Кто заменит Big Tech в будущем?
К концу десятых годов на первые позиции в списке самых дорогих публичных компаний мира вышли Amazon, Apple, Google и Microsoft (есть еще Saudi Aramco, но это особый случай). В сумме они стоят $5,2 трлн и обозначаются в прессе Big Tech или GAFAM. Еще не так давно, в 2008-м, пять из десяти самых дорогих компаний мира были нефтегазовыми корпорациями (Exxon Mobil, Royal Dutch Shell, BP, ConocoPhillips, Total). Big Tech тоже не вечные, когда-нибудь их тоже заменят. Но кто?
Не знаю, кто и когда заменит GAFAM, но можно обозначить отрасли, в которых могут появиться новые суперкомпании. Это космос, робототехника, нейротех, биотех и нанотех. Био- и нанотехнологии могут изменить вообще все — как живые организмы (лечение, изменение, аугментация, совершенно новые организмы), так и окружающий мир (новые материалы, полная или частичная замена традиционного производства наноассемблерами). Сейчас это как электричество в XIX веке или компьютеры в 1960-х: ясно, что преобразит мир, но от обычных людей пока далеко. Первый молекулярный робот, способный к сборке молекул, создали чуть больше двух лет назад, а первый программируемый живой организм (ксенобот) — буквально только что.
Почему био- и нанотехнологические компании могут стать доминирующими в мире? Самую большую отдачу они дадут в медицине. Медицина — это рынок для всех с высоким средним чеком. Даже у относительно здорового человека, который посещает в основном дантиста, годовые расходы на медицину могут превышать расходы на товары повседневного спроса и технику/софт/интернет-сервисы. С учетом того, что население планеты становится старше, а медицинские расходы с возрастом только растут, рынок для этих технологий огромный.
#биотехнологии #нанотехнологии #будущее
К концу десятых годов на первые позиции в списке самых дорогих публичных компаний мира вышли Amazon, Apple, Google и Microsoft (есть еще Saudi Aramco, но это особый случай). В сумме они стоят $5,2 трлн и обозначаются в прессе Big Tech или GAFAM. Еще не так давно, в 2008-м, пять из десяти самых дорогих компаний мира были нефтегазовыми корпорациями (Exxon Mobil, Royal Dutch Shell, BP, ConocoPhillips, Total). Big Tech тоже не вечные, когда-нибудь их тоже заменят. Но кто?
Не знаю, кто и когда заменит GAFAM, но можно обозначить отрасли, в которых могут появиться новые суперкомпании. Это космос, робототехника, нейротех, биотех и нанотех. Био- и нанотехнологии могут изменить вообще все — как живые организмы (лечение, изменение, аугментация, совершенно новые организмы), так и окружающий мир (новые материалы, полная или частичная замена традиционного производства наноассемблерами). Сейчас это как электричество в XIX веке или компьютеры в 1960-х: ясно, что преобразит мир, но от обычных людей пока далеко. Первый молекулярный робот, способный к сборке молекул, создали чуть больше двух лет назад, а первый программируемый живой организм (ксенобот) — буквально только что.
Почему био- и нанотехнологические компании могут стать доминирующими в мире? Самую большую отдачу они дадут в медицине. Медицина — это рынок для всех с высоким средним чеком. Даже у относительно здорового человека, который посещает в основном дантиста, годовые расходы на медицину могут превышать расходы на товары повседневного спроса и технику/софт/интернет-сервисы. С учетом того, что население планеты становится старше, а медицинские расходы с возрастом только растут, рынок для этих технологий огромный.
#биотехнологии #нанотехнологии #будущее
Что ждет акции Tesla?
Гостевой пост моего давнего знакомого Владимира Зернова, одного из топ-авторов на SeekingAlpha.com и владельца канала «Практические финансы»: https://news.1rj.ru/str/practicalfinance
____________________
Даже люди, далекие от фондового рынка, в последние недели слышали про Tesla. Это неудивительно: в начале октября 2019 года акции Tesla шли по цене около $250, а 4 февраля этого года достигли отметки $968,99. За это время капитализация Tesla выросла с $44 млрд. до впечатляющих $172 млрд. Подобные скачки более характерны для низколиквидных акций с небольшой капитализацией. Что произошло и стоит ли бежать покупать акции Tesla сейчас?
Все началось вечером 23 октября 2019 года, когда Tesla отчиталась о прибыли за третий квартал, в то время как аналитики предсказывали убыток. Финансовые показатели всегда были основой «медвежьего» тезиса для Tesla: компания никогда не показывала годовой прибыли. В последние годы ее годовые убытки варьировались от $2 млрд. (2017) до $862 млн в 2019-м.
Начало 2019 года складывалось для Tesla как обычно — компания показала убытки в первом и втором кварталах. Именно поэтому неожиданная прибыль в третьем квартале придала большой импульс акциям компании. За третьим кварталом последовал успех в четвертом, и акции стали напоминать взлетающую ракету. Tesla всегда славилась значительным «медвежьим» интересом, и, вероятно, многие из неудачных ставок на падение акций компании были принудительно закрыты по маржин-коллу, способствуя дальнейшему росту цены акций.
Разобравшись с тем, что произошло с акциями Tesla с технической точки зрения, пора обратить внимание на фундаментальную сторону вопроса. Сейчас капитализация Tesla $135 млрд. (в ближайшее время, эта цифра будет активно меняться каждый день). Для сравнения: Toyota имеет капитализацию $195 млрд., а Volkswagen — $95 млрд. Разница в размерах бизнеса колоссальна: в 2019 году выручка Tesla составила $24,5 млрд. против $254 млрд. у Toyota и $230 млрд. (оценка) у Volkswagen.
Аналитики предсказывают Tesla светлое будущее — прибыль на акцию $8,05 в 2020-м, $14,44 в 2021-м и $24 в 2022-м (надо учитывать, что прогнозы меняются очень часто). Безусловно, такой рост, если он случится, впечатляет, но есть и самый важный фактор — учтены ли перспективы подобного развития событий в текущей цене. Более чем: при цене в $760 акции Tesla торгуются с соотношением P/E (цена/ожидаемую прибыль) 94,4 для 2020-го, 52,6 для 2021-го и 31,66 для 2022-го. Это заоблачные величины: Toyota, ни разу показавшая убытков за последние 10 лет, торгуется с P/E менее 10. А традиционных американских автопроизводителей рынок совсем не жалует: у Ford P/E (для 2020 года) 7,19, а у General Motors всего лишь 5,60.
Очевидно, что рынок не воспринимает Tesla как автопроизводителя, а смотрит на нее как на быстрорастущую технологическую компанию. Если по какой-либо причине романтический флер, окружающий Tesla, развеется, то акции компании ждет суровая просадка — даже при весьма высоком для автопроизводителя P/E 15 Tesla торговалась бы по $360 в 2022 году при условии, что агрессивные прогнозы роста прибыли сбудутся.
Помимо завышенных ожиданий, у Tesla есть еще одна проблема — долги. К концу 2019 года Tesla подошла с собственными оборотными средствами в размере $1,4 млрд., в то время как долгосрочные долговые обязательства составляют $9,4 млрд. Взрывной рост цены акций может помочь облегчить долговую проблему, так как более $4 млрд. долга составляют конвертируемые облигации. Вообще настолько бурный рост акций компании, которая недавно имела проблемы с ликвидностью, это прекрасная возможность для допэмиссии по заоблачным ценам.
Более долгосрочная проблема Tesla — конкуренция. Большинство автопроизводителей наконец-то начали выпускать свои электромобили на рынок (вот здесь удобная база по электромобилям). До сих пор Tesla по большей части наслаждалась одиночеством, но уже в 2020-2021 годах ей придется столкнуться с возрастающим сопротивлением традиционного автопрома, обладающего большим финансовым ресурсом и развитой дилерской сетью.
(продолжение ниже)
Гостевой пост моего давнего знакомого Владимира Зернова, одного из топ-авторов на SeekingAlpha.com и владельца канала «Практические финансы»: https://news.1rj.ru/str/practicalfinance
____________________
Даже люди, далекие от фондового рынка, в последние недели слышали про Tesla. Это неудивительно: в начале октября 2019 года акции Tesla шли по цене около $250, а 4 февраля этого года достигли отметки $968,99. За это время капитализация Tesla выросла с $44 млрд. до впечатляющих $172 млрд. Подобные скачки более характерны для низколиквидных акций с небольшой капитализацией. Что произошло и стоит ли бежать покупать акции Tesla сейчас?
Все началось вечером 23 октября 2019 года, когда Tesla отчиталась о прибыли за третий квартал, в то время как аналитики предсказывали убыток. Финансовые показатели всегда были основой «медвежьего» тезиса для Tesla: компания никогда не показывала годовой прибыли. В последние годы ее годовые убытки варьировались от $2 млрд. (2017) до $862 млн в 2019-м.
Начало 2019 года складывалось для Tesla как обычно — компания показала убытки в первом и втором кварталах. Именно поэтому неожиданная прибыль в третьем квартале придала большой импульс акциям компании. За третьим кварталом последовал успех в четвертом, и акции стали напоминать взлетающую ракету. Tesla всегда славилась значительным «медвежьим» интересом, и, вероятно, многие из неудачных ставок на падение акций компании были принудительно закрыты по маржин-коллу, способствуя дальнейшему росту цены акций.
Разобравшись с тем, что произошло с акциями Tesla с технической точки зрения, пора обратить внимание на фундаментальную сторону вопроса. Сейчас капитализация Tesla $135 млрд. (в ближайшее время, эта цифра будет активно меняться каждый день). Для сравнения: Toyota имеет капитализацию $195 млрд., а Volkswagen — $95 млрд. Разница в размерах бизнеса колоссальна: в 2019 году выручка Tesla составила $24,5 млрд. против $254 млрд. у Toyota и $230 млрд. (оценка) у Volkswagen.
Аналитики предсказывают Tesla светлое будущее — прибыль на акцию $8,05 в 2020-м, $14,44 в 2021-м и $24 в 2022-м (надо учитывать, что прогнозы меняются очень часто). Безусловно, такой рост, если он случится, впечатляет, но есть и самый важный фактор — учтены ли перспективы подобного развития событий в текущей цене. Более чем: при цене в $760 акции Tesla торгуются с соотношением P/E (цена/ожидаемую прибыль) 94,4 для 2020-го, 52,6 для 2021-го и 31,66 для 2022-го. Это заоблачные величины: Toyota, ни разу показавшая убытков за последние 10 лет, торгуется с P/E менее 10. А традиционных американских автопроизводителей рынок совсем не жалует: у Ford P/E (для 2020 года) 7,19, а у General Motors всего лишь 5,60.
Очевидно, что рынок не воспринимает Tesla как автопроизводителя, а смотрит на нее как на быстрорастущую технологическую компанию. Если по какой-либо причине романтический флер, окружающий Tesla, развеется, то акции компании ждет суровая просадка — даже при весьма высоком для автопроизводителя P/E 15 Tesla торговалась бы по $360 в 2022 году при условии, что агрессивные прогнозы роста прибыли сбудутся.
