это, пожалуй, самый важный студенческий фильм перестройки и мне хотелось проверить дальнейшую эволюцию темы.

Нужные мне фильмы нашлись без проблем, но просматривая остальной канал я заметил пару чёрно-белых короткометражек от других режиссёров. Проверил первый и нашёл там студенческий этюд из нулевых. Всё равно закинул в программу для скачивания, студенческое кино мне тоже интересно. Но когда начал смотреть второй файл, то вместо ожидаемых букв «ВГИК» в начальных титрах увидел нечто совсем иное. Народная киностудия «САД» тульского политехнического института. В этот момент я себя ощутил криптозоологом, который приехал на дачу прополоть помидоры и вдруг обнаружил на грядке мирно спящего йетти.

В принципе это не должно было так меня удивить. По логике и здравому смыслу искать фильмы «САД» нужно было именно у Макарова, он ведь возглавил студию после ухода Сельянова. Но к тому моменту я уже полностью отчаялся. Согласно Алёне Солнцевой и её «Жизни и приключениям Сергея Сельянова» весь архив студии был выкинут на помойку в девяностые. Сохраниться могли копии фильмов, посланных на фестивали, но я нигде не мог найти собственно списка работ студии. По упоминаниям в книге Солнцевой мне удалось восстановить три названия. Двухминутную комедию «Муки творчества» 73-го года. Околосюрреалистический фильм самого Сельянова «Лажа-74». И главное - опус магнум студии, полнометражная (!!) звуковая (!!!) комедия «Любовь и съёмочная группа». Последнее, на первый взгляд, выглядит мистификацией, но у нас есть относительно независимый свидетель. А именно Михаил Коновальчук, лично присутствовавший на его премьере в составе десанта московской богемы. Его мемуары можно прочесть в статье «СТВ-25», поставленной как послесловие к сборнику его сценариев «Время печали ещё не пришло». Это очень интересный документ. Коновальчук совершенно серьёзно называет увиденное одним из лучших российских комедийных фильмов и описывает трюки для вовлечения аудитории. В частности на сцене, где герой видит героиню в ванной, зрителей внезапно закидали мочалками. Общее впечатление от прочитанного - фестиваль был поразительно похож на московско-ленинградское параллельное кино, только самозародившееся в провинции на десять лет раньше. Есть даже прямые точки пересечения, среди московских гостей на фестивалях упоминался однокурсник Сельянова Юрий Арабов. Для окончательных выводов не хватало только самого важного. Самих фильмов. Теперь эта проблема частично решена, у нас есть самостоятельный фильм Павла Мандрусова, известного мне только по титрам «Дня ангела», где он назван в числе соавторов. Мы можем оценить уровень команды. Он высочайший. Этот короткий фильм можно смело ставить в любой сборник мирового авангарда, ведь он идеально продолжает «Медитацию о насилии» Майи Дерен. В нём ещё нет политической крамолы, карате в СССР запретили только в начале восьмидесятых. Но эстетически это совершенно не советский фильм. Он очень свободный. Абстрактный и медитативный. Чистый формализм.

Важная деталь. Недавно нашлась физическая копия легендарного фильма Татьяны Чивиковой «Строгая сенсорная депривация», снятой во ВГИКе конца семидесятых авангардной фантастики про эксперименты над людьми. Цифровой копии в сети ещё нет, но из описаний фильма я знаю, что там в визуальный ряд были вмонтированны каратисты. Копия нашлась у Сергея Астахова, оператора «Дня ангела».

Карате (1975)

Возвращаюсь из короткого отпуска в заполнении канала. Часть этого отпуска была совершенно реальным путешествием в Швецию с празднованием моего дня рождения в Уппсале и Стокгольме. Подробную дневниковую запись с фотографиями выложу немного позднее, впечатлений было очень много. В том числе и рунологических, я увидел в реальности несколько очень важных камней.

Впрочем сегодня тут речь пойдёт о куда более поздних рунах, буквально про раннее новое время. В начале каждого года я стараюсь проверить, не появилась ли новая информация о шведской рунической поэме и связанных с ней средневековых календарях. Это единственный раздел рунологии где точно зафиксированно наличие у шведского крестьянства оригинальных мантических практик, явно напоминающих про народное двоеверие. Поэтому я обычно проверяю по поэме наступающий год. Если что, 2026 будет годом двенадцатой руны (Biörkahult grönast) по лунному циклу в девятнадцать лет. И четвёртой руны (Ōs i vario å) для воскресений. Просто в этом году я это всё проверил возле тех самых королевских курганов, где старый крестьянин объяснил Рюдбеку правила календарных рассчётов и рассказал легенду о коннунге Айни. При этом в музее Уппсалы, среди экспонатов, был и прекрасный образец рунического календаря самого начала XVIII века, идентичного тем, которые показывались Рюдбеку.

Регулярная проверка новых текстов по теме в этот раз показала действительно новый текст. Статью 2025-года с научным анализом шведской поэмы. Текст на английском, но от шведского автора, ссылающегося в основном на недоступные мне по причине языкового барьера исследования. Тема мантики и календарей в ней почти не затрагивается, есть только упоминание версии Буреуса в контексте мнемоники, запоминания последовательности годов. Но именно этот строго научный подход и делает эту статью столь интересной для меня. Нильсен анализирует только сам текст самого раннего известного варианта поэмы, процитированной Никлаусом Граниусом в письме к Бонавентуре Вулканусу. То есть записанной на слух от неких старых крестьян, сокращённой до четырнадцати рун и отличающейся довольно странным порядком. Другие записанные версии он считает производными от этой, включая полную версию у Буреуса. Мне эта логика кажется немного странной, но я, повторюсь, не могу прочитать работы на которые он ссылается и оценить аргументы.

Зато в качестве анализа версии Граниуса эта статья выше всяческих похвал. Из короткого фрагмента вытащен максимум полезной информации. Нильсен сопоставляет построение текста и кеннинги с другими скандинавскими поэмами, отметив в том числе удивительное сходство логики с самой старой известной мнемонической поэмой, «Abecedarium Nordmannicum». На мой взгляд, сопоставление кеннингов явно указывает на наличие в древности некого прототипа как минимум у скандинавских поэм, такое сходство нельзя объяснить только общим словарём кеннингов на предметы и понятия. Причём мне особенно интересны явные различия между шведской и норвежской/иссландской версиями, указывающие на длительное самостоятельное развитие никем не записанного текста в крестьяноской среде. Уже первая «Fa‌» превратилась в «спокойствие среди родичей». Затем интереске «Ko‌n», который, судя по всему, стал «сексуальным желанием». Кеннинг для «Hagaller» совсем другой и вообще непонятный, «Tÿr» видимо стал худшим из вихтов (vättum), что косвенно подтверждается известным комментарием у Буреуса о том, что в году на который выпадала эта руна должно было быть много пожаров. Главное отличие от всех других поэм - четырнадцатая руна, привычная «Вода» внезапно сменилась на «Lagh», то есть «Закон». Можно понять лингвистическую логику такой замены, но я честно теряюсь по поводу символической. Хотя и понимаю, что юриспруденция была более чем важна для крестьянства.

Очень хороший, чисто академический текст. В нём нет ничего принципиально нового, но он всё таки добавил довольно много важных мелочей по одному из ключевых текстов.

Я только очень надеюсь на подобный анализ Буреуса.

Johan Ulrik Nielsen
(Статьи)
The Form and Function of the Swedish Rune Poem Compared to the Other Nordic Rune Poems