Помимо завышенных ожиданий, у Tesla есть еще одна проблема — долги. К концу 2019 года Tesla подошла с собственными оборотными средствами в размере $1,4 млрд., в то время как долгосрочные долговые обязательства составляют $9,4 млрд. Взрывной рост цены акций может помочь облегчить долговую проблему, так как более $4 млрд. долга составляют конвертируемые облигации. Вообще настолько бурный рост акций компании, которая недавно имела проблемы с ликвидностью, это прекрасная возможность для допэмиссии по заоблачным ценам.
Более долгосрочная проблема Tesla — конкуренция. Большинство автопроизводителей наконец-то начали выпускать свои электромобили на рынок (вот здесь удобная база по электромобилям). До сих пор Tesla по большей части наслаждалась одиночеством, но уже в 2020-2021 годах ей придется столкнуться с возрастающим сопротивлением традиционного автопрома, обладающего большим финансовым ресурсом и развитой дилерской сетью.
(продолжение ниже)
(продолжение)
Помимо собственно продаж автомобилей, Tesla активно поддерживает веру в себя развитием автопилота и регулярными напоминаниями о своем бизнесе в области солнечных панелей — последний конференц-колл с аналитиками не был исключением из этого правила. С солнечными панелями все ясно: Tesla купила SolarCity в 2016 году за $2,6 млрд., и никаких достижений, кроме спасения доли в SolarCity самого Маска, показано не было. Даже сейчас, когда штат Калифорния обязал ставить солнечные панели на все новые дома, Маск затруднился дать сколько-нибудь определенные оценки возможностям этого бизнеса на конференц-колле.
С автопилотом ситуация более сложна для оценки. У Tesla много конкурентов, которые активно вкладываются в эту область, но у компании есть доступ к очень большому объему данных, генерируемом ее автомобилями. Большая часть индустрии использует лидары, в то время как Tesla считает, что можно обойтись и без них. Это решение может оказаться как преимуществом (за счет низкой цены), так и разрушительным недостатком (если окажется, что полная автономность недостижима без лидаров). Рост рынка автопилотов в ближайшие годы тоже вызывает вопросы — можно встретить оценки роста даже в 1,3% в год в период с 2020-го по 2025-й. Логично предположить, что количество людей, готовых платить немалые деньги за функцию автопилота, при которой нужно держать руки около руля и следить за дорогой, весьма ограничено. Время появления действительно автономных машин (а вместе с ними и роботакси) остается загадкой.
Чтобы рост акций Tesla оказался фундаментально оправданным, компания должна сохранить долю рынка при натиске конкурентов, а сам рынок электромобилей должен показать взрывной рост. Пока электромобили демонстрировали хорошую динамику только там, где государство оказывало им значительную поддержку. Количество стран, готовых к таким мерам, ограничено, так что проблемы роста рынка могут скоро встать в полный рост.
Практический вывод: Tesla находится в стадии пузыря. Рынок не обязан следовать фундаментально обоснованным значениям на коротком временном промежутке, так что акции могут продолжить рост. Однако все покупатели на текущих уровнях делают ставку на увеличение спекулятивной активности в акциях, а не на фундаментальный рост бизнеса компании. Любое серьезное препятствие на пути Tesla может снять розовые очки с инвесторов и привести к коррекции акций до $400 за штуку или ниже. Хороший пример того, чем может закончиться параболический рост в активе, поддерживаемом по большей части верой в него, показал биткоин в 2017 году. Его месячный график обязателен к изучению каждому, кто сейчас думает о покупке акций Tesla.
#электромобили #инвестиции
Помимо собственно продаж автомобилей, Tesla активно поддерживает веру в себя развитием автопилота и регулярными напоминаниями о своем бизнесе в области солнечных панелей — последний конференц-колл с аналитиками не был исключением из этого правила. С солнечными панелями все ясно: Tesla купила SolarCity в 2016 году за $2,6 млрд., и никаких достижений, кроме спасения доли в SolarCity самого Маска, показано не было. Даже сейчас, когда штат Калифорния обязал ставить солнечные панели на все новые дома, Маск затруднился дать сколько-нибудь определенные оценки возможностям этого бизнеса на конференц-колле.
С автопилотом ситуация более сложна для оценки. У Tesla много конкурентов, которые активно вкладываются в эту область, но у компании есть доступ к очень большому объему данных, генерируемом ее автомобилями. Большая часть индустрии использует лидары, в то время как Tesla считает, что можно обойтись и без них. Это решение может оказаться как преимуществом (за счет низкой цены), так и разрушительным недостатком (если окажется, что полная автономность недостижима без лидаров). Рост рынка автопилотов в ближайшие годы тоже вызывает вопросы — можно встретить оценки роста даже в 1,3% в год в период с 2020-го по 2025-й. Логично предположить, что количество людей, готовых платить немалые деньги за функцию автопилота, при которой нужно держать руки около руля и следить за дорогой, весьма ограничено. Время появления действительно автономных машин (а вместе с ними и роботакси) остается загадкой.
Чтобы рост акций Tesla оказался фундаментально оправданным, компания должна сохранить долю рынка при натиске конкурентов, а сам рынок электромобилей должен показать взрывной рост. Пока электромобили демонстрировали хорошую динамику только там, где государство оказывало им значительную поддержку. Количество стран, готовых к таким мерам, ограничено, так что проблемы роста рынка могут скоро встать в полный рост.
Практический вывод: Tesla находится в стадии пузыря. Рынок не обязан следовать фундаментально обоснованным значениям на коротком временном промежутке, так что акции могут продолжить рост. Однако все покупатели на текущих уровнях делают ставку на увеличение спекулятивной активности в акциях, а не на фундаментальный рост бизнеса компании. Любое серьезное препятствие на пути Tesla может снять розовые очки с инвесторов и привести к коррекции акций до $400 за штуку или ниже. Хороший пример того, чем может закончиться параболический рост в активе, поддерживаемом по большей части верой в него, показал биткоин в 2017 году. Его месячный график обязателен к изучению каждому, кто сейчас думает о покупке акций Tesla.
#электромобили #инвестиции
Чем полезно совмещение работы в бизнесе и в разведке
Бизнес — занятие до некоторое степени авантюрное. Многим это нравится: не каждая профессия может дать столько разнообразного жизненного опыта и столько острых эмоций, как положительных, так и отрицательных. Еще более авантюрной она становится, если совмещать бизнес с работой на разведку.
Пару дней назад Washington Post написала о швейцарской фирме Crypto AG, которая много десятилетий производила шифровальное оборудование и продавала его в десятки стран мира. Компания принадлежала ЦРУ, а ее машины содержали дефекты, позволявшие американцам легко расшифровывать переписку врагов и союзников.
В использовании бизнеса как прикрытия для разведки нет ничего нового. Этой практике тысячи лет. Поводом для нападения Чингисхана на Хорезм стала резня торгового каравана в Отраре, в составе которого были монгольские офицеры и купцы, шпионившие на монголов. Советская разведсеть «Красная капелла» действовала в Европе во время Второй мировой войны под вывеской фирмы «Симэкс», которая торговала непромокаемыми плащами и вела дела с немецкими промышленниками и военными.
Разоблачения представителей бизнеса происходят регулярно:
— Феликс Сатер совмещал работу в финансах и недвижимости (Mirax) с работой на американские спецслужбы;
— Пол Уилан занимался сбором информации и вербовкой в качестве сотрудника кадрового агентства Kelly Services;
— Джеффри Эпштейн, по словам одного бывшего израильского разведчика, собирал компромат на американскую и британскую элиту;
— Роберт Максвелл, британский медиамагнат и отец бывшей любовницы/конфидантки Эпштейна, подозревался в связях с израильской разведкой.
Разведку всегда интересует одно и то же: политические, военные и промышленные секреты, а также досье на элиту и потенциальных агентов. Легче всего эту информацию добывать тем, кто работает в кибербезопаности, СМИ, кадровых агентствах, ивент-агентствах (конференции — прекрасная возможность для путешествий и нетворкинга) или каким-либо образом взаимодействует с богатыми людьми. Например, есть один известный ecommerce-проект для ультрабогатых со значительной долей русскоязычной аудитории. Один из его основателей имеет связи с функционерами НАТО и работает в заметном американском единороге (специализация компании — аналитика биг даты), где отвечает за связи со спецслужбами и правоохранителями. Значит ли это, что он работает на чью-то разведку? Необязательно. Но возможно. Ecommerce для ультрабогатых может быть полезен в такой работе.
Связи с разведкой могут дать много преимуществ: полезные контакты, легкие заказы, доступ к секретам конкурентов, дармовое финансирование (когда Crypto AG испытывала финансовые трудности, ЦРУ вливало в нее деньги). Риски тоже высоки. Работать на чужие спецслужбы смертельно рискованно и морально сомнительно. «Родные» спецслужбы тоже могут быть опасными партнерами. Когда ключевой менеджер по продажам Crypto AG (основатель компании одно время жил в Штатах) был задержан в 1992 году в Иране, ЦРУ отказалось дать денег на его выкуп. Его освободили только через девять месяцев, деньги на выкуп дала немецкая разведка.
#разведка
Бизнес — занятие до некоторое степени авантюрное. Многим это нравится: не каждая профессия может дать столько разнообразного жизненного опыта и столько острых эмоций, как положительных, так и отрицательных. Еще более авантюрной она становится, если совмещать бизнес с работой на разведку.
Пару дней назад Washington Post написала о швейцарской фирме Crypto AG, которая много десятилетий производила шифровальное оборудование и продавала его в десятки стран мира. Компания принадлежала ЦРУ, а ее машины содержали дефекты, позволявшие американцам легко расшифровывать переписку врагов и союзников.
В использовании бизнеса как прикрытия для разведки нет ничего нового. Этой практике тысячи лет. Поводом для нападения Чингисхана на Хорезм стала резня торгового каравана в Отраре, в составе которого были монгольские офицеры и купцы, шпионившие на монголов. Советская разведсеть «Красная капелла» действовала в Европе во время Второй мировой войны под вывеской фирмы «Симэкс», которая торговала непромокаемыми плащами и вела дела с немецкими промышленниками и военными.
Разоблачения представителей бизнеса происходят регулярно:
— Феликс Сатер совмещал работу в финансах и недвижимости (Mirax) с работой на американские спецслужбы;
— Пол Уилан занимался сбором информации и вербовкой в качестве сотрудника кадрового агентства Kelly Services;
— Джеффри Эпштейн, по словам одного бывшего израильского разведчика, собирал компромат на американскую и британскую элиту;
— Роберт Максвелл, британский медиамагнат и отец бывшей любовницы/конфидантки Эпштейна, подозревался в связях с израильской разведкой.
Разведку всегда интересует одно и то же: политические, военные и промышленные секреты, а также досье на элиту и потенциальных агентов. Легче всего эту информацию добывать тем, кто работает в кибербезопаности, СМИ, кадровых агентствах, ивент-агентствах (конференции — прекрасная возможность для путешествий и нетворкинга) или каким-либо образом взаимодействует с богатыми людьми. Например, есть один известный ecommerce-проект для ультрабогатых со значительной долей русскоязычной аудитории. Один из его основателей имеет связи с функционерами НАТО и работает в заметном американском единороге (специализация компании — аналитика биг даты), где отвечает за связи со спецслужбами и правоохранителями. Значит ли это, что он работает на чью-то разведку? Необязательно. Но возможно. Ecommerce для ультрабогатых может быть полезен в такой работе.
Связи с разведкой могут дать много преимуществ: полезные контакты, легкие заказы, доступ к секретам конкурентов, дармовое финансирование (когда Crypto AG испытывала финансовые трудности, ЦРУ вливало в нее деньги). Риски тоже высоки. Работать на чужие спецслужбы смертельно рискованно и морально сомнительно. «Родные» спецслужбы тоже могут быть опасными партнерами. Когда ключевой менеджер по продажам Crypto AG (основатель компании одно время жил в Штатах) был задержан в 1992 году в Иране, ЦРУ отказалось дать денег на его выкуп. Его освободили только через девять месяцев, деньги на выкуп дала немецкая разведка.
#разведка
Как и предсказывал Владимир Зернов в гостевом посте несколько дней назад, Tesla пошла на допэмиссию:
https://news.1rj.ru/str/igorgarin/202
https://www.reuters.com/article/us-tesla-offering/tesla-seeks-to-tap-into-stock-surge-with-2-billion-share-sale-idUSKBN2071OY
https://news.1rj.ru/str/igorgarin/202
https://www.reuters.com/article/us-tesla-offering/tesla-seeks-to-tap-into-stock-surge-with-2-billion-share-sale-idUSKBN2071OY
О предсказании будущего
Умение предсказывать будущее лучше остальных (хотя бы чуть-чуть) всегда было большим преимуществом. Никакой системной теории предсказания будущего никто в мире пока не создал. Но можно вывести несколько общих принципов и наблюдений:
1. Технологические изменения предсказывать проще, чем общественные. Общества — сложные системы с нелинейными обратными связями. В технологиях причинно-следственные связи проще.
2. Есть разница между предсказанием в науке и в технологии. Невозможно предсказать научное знание, но можно предсказать технологию, потому что границу для технологии устанавливает наука. Если наука в принципе допускает создание наномашин или сильного искусственного интеллекта, значит когда-нибудь это случится.
3. Долгосрочные прогнозы делать проще, чем краткосрочные — сглаживается шум, проявляется цикличность, проступают паттерны. Например, с высокой вероятностью можно сказать, что в диапазоне от нескольких месяцев до нескольких лет мир ждет новый экономический кризис. Но когда именно — предсказать невозможно.
4. Самые успешные прогнозисты заглядывали в будущее максимум на 100 лет вперед. Из-за ускорения темпов развития этот срок сокращается. Сейчас дальше, чем на полвека, заглядывать смысла нет.
5. Глубокое знакомство с предметом определенно помогает. Артур Кларк, Питер Уоттс и Ли Цысинь не стали бы такими заметными величинами в фантастике, не разбирайся они в естественных науках.
6. Еще больше помогает междисциплинарный подход, когда математик переучивается в историка, а разработчик — в биолога.
7. Для предсказаний абсолютно необходимо хорошее воображение.
8. Выскочки и бунтари обычно лучше чувствуют будущее, чем ортодоксы и бюрократы (ортодоксия и бюрократия — противоположность воображению). От Нассима Талеба или Эдуарда Лимонова можно услышать больше дельных мыслей, чем от предсказуемого человека-учебника Сергея Гуриева. Хотя бывают исключения (Михаил Дмитриев).
9. Фантастика может программировать будущее. SpaceX родилась из увлечения Маска Азимовым, а облик Tesla Cybertruck сформировался под влиянием Aliens, Mad Max, Blade Runner, Back to the Future и Halo.
10. Одно из исследований, проведенных по заказу американской разведки, показало, что самые точные прогнозисты хороши в распознавании паттернов на изображениях. Кроме того, они открыты новому, легко пересматривают свое мнение, если возникают новые обстоятельства, и учитывают свои личные недостатки.
#будущее
Умение предсказывать будущее лучше остальных (хотя бы чуть-чуть) всегда было большим преимуществом. Никакой системной теории предсказания будущего никто в мире пока не создал. Но можно вывести несколько общих принципов и наблюдений:
1. Технологические изменения предсказывать проще, чем общественные. Общества — сложные системы с нелинейными обратными связями. В технологиях причинно-следственные связи проще.
2. Есть разница между предсказанием в науке и в технологии. Невозможно предсказать научное знание, но можно предсказать технологию, потому что границу для технологии устанавливает наука. Если наука в принципе допускает создание наномашин или сильного искусственного интеллекта, значит когда-нибудь это случится.
3. Долгосрочные прогнозы делать проще, чем краткосрочные — сглаживается шум, проявляется цикличность, проступают паттерны. Например, с высокой вероятностью можно сказать, что в диапазоне от нескольких месяцев до нескольких лет мир ждет новый экономический кризис. Но когда именно — предсказать невозможно.
4. Самые успешные прогнозисты заглядывали в будущее максимум на 100 лет вперед. Из-за ускорения темпов развития этот срок сокращается. Сейчас дальше, чем на полвека, заглядывать смысла нет.
5. Глубокое знакомство с предметом определенно помогает. Артур Кларк, Питер Уоттс и Ли Цысинь не стали бы такими заметными величинами в фантастике, не разбирайся они в естественных науках.
6. Еще больше помогает междисциплинарный подход, когда математик переучивается в историка, а разработчик — в биолога.
7. Для предсказаний абсолютно необходимо хорошее воображение.
8. Выскочки и бунтари обычно лучше чувствуют будущее, чем ортодоксы и бюрократы (ортодоксия и бюрократия — противоположность воображению). От Нассима Талеба или Эдуарда Лимонова можно услышать больше дельных мыслей, чем от предсказуемого человека-учебника Сергея Гуриева. Хотя бывают исключения (Михаил Дмитриев).
9. Фантастика может программировать будущее. SpaceX родилась из увлечения Маска Азимовым, а облик Tesla Cybertruck сформировался под влиянием Aliens, Mad Max, Blade Runner, Back to the Future и Halo.
10. Одно из исследований, проведенных по заказу американской разведки, показало, что самые точные прогнозисты хороши в распознавании паттернов на изображениях. Кроме того, они открыты новому, легко пересматривают свое мнение, если возникают новые обстоятельства, и учитывают свои личные недостатки.
#будущее
3D Bioprinting Solutions
Стартапов в высокотехнологичных отраслях в России немного. Есть какое-то количество IT-стартапов, но за пределами IT ледяная пустыня — такая картина в голове у среднего человека. По большей части это впечатление верное. Но иногда мы просто не в курсе.
Одна из самых горячих тем последнего десятилетия — 3D-биопринтинг. В фудтехе с помощью биопринтинга хотят создать доступное искусственное мясо (речь о мясе из клеток животных, а не растений, как у Beyond Meat), а в медицине — печатать целые органы на замену из клеток самого пациента. Биопринтингом занимаются уже десятки компаний, а стоимость печати за десять лет упала на два порядка.
Наиболее острая потребность в биопринтерах испытывает медицина: доноров всегда не хватает. Печатать твердые ткани (кости, хрящи) можно и на Земле, а вот с мягкими проблема: в условия гравитации они схлопываются под собственным весом, превращаясь в лужицу. Решение проблемы — печать в космосе.
В середине прошлого года американцы отправили на МКС биопринтер 3D BioFabrication Facility, совместно разработанный компаниями Techshot и nScrypt. На BFF провели ряд испытаний, одно из последних — распечатали клетки сердца. Про американский биопринтер рассказывают Bloomberg и крупные ютуб-каналы.
Но на своем сайте Techshot называет BFF «первым американским биопринтером в космосе». Такая формулировка объясняется тем, что с 2018-м на МКС уже испытывается биопринтер от российский лаборатории 3D Bioprinting Solutions. Это дочерняя компания компания «Инвитро», она существует с 2013 года, но относительно известной после появления биопринтера на МКС. Теперь она фигурирует в списках топовых биопринтинговых компаний (1, 2), а в специализированной прессе о ней пишут «maybe we are not talking about 3dbio nearly as much as we should». Управляющий партнер 3dbio Юсеф Хесуани Юсеф Хесуани дает интересные интервью и убежден, что когда технологии биопечати придут в медицину (в 2025-2030), работающие в этой нише компании станут единорогами.
#биопринтинг
Стартапов в высокотехнологичных отраслях в России немного. Есть какое-то количество IT-стартапов, но за пределами IT ледяная пустыня — такая картина в голове у среднего человека. По большей части это впечатление верное. Но иногда мы просто не в курсе.
Одна из самых горячих тем последнего десятилетия — 3D-биопринтинг. В фудтехе с помощью биопринтинга хотят создать доступное искусственное мясо (речь о мясе из клеток животных, а не растений, как у Beyond Meat), а в медицине — печатать целые органы на замену из клеток самого пациента. Биопринтингом занимаются уже десятки компаний, а стоимость печати за десять лет упала на два порядка.
Наиболее острая потребность в биопринтерах испытывает медицина: доноров всегда не хватает. Печатать твердые ткани (кости, хрящи) можно и на Земле, а вот с мягкими проблема: в условия гравитации они схлопываются под собственным весом, превращаясь в лужицу. Решение проблемы — печать в космосе.
В середине прошлого года американцы отправили на МКС биопринтер 3D BioFabrication Facility, совместно разработанный компаниями Techshot и nScrypt. На BFF провели ряд испытаний, одно из последних — распечатали клетки сердца. Про американский биопринтер рассказывают Bloomberg и крупные ютуб-каналы.
Но на своем сайте Techshot называет BFF «первым американским биопринтером в космосе». Такая формулировка объясняется тем, что с 2018-м на МКС уже испытывается биопринтер от российский лаборатории 3D Bioprinting Solutions. Это дочерняя компания компания «Инвитро», она существует с 2013 года, но относительно известной после появления биопринтера на МКС. Теперь она фигурирует в списках топовых биопринтинговых компаний (1, 2), а в специализированной прессе о ней пишут «maybe we are not talking about 3dbio nearly as much as we should». Управляющий партнер 3dbio Юсеф Хесуани Юсеф Хесуани дает интересные интервью и убежден, что когда технологии биопечати придут в медицину (в 2025-2030), работающие в этой нише компании станут единорогами.
#биопринтинг
Made in Space
Космос — быстрорастущая отрасль объемом уже около $400 млрд. Скоро будет исчисляться триллионами. В медийном поле основное внимание оттягивают на себя производители ракет и космических кораблей (SpaceX, Blue Origin, Virgin Galactic). Но есть и другие интересные компании, которые готовят почву для создания внеземной экономики.
Одна из таких компаний — Made in Space. Это пока еще стартап, основан в 2010 году. Ключевой проект — Archinaut, спутник с робоманипулятором и 3D-принтером для печати и сборки объектов прямо в космосе. Для чего это может пригодиться? Made in Space рассчитывает, что в будущем будет строить в космосе структуры километрового масштаба. А в ближайшей перспективе — солнечные панели для спутников. Даже в сложенном состоянии панели занимают много места. Если не запускать их с Земли, а печатать в космосе, панели можно сделать большего размера и дешевле. Испытания Archinaut запланированы на 2022 год, на это Made in Space получила от NASA $73,7 млн.
Помимо Archinaut, Made in Space экспериментирует с производством в космосе оптоволокна. При печати в условиях микрогравитации образуется образуется меньше кристаллов, и такое оптоволокно обладает на один-два порядка лучшими характеристиками. С 2014 года 3D-принтер Made in Space произвел на борту МКС около 200 объектов.
#космос
Космос — быстрорастущая отрасль объемом уже около $400 млрд. Скоро будет исчисляться триллионами. В медийном поле основное внимание оттягивают на себя производители ракет и космических кораблей (SpaceX, Blue Origin, Virgin Galactic). Но есть и другие интересные компании, которые готовят почву для создания внеземной экономики.
Одна из таких компаний — Made in Space. Это пока еще стартап, основан в 2010 году. Ключевой проект — Archinaut, спутник с робоманипулятором и 3D-принтером для печати и сборки объектов прямо в космосе. Для чего это может пригодиться? Made in Space рассчитывает, что в будущем будет строить в космосе структуры километрового масштаба. А в ближайшей перспективе — солнечные панели для спутников. Даже в сложенном состоянии панели занимают много места. Если не запускать их с Земли, а печатать в космосе, панели можно сделать большего размера и дешевле. Испытания Archinaut запланированы на 2022 год, на это Made in Space получила от NASA $73,7 млн.
Помимо Archinaut, Made in Space экспериментирует с производством в космосе оптоволокна. При печати в условиях микрогравитации образуется образуется меньше кристаллов, и такое оптоволокно обладает на один-два порядка лучшими характеристиками. С 2014 года 3D-принтер Made in Space произвел на борту МКС около 200 объектов.
#космос
Самое лучшее время на фондовом рынке
На фондовом рынке наконец-то наступает самое благословенное время — акции полетели вниз, словно с обрыва. Морские буровики вообще торгуются по таким ценам, словно эта индустрия вот-вот прекратит существование: Transocean — $1,51 (последние пять лет стоила в районе $10, до 2015-го — $40-50), Diamond Offshore — $1,66 (последние пять лет — $10-20, до 2015-го — $50+).
Такие возможности возникают нечасто. Самое время вспомнить мой ноябрьский пост «Простой способ заработать на фондовом рынке 100-500%»:
https://news.1rj.ru/str/igorgarin/125
Несколько дополнений:
1. Высока вероятность, что это не кратковременная коррекция. И тогда чрезмерно торопиться с вхождением не стоит. Но и пытаться поймать самое дно тоже дохлый номер.
2. Рынок обожает сюрпризы в духе «войди на дне и получи второе, третье, пятое дно бесплатно».
3. Мы привыкли к быстрым кризисам с восстановлением за несколько лет. Но история знает крахи, после которых восстановление занимало десятилетия: США после Великой депрессии, Япония после 1991 года.
#инвестиции
На фондовом рынке наконец-то наступает самое благословенное время — акции полетели вниз, словно с обрыва. Морские буровики вообще торгуются по таким ценам, словно эта индустрия вот-вот прекратит существование: Transocean — $1,51 (последние пять лет стоила в районе $10, до 2015-го — $40-50), Diamond Offshore — $1,66 (последние пять лет — $10-20, до 2015-го — $50+).
Такие возможности возникают нечасто. Самое время вспомнить мой ноябрьский пост «Простой способ заработать на фондовом рынке 100-500%»:
https://news.1rj.ru/str/igorgarin/125
Несколько дополнений:
1. Высока вероятность, что это не кратковременная коррекция. И тогда чрезмерно торопиться с вхождением не стоит. Но и пытаться поймать самое дно тоже дохлый номер.
2. Рынок обожает сюрпризы в духе «войди на дне и получи второе, третье, пятое дно бесплатно».
3. Мы привыкли к быстрым кризисам с восстановлением за несколько лет. Но история знает крахи, после которых восстановление занимало десятилетия: США после Великой депрессии, Япония после 1991 года.
#инвестиции
Как инвестировать в морских перевозчиков
В предыдущем посте я написал, что наступающий кризис (если это действительно кризис, а не кратковременная коррекция) может стать золотым временем для инвестирования на фондовом рынке. А какие компании могут выиграть в текущей рыночной ситуации?
Самые очевидные кандидаты — танкерные компании. Страны Персидского залива объявили о наращивании добычи. За первые двое суток этой недели были зафрахтованы 25 VLCC (Very Large Crude Carriers), а тариф поднялся выше $300 000.
Как объект инвестирования морские перевозки выглядят несексуально. Но у этой отрасли есть минимум две хорошие стороны:
1. Высокая цикличность. Отрасль регулярно проходит через один тот же цикл: в хорошие времена судовладельцы судорожно наращивают тоннаж, это создает избыток предложения, цены идут вниз, суда приходится списывать, сокращение тоннажа создает дефицит, цены идут вверх, судовладельцы опять начинают наращивать флот... Цена акций в нижней и верхней точках может отличаться даже не в разы, а на порядок.
2. Небольшое число ключевых переменных. В IT-отрасли переменных много, и некоторые из них не поддаются количественной оценке (оценить способности условного Сатьи Наделлы или Марка Цукерберга можно только после долгого наблюдения — за это время акции могут вырасти до небес). В морских перевозках ключевых переменных немного:
— Предложение тоннажа: динамика строительства новых судов за последние несколько лет, текущее состояние, динамика на ближайшие 3-5 лет (backlog of newbuilds).
— Спрос на тоннаж (тарифы, зафрахтованный тоннаж): текущее состояние, динамика за последние годы и прогноз на ближайшие 3-5 лет.
— Отток (demolitions): динамика утилизации судов за последние несколько лет и прогноз на ближайшие 3-5 лет.
— Спрос и предложение на перевозимый товар. Значение имеют не только объемы, но и география: добываемую на своей территории нефть США могут гонять по нефтепроводам, а импортируемую надо возить танкерами.
— Цена топлива.
— Сезонность.
— Другие рыночные силы (пример: IMO 2020 Regulation обязывает сокращать выбросы, что подталкивает судовладельцев модернизировать флот).
— Данные о конкретной компании: сегмент рынка, состав и возраст флота, финансы, качество менеджмента и его планы.
Но не стоит заблуждаться: несмотря на меньшее число переменных, делать деньги на инвестициях в морских перевозчиков тоже непросто. Нужен хороший анализ и железная выдержка. Если ошибешься, можно десять лет просидеть в убытках.
#инвестиции
В предыдущем посте я написал, что наступающий кризис (если это действительно кризис, а не кратковременная коррекция) может стать золотым временем для инвестирования на фондовом рынке. А какие компании могут выиграть в текущей рыночной ситуации?
Самые очевидные кандидаты — танкерные компании. Страны Персидского залива объявили о наращивании добычи. За первые двое суток этой недели были зафрахтованы 25 VLCC (Very Large Crude Carriers), а тариф поднялся выше $300 000.
Как объект инвестирования морские перевозки выглядят несексуально. Но у этой отрасли есть минимум две хорошие стороны:
1. Высокая цикличность. Отрасль регулярно проходит через один тот же цикл: в хорошие времена судовладельцы судорожно наращивают тоннаж, это создает избыток предложения, цены идут вниз, суда приходится списывать, сокращение тоннажа создает дефицит, цены идут вверх, судовладельцы опять начинают наращивать флот... Цена акций в нижней и верхней точках может отличаться даже не в разы, а на порядок.
2. Небольшое число ключевых переменных. В IT-отрасли переменных много, и некоторые из них не поддаются количественной оценке (оценить способности условного Сатьи Наделлы или Марка Цукерберга можно только после долгого наблюдения — за это время акции могут вырасти до небес). В морских перевозках ключевых переменных немного:
— Предложение тоннажа: динамика строительства новых судов за последние несколько лет, текущее состояние, динамика на ближайшие 3-5 лет (backlog of newbuilds).
— Спрос на тоннаж (тарифы, зафрахтованный тоннаж): текущее состояние, динамика за последние годы и прогноз на ближайшие 3-5 лет.
— Отток (demolitions): динамика утилизации судов за последние несколько лет и прогноз на ближайшие 3-5 лет.
— Спрос и предложение на перевозимый товар. Значение имеют не только объемы, но и география: добываемую на своей территории нефть США могут гонять по нефтепроводам, а импортируемую надо возить танкерами.
— Цена топлива.
— Сезонность.
— Другие рыночные силы (пример: IMO 2020 Regulation обязывает сокращать выбросы, что подталкивает судовладельцев модернизировать флот).
— Данные о конкретной компании: сегмент рынка, состав и возраст флота, финансы, качество менеджмента и его планы.
Но не стоит заблуждаться: несмотря на меньшее число переменных, делать деньги на инвестициях в морских перевозчиков тоже непросто. Нужен хороший анализ и железная выдержка. Если ошибешься, можно десять лет просидеть в убытках.
#инвестиции
ДМС для физлиц — большой рынок, который ждет своего героя
Виктор Лавренко занимается хорошим делом — создает удобную и недорогую страховку недвижимости. Хочется пожелать ему удачи.
А вот еще один сегмент рынка, который давно ждет своего героя, — добровольное медицинское страхование для физлиц. Однажды попробовав качественную платную медицину, отказаться от нее уже трудно. Но медицина обходиться дорого. Психологически проще один раз заплатить за страховку, чем посещать кассу при каждом визите в клинику. Вот только физлицам недоступны условия, которыми наслаждаются обладатели корпоративных ДМС:
— Многие страховые вообще не продают ДМС физлицам.
— Набор клиник и услуг хуже, чем у корпоративных клиентов.
— По корпоративной страховке можно пойти в любую клинику (и даже в несколько разных по одной и той же проблеме). Физлицам же предлагают прикрепиться к одной конкретной клинике.
Уровень проникновения ДМС все еще низкий, а рынок огромный. Хорошо бы и на этот рынок нашелся свой Виктор Лавренко.
#медицина
Виктор Лавренко занимается хорошим делом — создает удобную и недорогую страховку недвижимости. Хочется пожелать ему удачи.
А вот еще один сегмент рынка, который давно ждет своего героя, — добровольное медицинское страхование для физлиц. Однажды попробовав качественную платную медицину, отказаться от нее уже трудно. Но медицина обходиться дорого. Психологически проще один раз заплатить за страховку, чем посещать кассу при каждом визите в клинику. Вот только физлицам недоступны условия, которыми наслаждаются обладатели корпоративных ДМС:
— Многие страховые вообще не продают ДМС физлицам.
— Набор клиник и услуг хуже, чем у корпоративных клиентов.
— По корпоративной страховке можно пойти в любую клинику (и даже в несколько разных по одной и той же проблеме). Физлицам же предлагают прикрепиться к одной конкретной клинике.
Уровень проникновения ДМС все еще низкий, а рынок огромный. Хорошо бы и на этот рынок нашелся свой Виктор Лавренко.
#медицина
Один из подписчиков спросил, что я думаю по поводу «наступления цифрового тоталитаризма» (отслеживание заболевших по геолокации, обязательные селфи с геометками в Польше и т.п.). Использовать слово «тоталитаризм» пока было бы преувеличением, но движение в эту сторону неизбежно. Правило «если народ между свободой и безопасностью выбирает безопасность, он теряет и то и другое» устарело.
Намеки на то, что это правило обречено, появились 20 лет назад, когда Россия и США начали всерьез бороться с исламистами. Дудаев еще в 1995-м угрожал Москве грязной бомбой в Измайловском парке, а исламисты пытались приобрести или разработать оружие массового поражения как минимум с 1998 года. Когда такие разрушительные технологии становятся доступны широкому кругу стран, это неприятно, но преодолимо: государства обычно действуют действуют рационально и уравновешивают друг друга. Намного хуже, когда они оказываются в руках одиночек, сект или террористических организаций. Одиночки непредсказумы, а лидеры подпольных организаций, даже если мыслят рационально, могут быть заинтересованы в нанесении вреда как враждебным, так и собственным странам.
Любые технологии со временем дешевеют и демократизируются. Вряд ли короновирус разработали специально — но в будущем такой сценарий куда более вероятен. С развитием синтетической биологии, нано- и других потенциально опасных технологий мы придем к ситуации, когда буквально один человек или небольшая организация смогут угрожать всему миру. В такой ситуации цифровой тоталитаризм может оказаться единственным способом выживания.
Намеки на то, что это правило обречено, появились 20 лет назад, когда Россия и США начали всерьез бороться с исламистами. Дудаев еще в 1995-м угрожал Москве грязной бомбой в Измайловском парке, а исламисты пытались приобрести или разработать оружие массового поражения как минимум с 1998 года. Когда такие разрушительные технологии становятся доступны широкому кругу стран, это неприятно, но преодолимо: государства обычно действуют действуют рационально и уравновешивают друг друга. Намного хуже, когда они оказываются в руках одиночек, сект или террористических организаций. Одиночки непредсказумы, а лидеры подпольных организаций, даже если мыслят рационально, могут быть заинтересованы в нанесении вреда как враждебным, так и собственным странам.
Любые технологии со временем дешевеют и демократизируются. Вряд ли короновирус разработали специально — но в будущем такой сценарий куда более вероятен. С развитием синтетической биологии, нано- и других потенциально опасных технологий мы придем к ситуации, когда буквально один человек или небольшая организация смогут угрожать всему миру. В такой ситуации цифровой тоталитаризм может оказаться единственным способом выживания.
Когда все закончится, многие задумаются, как снизить риски новых пандемий. Одна из идей, которая может прийти в голову, — ускорить переход на искусственные мясо, яйца и молоко. Сейчас эти технологии развивают из соображений снижения цен, сокращения выбросов и заботы о животных (кадры с одной из американских ферм, тяжелое зрелище). С этого года может добавиться еще один фактор — уменьшить вероятность возникновения следующей эпидемии. Животные на современных фермах содержатся в огромных количествах и в страшной тесноте. Болезни регулярно выкашивают миллионы кур и свиней, но за пределами отрасли это мало кого волнует. Теперь может внезапно начать волновать.
Пандемия заставит многие государства и организации задуматься, как избежать повторения таких неприятностей в будущем. Но в основном будут готовиться к прошлой войне. О других рисках мало кто задумается. А что это за риски?
Один из рисков — тотальная зависимость всего и вся от интернета и облачных серверов. Фильмы и музыка — в стриминговых сервисах. Игры идут в том же направлении. Софт — по подписке или в облаках. Рабочие файлы — в облачных хранилищах. Торренты умирают. Популярные мессенджеры все клиент-серверные.
Если исчезнет доступ к зарубежной инфраструктуре, проблемы будут у всех — от пиццерий, которые пользуются облаками Google, Microsoft и Amazon, до учителей, которым нужны Zoom, Dnevnik.ru и Uchi.ru.
Из-за чего может исчезнуть доступ? Самый вероятный сценарий — война. Или просто обострение отношений. Что за этим следует, все уже видели, но это была лишь демоверсия. В случае действительно сильного кризиса Google, Microsoft, Amazon, Apple заставят выключить инфраструктуру в приказном порядке, не считаясь с экономическими потерями. Это может звучать фантастично, но таковы уж экстремальные сценарии — они кажутся невероятными до тех пор, пока не случаются.
Люди, которые за все хорошее против всего плохого, говорят, что избегать войн очень просто: надо вести себя прилично, по-европейски, внедрить демократию и не ссориться с соседями. Но так говорят или дураки, или пропагандисты.
Государства созданы для войны. Это их основная функция. Государства воюют между собой постоянно (в экономике, спорте, культуре, киберпространстве), иногда переходя в горячую фазу с применением вооружений. Экономика и благополучие жителей — не самоцель, это лишь средство.
Демократия по существу ничего не меняет. Демократические государства воюют между собой столь же охотно, что доказали еще изобретатели демократии греки. Миф «демократии между собой не воюют» целиком основан на опыте после 1945 года. Горячих войн между демократиями в этот период было мало просто потому, что почти все демократии находились и продолжают находиться под влиянием одной сверхдержавы и/или имеют общего врага.
Злая воля власть предержащих повышает агрессивность внешней политики. Но государство — это нечто большее, чем просто власть и все население. Большие коллективы обладают свойством эмерджентности. У государств и крупных компаний может быть своя повестка, не совпадающая или частично совпадающая с повесткой тех, кто, как считается, принимает окончательные решения (среди тех, кто убежден в наличии собственной повестки у больших организаций есть такой известный практик, как Михаил Фридман из «Альфы»).
Если большие организации действительно обладают собственной повесткой, почему этому есть так мало свидетельств? Отдельный нейрон вряд ли подозревает о существовании мозга. Мы не можем взаимодействовать с толпой, природой, рынком или государством как единым целым — только с отдельными элементами и проявлениями.
Один из рисков — тотальная зависимость всего и вся от интернета и облачных серверов. Фильмы и музыка — в стриминговых сервисах. Игры идут в том же направлении. Софт — по подписке или в облаках. Рабочие файлы — в облачных хранилищах. Торренты умирают. Популярные мессенджеры все клиент-серверные.
Если исчезнет доступ к зарубежной инфраструктуре, проблемы будут у всех — от пиццерий, которые пользуются облаками Google, Microsoft и Amazon, до учителей, которым нужны Zoom, Dnevnik.ru и Uchi.ru.
Из-за чего может исчезнуть доступ? Самый вероятный сценарий — война. Или просто обострение отношений. Что за этим следует, все уже видели, но это была лишь демоверсия. В случае действительно сильного кризиса Google, Microsoft, Amazon, Apple заставят выключить инфраструктуру в приказном порядке, не считаясь с экономическими потерями. Это может звучать фантастично, но таковы уж экстремальные сценарии — они кажутся невероятными до тех пор, пока не случаются.
Люди, которые за все хорошее против всего плохого, говорят, что избегать войн очень просто: надо вести себя прилично, по-европейски, внедрить демократию и не ссориться с соседями. Но так говорят или дураки, или пропагандисты.
Государства созданы для войны. Это их основная функция. Государства воюют между собой постоянно (в экономике, спорте, культуре, киберпространстве), иногда переходя в горячую фазу с применением вооружений. Экономика и благополучие жителей — не самоцель, это лишь средство.
Демократия по существу ничего не меняет. Демократические государства воюют между собой столь же охотно, что доказали еще изобретатели демократии греки. Миф «демократии между собой не воюют» целиком основан на опыте после 1945 года. Горячих войн между демократиями в этот период было мало просто потому, что почти все демократии находились и продолжают находиться под влиянием одной сверхдержавы и/или имеют общего врага.
Злая воля власть предержащих повышает агрессивность внешней политики. Но государство — это нечто большее, чем просто власть и все население. Большие коллективы обладают свойством эмерджентности. У государств и крупных компаний может быть своя повестка, не совпадающая или частично совпадающая с повесткой тех, кто, как считается, принимает окончательные решения (среди тех, кто убежден в наличии собственной повестки у больших организаций есть такой известный практик, как Михаил Фридман из «Альфы»).
Если большие организации действительно обладают собственной повесткой, почему этому есть так мало свидетельств? Отдельный нейрон вряд ли подозревает о существовании мозга. Мы не можем взаимодействовать с толпой, природой, рынком или государством как единым целым — только с отдельными элементами и проявлениями.
Миф о постиндустриальной экономике
Чем хороши кризисы — они быстро расставляют все на свои места. В обычное время некоторые догмы бронебойны. Их невозможно ставить под сомнение — никто слушать не будет. Но в кризис мифы, державшиеся годами и десятилетиями, рассыпаются за недели. Один из таких мифов — о постиндустриальной экономике.
Согласно этому мифу, значительная часть мира уже несколько десятилетий живет в постиндустриальной эпохе. Промышленность перестала быть признаком развитой страны, в экономике преобладает сектор услуг, а самым главным фактором развития стал человеческий капитал. Утратившим промышленность странам предлагается смириться и переключиться на услуги, в которых у них есть преимущества.
На самом деле никакой постиндустриальной экономики нет и никогда не было. Роль промышленности не снизилась — снизилось число занятых в ней людей (то есть выросла производительность) плюс произошло географическое перераспределение предприятий (наибольшее количество сконцентрировалось в Китае). Преобладание услуг в ВВП над промышленностью обманчиво: часть сектора услуг работает на обслуживание промышленности, а часть не является жизненно важной. Если завтра исчезнут соцсети, мир не обрушится. А без стали, нефти, комбайнов и поездов — очень может быть. В кризисной ситуации (война, эпидемия) наличие собственной промышленности вообще становится вопросом выживания.
Еще важнее роль промышленности для внешней торговли. Экспорт — это, то обеспечивает приток денег в страну. Экспорт над импортом обычно преобладает у стран с сильной промышленностью и/или богатых ресурсами. Услуги для экспорта приспособлены хуже: в услугах медленнее растет производительность труда, они хуже масштабируются, а порой вообще не поддаются экспорту.
К чему ведет деиндустриализация можно посмотреть на примере бывшей мастерской мира Великобритании. За вычетом Лондона, который паразитирует на деньгах русских олигархов и арабских шейхов, сегодня это самое бедное место Западной Европы.
А что человеческий капитал? Под человеческим капиталом в первую очередь имеют в виду образование и здравоохранение. Развивать образование, безусловно, полезно, но недостаточно. Связь между образованием и богатством страны не такая уж и прямая. Можно быть небогатой страной с относительно образованным населением (Россия). Можно быть очень богатой страной с гораздо менее образованным населением (богатые нефтью арабские страны). А можно быть богатой страной с развитой промышленностью, но заметно меньшей долей выпускников вузов, чем у стран с сопоставимым индексом человеческого капитала (Швейцария).
Так называемая экономика знаний двигается вперед небольшим числом самых лучших умов. Но они откуда они берутся? Исторически последовательность всегда была такая: сначала военные победы и накопление капитала, а потом появляются исключительные мозги и страна становится мировым лидером в науках и технологиях. Золотой век Греции случился после победы над персами, золотой век арабов — после создания халифата, для Англии пиковым в науке и технологиях был период XVIII — начало XX века (владычица морей и мастерская мира), для Германии — вторая половина XIX и первая половина XX (создание империи и попытки экспансии). СССР и Америка прошли по тому же пути. В СССР пик в науке и технологиях в пришелся на 60-е годы, после победы во Второй мировой войне. Америка стала безальтернативным магнитом для лучших мозгов мира после Первой мировой войны, а с завершением Второй мировой этот тренд стал еще сильнее.
Чем хороши кризисы — они быстро расставляют все на свои места. В обычное время некоторые догмы бронебойны. Их невозможно ставить под сомнение — никто слушать не будет. Но в кризис мифы, державшиеся годами и десятилетиями, рассыпаются за недели. Один из таких мифов — о постиндустриальной экономике.
Согласно этому мифу, значительная часть мира уже несколько десятилетий живет в постиндустриальной эпохе. Промышленность перестала быть признаком развитой страны, в экономике преобладает сектор услуг, а самым главным фактором развития стал человеческий капитал. Утратившим промышленность странам предлагается смириться и переключиться на услуги, в которых у них есть преимущества.
На самом деле никакой постиндустриальной экономики нет и никогда не было. Роль промышленности не снизилась — снизилось число занятых в ней людей (то есть выросла производительность) плюс произошло географическое перераспределение предприятий (наибольшее количество сконцентрировалось в Китае). Преобладание услуг в ВВП над промышленностью обманчиво: часть сектора услуг работает на обслуживание промышленности, а часть не является жизненно важной. Если завтра исчезнут соцсети, мир не обрушится. А без стали, нефти, комбайнов и поездов — очень может быть. В кризисной ситуации (война, эпидемия) наличие собственной промышленности вообще становится вопросом выживания.
Еще важнее роль промышленности для внешней торговли. Экспорт — это, то обеспечивает приток денег в страну. Экспорт над импортом обычно преобладает у стран с сильной промышленностью и/или богатых ресурсами. Услуги для экспорта приспособлены хуже: в услугах медленнее растет производительность труда, они хуже масштабируются, а порой вообще не поддаются экспорту.
К чему ведет деиндустриализация можно посмотреть на примере бывшей мастерской мира Великобритании. За вычетом Лондона, который паразитирует на деньгах русских олигархов и арабских шейхов, сегодня это самое бедное место Западной Европы.
А что человеческий капитал? Под человеческим капиталом в первую очередь имеют в виду образование и здравоохранение. Развивать образование, безусловно, полезно, но недостаточно. Связь между образованием и богатством страны не такая уж и прямая. Можно быть небогатой страной с относительно образованным населением (Россия). Можно быть очень богатой страной с гораздо менее образованным населением (богатые нефтью арабские страны). А можно быть богатой страной с развитой промышленностью, но заметно меньшей долей выпускников вузов, чем у стран с сопоставимым индексом человеческого капитала (Швейцария).
Так называемая экономика знаний двигается вперед небольшим числом самых лучших умов. Но они откуда они берутся? Исторически последовательность всегда была такая: сначала военные победы и накопление капитала, а потом появляются исключительные мозги и страна становится мировым лидером в науках и технологиях. Золотой век Греции случился после победы над персами, золотой век арабов — после создания халифата, для Англии пиковым в науке и технологиях был период XVIII — начало XX века (владычица морей и мастерская мира), для Германии — вторая половина XIX и первая половина XX (создание империи и попытки экспансии). СССР и Америка прошли по тому же пути. В СССР пик в науке и технологиях в пришелся на 60-е годы, после победы во Второй мировой войне. Америка стала безальтернативным магнитом для лучших мозгов мира после Первой мировой войны, а с завершением Второй мировой этот тренд стал еще сильнее.
Где могла бы быть русская Калифорния
В России давно пытаются создать аналог(и) Кремниевой долины. На сегодня есть две попытки: Иннополис и Сколково. В Сколково многое получилось, хотя широко это не освещается, что огорчает инсайдеров.
У Сколково и Иннополиса есть многие слагаемые успеха: деньги, кадры, инфраструктура, близость к крупным экономическим центрам. Но нет и никогда не будет калифорнийского климата, моря и гор. А это важно для многих людей. Особенно для таких капризных созданий, как сотрудники технологических компаний.
Где есть подходящие природные условия?
— Крым: недостаточно тепло, логистически неудобно, слабая инфраструктура.
— Сочи: тепло, частично есть инфраструктура, но мало места — город и так задыхается от тесноты.
Варианты исчерпаны? Нет, Сочи подойдет, если посмотреть на него в более широком контексте. Исторически Сочи и Абхазия были единым регионом. И (до Кавказской войны) были заселены одними и теми же племенами, что до сих пор видно по сочинским топонимам. В Сочи нет места, но Сочи + Абхазия — другое дело.
Упоминание Абхазии как потенциальной площадки под технологический центр может прозвучать как безумие. Захочет ли этого Абхазия? Как быть с санкциями? Кто будет инвестировать в непризнанную республику, на которую претендует вассал США? В какую копеечку это влетит? Безопасно ли строить технологический центр на неспокойной границе?
Все эти проблемы преодолимы. Просто мы забыли, что такое по-настоящему пассионарная власть, способная мыслить масштабно и далеко вперед.
Чтобы сделать из Абхазии русскую Калифорнию, для начала надо будет договориться с местными элитами (чтобы помогали, а не тормозили процесс) и удовлетворить местную молодежь (чтобы не было желающих бегать с автоматами по лесам). Элиты интересуют политические гарантии и свой кусок от экономического бума, а молодежь — возможность получить высокооплачиваемую работу, а не роль уборщиков и охранников.
Скорее всего, Абхазия уже давно бы вошла в состав России, если бы не шизофреническая политика Кремля. С одной стороны, Россия помогла Абхазии отбиться от Грузии еще в начале 1990-х и поддерживала ее с тех пор, с другой — до 2008 года держала запрет на торговлю и транспортные связи.
Из-за этого отношение к России в Абхазии сложное. Выжить сами они не смогут ни в военном, ни в экономическом плане (бюджет на 50-70% наполняется вливаниями из России), но память о том, что их бросили одних, изгладится нескоро.
Демографически Абхазия интересна тем, что на титульный этнос приходится только половина населения республики. Во второй половине XX века были периоды, когда доля абхазов составляла всего 15%.
Начинать в Абхазии придется с самых базовых вещей: строительства инфраструктуры и наведения элементарного порядка. Пока в республике такой бардак, что бизнес отжимают даже у инвесторов с административным ресурсом в Москве и знанием абхазских реалий. Влить придется миллиарды, но это деньги окупятся.
Кто будет инвестировать туда в условиях санкций? Захотят ли «Сбербанк» и «Яндекс» открывать там офисы, рискуя попасть под американские санкции? Не все и не сразу, но откроются. Вопрос санкций проще, чем кажется, если смотреть дальше краткосрочной перспективы:
— С Абхазией ситуация не такая острая, как с Крымом. Грузия менее важна для Америки, чем Украина, да и лоббистский ресурс у нее меньше (на Украине есть олигархи с глубокими карманами).
— Геополитика и эпидемия толкают мир к фрагментации.
— Сила американских санкций основана на силе доллара. Но доминирование доллара не продлится вечно, особенно в условиях, когда финансовые власти США в считанные недели создают триллионы из воздуха.
— Часть американской политической элиты давно пришла к выводу, что США надо улучшить отношения с Россией и сосредоточиться на Китае, но до сих пор им мешала инерция остального политического класса. Логика простая: дружить с более слабым против более сильного.
В России давно пытаются создать аналог(и) Кремниевой долины. На сегодня есть две попытки: Иннополис и Сколково. В Сколково многое получилось, хотя широко это не освещается, что огорчает инсайдеров.
У Сколково и Иннополиса есть многие слагаемые успеха: деньги, кадры, инфраструктура, близость к крупным экономическим центрам. Но нет и никогда не будет калифорнийского климата, моря и гор. А это важно для многих людей. Особенно для таких капризных созданий, как сотрудники технологических компаний.
Где есть подходящие природные условия?
— Крым: недостаточно тепло, логистически неудобно, слабая инфраструктура.
— Сочи: тепло, частично есть инфраструктура, но мало места — город и так задыхается от тесноты.
Варианты исчерпаны? Нет, Сочи подойдет, если посмотреть на него в более широком контексте. Исторически Сочи и Абхазия были единым регионом. И (до Кавказской войны) были заселены одними и теми же племенами, что до сих пор видно по сочинским топонимам. В Сочи нет места, но Сочи + Абхазия — другое дело.
Упоминание Абхазии как потенциальной площадки под технологический центр может прозвучать как безумие. Захочет ли этого Абхазия? Как быть с санкциями? Кто будет инвестировать в непризнанную республику, на которую претендует вассал США? В какую копеечку это влетит? Безопасно ли строить технологический центр на неспокойной границе?
Все эти проблемы преодолимы. Просто мы забыли, что такое по-настоящему пассионарная власть, способная мыслить масштабно и далеко вперед.
Чтобы сделать из Абхазии русскую Калифорнию, для начала надо будет договориться с местными элитами (чтобы помогали, а не тормозили процесс) и удовлетворить местную молодежь (чтобы не было желающих бегать с автоматами по лесам). Элиты интересуют политические гарантии и свой кусок от экономического бума, а молодежь — возможность получить высокооплачиваемую работу, а не роль уборщиков и охранников.
Скорее всего, Абхазия уже давно бы вошла в состав России, если бы не шизофреническая политика Кремля. С одной стороны, Россия помогла Абхазии отбиться от Грузии еще в начале 1990-х и поддерживала ее с тех пор, с другой — до 2008 года держала запрет на торговлю и транспортные связи.
Из-за этого отношение к России в Абхазии сложное. Выжить сами они не смогут ни в военном, ни в экономическом плане (бюджет на 50-70% наполняется вливаниями из России), но память о том, что их бросили одних, изгладится нескоро.
Демографически Абхазия интересна тем, что на титульный этнос приходится только половина населения республики. Во второй половине XX века были периоды, когда доля абхазов составляла всего 15%.
Начинать в Абхазии придется с самых базовых вещей: строительства инфраструктуры и наведения элементарного порядка. Пока в республике такой бардак, что бизнес отжимают даже у инвесторов с административным ресурсом в Москве и знанием абхазских реалий. Влить придется миллиарды, но это деньги окупятся.
Кто будет инвестировать туда в условиях санкций? Захотят ли «Сбербанк» и «Яндекс» открывать там офисы, рискуя попасть под американские санкции? Не все и не сразу, но откроются. Вопрос санкций проще, чем кажется, если смотреть дальше краткосрочной перспективы:
— С Абхазией ситуация не такая острая, как с Крымом. Грузия менее важна для Америки, чем Украина, да и лоббистский ресурс у нее меньше (на Украине есть олигархи с глубокими карманами).
— Геополитика и эпидемия толкают мир к фрагментации.
— Сила американских санкций основана на силе доллара. Но доминирование доллара не продлится вечно, особенно в условиях, когда финансовые власти США в считанные недели создают триллионы из воздуха.
— Часть американской политической элиты давно пришла к выводу, что США надо улучшить отношения с Россией и сосредоточиться на Китае, но до сих пор им мешала инерция остального политического класса. Логика простая: дружить с более слабым против более сильного.
(продолжение)
Вопрос безопасности тоже не настолько серьезен: Россия в состоянии справиться с Грузией. А что граница так близко — ну и что же, крохотный Израиль всю историю живет в окружении враждебных соседей.
Технологические центры в Абхазии создавались и в прошлом. В советское время республика не была исключительно курортным и сельскохозяйственным регионом, здесь занимались ядерными и биотехнологиями.
Но даже если оставить за скобками историю про технологический центр, есть еще такой фактор, как огромный неудовлетворенный спрос на жизнь в южном климате. Желательно на берегу моря, в субтропиках. Из одной только Москвы могли бы переехать сотни тысяч, было бы куда. И другого места, кроме Сочи/Абхазии нет.
Вопрос безопасности тоже не настолько серьезен: Россия в состоянии справиться с Грузией. А что граница так близко — ну и что же, крохотный Израиль всю историю живет в окружении враждебных соседей.
Технологические центры в Абхазии создавались и в прошлом. В советское время республика не была исключительно курортным и сельскохозяйственным регионом, здесь занимались ядерными и биотехнологиями.
Но даже если оставить за скобками историю про технологический центр, есть еще такой фактор, как огромный неудовлетворенный спрос на жизнь в южном климате. Желательно на берегу моря, в субтропиках. Из одной только Москвы могли бы переехать сотни тысяч, было бы куда. И другого места, кроме Сочи/Абхазии нет.
Ложная развилка
Любой разговор про экономику неизбежно упирается в политику. Некоторое время назад основатель крупной edtech-компании из топ-20 Рунета написал в своем телеграме: не пора ли России поставить иные цели, кроме территориальной целостности? ВВП, счастье граждан, рождаемость, космос?
Хороший вопрос: какие цели должны быть у России? И каким путем к ним идти?
У политически активной части российского общества есть два полярных взгляда на эти вопросы.
«Патриоты» выступают за активную внешнюю политику, экономическую автономию и (в основном) традиционные ценности. По политической системе четкой позиции нет. Идеологически «патриоты» бывают и очень левые («Прости нас, товарищ Сталин…»), и очень правые («Прости нас, государь император Николай II…»), вплоть до любителей измерять черепа, которые скрупулезно ищут в корнях известных людей еврейских бабушек или армянских дедушек и навешивают на людей смешанного происхождения ярлык «новиоп».
У «либералов» концепция четче. Их идеал — превращение России в «обычную европейскую страну», а единственные критерии успеха — технические метрики вроде роста ВВП и индекса счастья граждан. Путь к этой цели лежит через тотальный косплей Европы и США и внешнеполитический куколдизм.
Уровень организованности и сплоченности у «либералов» выше, а пропаганда эффективнее. Ей верит значительная часть самого образованного и обеспеченного слоя населения, а самый заметный интеллектуал «либералов» Сергей Гуриев (внесен в список иноагентов) звучит из каждого утюга.
Оба лагеря сильно отличаются друг друга взглядами, но одинаково подходят к формулированию целей. Цели формулируются через экономику и культуру.
Растить ВВП, чтобы что? Чтобы покупать айфоны, а не андроиды? Это неплохо, я сам предпочитаю айфон. Но правильно ли ставить это во главу угла? Рост ВВП может быть только средством, а не самоцелью.
А индекс счастья — это о чем? Разные народы воспринимают счастье по-разному и отвечают об уровне счастья по-разному. Стремление к счастью, по большому счету, самообман: на деле люди стремятся не к счастью, а к превосходству друг над другом.
При постановке цели надо идти от основ. От того, что двигает нами, хотим мы того или нет. Люди — живые организмы, а государства — человеческие сети. Ответы надо искать прежде всего в биологии.
С точки зрения биологии цель любого организма — выжить, получить преимущество и максимально распространить свои гены. Особенность человека лишь в том, что мы можем оставить не только генетический, но и культурный след.
Государства подчиняются той же программе: выжить, получить всеми правдами и неправдами преимущество и как можно дальше распространить свой титульный этнос(ы) (гены) и культуру (мемы).
Программа «выживание — доминирование — экспансия» зашита в нас на уровне инстинктов. Через несколько лет после рождения мы уже носимся с палками и пистолетиками друг за другом, позже — строим империи в Civilization и Total War, а во взрослом возрасте стремимся к богатству, известности и славе. Тот самый предприниматель, которого я упомянул в первом абзаце, начинал с нескольких не особо удачных стартапов, потом наткнулся на крупную тему и за десять лет раскачал ее до масштаба миллиардной (в рублях) бизнес-империи.
Не нужно специально искать цель для страны. Надо лишь убрать с глаз культурную пелену. Цель всегда одна и та же — экспансия. Или, другими словами, империя.
Люди часто не понимают, в чем практический смысл империи. Они смотрят репортажи про Сирию и Украину, вспоминают запущенные улицы родной Тулы или Новороссийска и их переполняет справедливое раздражение: к чему эти понты? Не лучше ли заняться внутренними проблемами?
Любой разговор про экономику неизбежно упирается в политику. Некоторое время назад основатель крупной edtech-компании из топ-20 Рунета написал в своем телеграме: не пора ли России поставить иные цели, кроме территориальной целостности? ВВП, счастье граждан, рождаемость, космос?
Хороший вопрос: какие цели должны быть у России? И каким путем к ним идти?
У политически активной части российского общества есть два полярных взгляда на эти вопросы.
«Патриоты» выступают за активную внешнюю политику, экономическую автономию и (в основном) традиционные ценности. По политической системе четкой позиции нет. Идеологически «патриоты» бывают и очень левые («Прости нас, товарищ Сталин…»), и очень правые («Прости нас, государь император Николай II…»), вплоть до любителей измерять черепа, которые скрупулезно ищут в корнях известных людей еврейских бабушек или армянских дедушек и навешивают на людей смешанного происхождения ярлык «новиоп».
У «либералов» концепция четче. Их идеал — превращение России в «обычную европейскую страну», а единственные критерии успеха — технические метрики вроде роста ВВП и индекса счастья граждан. Путь к этой цели лежит через тотальный косплей Европы и США и внешнеполитический куколдизм.
Уровень организованности и сплоченности у «либералов» выше, а пропаганда эффективнее. Ей верит значительная часть самого образованного и обеспеченного слоя населения, а самый заметный интеллектуал «либералов» Сергей Гуриев (внесен в список иноагентов) звучит из каждого утюга.
Оба лагеря сильно отличаются друг друга взглядами, но одинаково подходят к формулированию целей. Цели формулируются через экономику и культуру.
Растить ВВП, чтобы что? Чтобы покупать айфоны, а не андроиды? Это неплохо, я сам предпочитаю айфон. Но правильно ли ставить это во главу угла? Рост ВВП может быть только средством, а не самоцелью.
А индекс счастья — это о чем? Разные народы воспринимают счастье по-разному и отвечают об уровне счастья по-разному. Стремление к счастью, по большому счету, самообман: на деле люди стремятся не к счастью, а к превосходству друг над другом.
При постановке цели надо идти от основ. От того, что двигает нами, хотим мы того или нет. Люди — живые организмы, а государства — человеческие сети. Ответы надо искать прежде всего в биологии.
С точки зрения биологии цель любого организма — выжить, получить преимущество и максимально распространить свои гены. Особенность человека лишь в том, что мы можем оставить не только генетический, но и культурный след.
Государства подчиняются той же программе: выжить, получить всеми правдами и неправдами преимущество и как можно дальше распространить свой титульный этнос(ы) (гены) и культуру (мемы).
Программа «выживание — доминирование — экспансия» зашита в нас на уровне инстинктов. Через несколько лет после рождения мы уже носимся с палками и пистолетиками друг за другом, позже — строим империи в Civilization и Total War, а во взрослом возрасте стремимся к богатству, известности и славе. Тот самый предприниматель, которого я упомянул в первом абзаце, начинал с нескольких не особо удачных стартапов, потом наткнулся на крупную тему и за десять лет раскачал ее до масштаба миллиардной (в рублях) бизнес-империи.
Не нужно специально искать цель для страны. Надо лишь убрать с глаз культурную пелену. Цель всегда одна и та же — экспансия. Или, другими словами, империя.
Люди часто не понимают, в чем практический смысл империи. Они смотрят репортажи про Сирию и Украину, вспоминают запущенные улицы родной Тулы или Новороссийска и их переполняет справедливое раздражение: к чему эти понты? Не лучше ли заняться внутренними проблемами?
(продолжение)
Во-первых, вопрос безопасности. Империи никогда не возникают из тщеславия, а всегда по необходимости. Некое государство в попытке выжить стремится подавить соседей и усилиться за их счет. Если дела идут удачно, государство прирастает в размерах. Но конкуренты в ответ тоже стремятся усилиться. Ради сохранения баланса сил экспансию приходится продолжать, и однажды государство просыпается в статусе империи.
Не играть в эту игру невозможно. Тот, кто отказывается от экспансии, сам становится жертвой.
Экспансию надо вести в том числе военными методами. Вопреки рассказам модного писателя Харари, войны не устарели и не устареют, пока существуют люди в их нынешнем виде.
Воевать надо регулярно — и не только для роста, но и для поддержания статуса-кво. Политическая власть базируется на смеси страха и уважения, причем первое перетекает во второе. Со сменой поколений страх улетучивается, и его надо поддерживать периодическими сеансами устрашения. Когда страх уходит, наглеть начинают даже самые маленькие игроки.
В 1996 году Россия была в шаге от военной победы в Первой чеченской войне, но уступила политически. К 1999 году чеченские лидеры осмелели настолько, что самые амбициозные планировали дойти до Волгограда и Ростова-на-Дону. Нетрудно представить себе судьбу населения на этих территориях: истребление, рабство или изгнание. В лучшем случае — жизнь в шариатском государстве с чеченцами в качестве правящей касты.
Во-вторых, экономика. Империя — это обширный внутренний рынок и доступ к рынкам зависимых стран.
Самые большие деньги делают на дефицитных и сложных товарах. Не каждой стране под силу разработать собственную ОС, пассажирский самолет, 5G-оборудование или вакцину от опасного вируса. Но еще труднее завоевать внешние рынки. Когда твои компании выходят на территории противника, включаются политические факторы. Гегемон всегда найдет повод помешать чужому мессенджеру, изгнать чужого производителя электроники или запретить колониям использование чужой вакцины.
Помимо обширного рынка, империи могут концентрировать колоссальные ресурсы на прорывных научных и технологических проектах. США и СССР стали первыми в космосе, потому что а) получили разработки и специалистов менее удачливой империи (Германии) и б) обладали самыми большими экономиками на тот момент.
В фильме Дудя про Кремниевую долину несколько раз проговаривается, что область залива Сан-Франциско стала главным технологическим центром мира якобы благодаря особому набору ценностей: терпимости к неудачам, открытости и т.п. Ценности имеют значение. Но для успеха Кремниевой долины куда важнее была победа США во Второй мировой войне. Америка стала империей, доллар — главной резервной валютой, а американские военные начали вливать в разработку новых вооружений огромные деньги. Когда российские компании упрекают в нежелании и неспособности развиваться за рубежом, редко вспоминают, что внешняя экспансия дается легче при наличии политического контроля над внешними рынками и печатного станка, который обеспечит инвесторов любым количеством денег, а инфляция размажется на весь мир (в интервью Дудя об этом проговаривается инвестор Николай Давыдов).
У оседлых народов превращение в империю во все времена вело к расцвету наук и технологий. У арабов это случилось после создания халифата, у Великобритании — когда она была владычицей морей и мастерской мира (XVIII — начало XX века), у Германии — в эпоху Второго и Третьего Рейха (1871-1945), у СССР — после Второй мировой войны. Это были очень разные империи с разными ценностями.
Хорошо, империя определенно дает серьезные преимущества. Но это сложный и опасный путь. Не проще поступиться чувством собственного достоинства и встроиться в чужую империю?
Такой вариант рассматривался российскими властями в 90-е и ранние 2000-е (проброс о вступлении России в НАТО). Но это не решит проблемы с безопасностью и экономикой, а только усугубит их.
Во-первых, вопрос безопасности. Империи никогда не возникают из тщеславия, а всегда по необходимости. Некое государство в попытке выжить стремится подавить соседей и усилиться за их счет. Если дела идут удачно, государство прирастает в размерах. Но конкуренты в ответ тоже стремятся усилиться. Ради сохранения баланса сил экспансию приходится продолжать, и однажды государство просыпается в статусе империи.
Не играть в эту игру невозможно. Тот, кто отказывается от экспансии, сам становится жертвой.
Экспансию надо вести в том числе военными методами. Вопреки рассказам модного писателя Харари, войны не устарели и не устареют, пока существуют люди в их нынешнем виде.
Воевать надо регулярно — и не только для роста, но и для поддержания статуса-кво. Политическая власть базируется на смеси страха и уважения, причем первое перетекает во второе. Со сменой поколений страх улетучивается, и его надо поддерживать периодическими сеансами устрашения. Когда страх уходит, наглеть начинают даже самые маленькие игроки.
В 1996 году Россия была в шаге от военной победы в Первой чеченской войне, но уступила политически. К 1999 году чеченские лидеры осмелели настолько, что самые амбициозные планировали дойти до Волгограда и Ростова-на-Дону. Нетрудно представить себе судьбу населения на этих территориях: истребление, рабство или изгнание. В лучшем случае — жизнь в шариатском государстве с чеченцами в качестве правящей касты.
Во-вторых, экономика. Империя — это обширный внутренний рынок и доступ к рынкам зависимых стран.
Самые большие деньги делают на дефицитных и сложных товарах. Не каждой стране под силу разработать собственную ОС, пассажирский самолет, 5G-оборудование или вакцину от опасного вируса. Но еще труднее завоевать внешние рынки. Когда твои компании выходят на территории противника, включаются политические факторы. Гегемон всегда найдет повод помешать чужому мессенджеру, изгнать чужого производителя электроники или запретить колониям использование чужой вакцины.
Помимо обширного рынка, империи могут концентрировать колоссальные ресурсы на прорывных научных и технологических проектах. США и СССР стали первыми в космосе, потому что а) получили разработки и специалистов менее удачливой империи (Германии) и б) обладали самыми большими экономиками на тот момент.
В фильме Дудя про Кремниевую долину несколько раз проговаривается, что область залива Сан-Франциско стала главным технологическим центром мира якобы благодаря особому набору ценностей: терпимости к неудачам, открытости и т.п. Ценности имеют значение. Но для успеха Кремниевой долины куда важнее была победа США во Второй мировой войне. Америка стала империей, доллар — главной резервной валютой, а американские военные начали вливать в разработку новых вооружений огромные деньги. Когда российские компании упрекают в нежелании и неспособности развиваться за рубежом, редко вспоминают, что внешняя экспансия дается легче при наличии политического контроля над внешними рынками и печатного станка, который обеспечит инвесторов любым количеством денег, а инфляция размажется на весь мир (в интервью Дудя об этом проговаривается инвестор Николай Давыдов).
У оседлых народов превращение в империю во все времена вело к расцвету наук и технологий. У арабов это случилось после создания халифата, у Великобритании — когда она была владычицей морей и мастерской мира (XVIII — начало XX века), у Германии — в эпоху Второго и Третьего Рейха (1871-1945), у СССР — после Второй мировой войны. Это были очень разные империи с разными ценностями.
Хорошо, империя определенно дает серьезные преимущества. Но это сложный и опасный путь. Не проще поступиться чувством собственного достоинства и встроиться в чужую империю?
Такой вариант рассматривался российскими властями в 90-е и ранние 2000-е (проброс о вступлении России в НАТО). Но это не решит проблемы с безопасностью и экономикой, а только усугубит их.
(продолжение)
Даже в усеченном после 1991 году состоянии Россия слишком большая. США (или Европа, если когда-нибудь снова отрастит яйца) могут принять нас в качестве младшего партнера только после разоружения и расчленения на части. Разделить регионы с преобладанием русского населения труднее, чем отсечь национальные окраины (Татарстан, Кавказ), но вполне достижимо. Амбициозные и решительные политики без тормозов могут слепить новую идентичность за короткое в историческом масштабе время.
Что означает распад для нас? Экономическую разруху. Войны между новообразованными государствами. Агрессию соседей, в первую очередь, Украины.
Защитит ли новый покровитель от междоусобных войн и нападения соседей? Не только не защитит, но и приложит все силы для дальнейшего ослабления. В период самых теплых отношений с США американские президенты говорили о дружбе, но американские военные и спецслужбы продолжали рассматривать Россию как противника. Замминистра обороны Перри мотался по всему бывшему Союзу с целью ликвидации военных объектов и вывоза образцов вооружений и специалистов, а спецслужбы помогали чеченским боевикам. У нас принято обижаться на такое «неблагодарное» поведение западных партнеров, но с точки зрения собственных интересов они все делали правильно: противника надо добивать до конца. Нам еще повезло, что США в 90-х расслабились и действовали не так активно, как могли бы.
Что до экономики, то даже если мы встроимся в чужую империю без распада и масштабного разоружения, экономического выигрыша не будет. Победившая сторона постарается зацементировать свое первенство, а для этого самые конкурентные отрасли российской экономики надо будет уничтожить или взять под контроль. В качестве примера можно посмотреть, что ведут себя США со своими самыми верными союзниками: европейские компании регулярно штрафуют (1, 2), а когда получается — захватывают (1, 2, 3).
Если Россия хочет быть богатой и технологически развитой, то нет другого пути, кроме сохранения самостоятельности и агрессивной экспансии.
Нарастающий конфликт с США и их союзниками происходит не из-за агрессивности России, а из-за недостаточной агрессивности России. На той стороне чувствуют нерешительность и воспринимают это как сигнал: никаких компромиссов, надо дожимать до безоговорочной капитуляции.
Даже в усеченном после 1991 году состоянии Россия слишком большая. США (или Европа, если когда-нибудь снова отрастит яйца) могут принять нас в качестве младшего партнера только после разоружения и расчленения на части. Разделить регионы с преобладанием русского населения труднее, чем отсечь национальные окраины (Татарстан, Кавказ), но вполне достижимо. Амбициозные и решительные политики без тормозов могут слепить новую идентичность за короткое в историческом масштабе время.
Что означает распад для нас? Экономическую разруху. Войны между новообразованными государствами. Агрессию соседей, в первую очередь, Украины.
Защитит ли новый покровитель от междоусобных войн и нападения соседей? Не только не защитит, но и приложит все силы для дальнейшего ослабления. В период самых теплых отношений с США американские президенты говорили о дружбе, но американские военные и спецслужбы продолжали рассматривать Россию как противника. Замминистра обороны Перри мотался по всему бывшему Союзу с целью ликвидации военных объектов и вывоза образцов вооружений и специалистов, а спецслужбы помогали чеченским боевикам. У нас принято обижаться на такое «неблагодарное» поведение западных партнеров, но с точки зрения собственных интересов они все делали правильно: противника надо добивать до конца. Нам еще повезло, что США в 90-х расслабились и действовали не так активно, как могли бы.
Что до экономики, то даже если мы встроимся в чужую империю без распада и масштабного разоружения, экономического выигрыша не будет. Победившая сторона постарается зацементировать свое первенство, а для этого самые конкурентные отрасли российской экономики надо будет уничтожить или взять под контроль. В качестве примера можно посмотреть, что ведут себя США со своими самыми верными союзниками: европейские компании регулярно штрафуют (1, 2), а когда получается — захватывают (1, 2, 3).
Если Россия хочет быть богатой и технологически развитой, то нет другого пути, кроме сохранения самостоятельности и агрессивной экспансии.
Нарастающий конфликт с США и их союзниками происходит не из-за агрессивности России, а из-за недостаточной агрессивности России. На той стороне чувствуют нерешительность и воспринимают это как сигнал: никаких компромиссов, надо дожимать до безоговорочной капитуляции.