NEW BOT Телеграм, страница

О том, почему электронная музыка все чаще звучит так, будто предназначена для музейных залов:

В течение прошлого года западные издания не раз писали, что электронные музыканты за последние несколько лет начали выпускать все более концептуальные альбомы. Так, известный британский журналист Саймон Рейнольдс выпустил огромную колонку, в которой рассказал, что его взаимодействие с новыми альбомами подчас напоминает поход в галерею: прослушивание треков дополняется обязательным чтением сопровождающих материалов и просмотром видео-арта. В связи с этим критик предложил ввести понятие «концептроники». Оно объединяет кучу стилей вроде вапорвейва и хонтологии, представители которых в ходе экспериментов стали усложнять структуру своих работ и уделять их текстовому сопровождению не меньше внимания, чем самой музыке. И хотя термин, предложенный журналистом, пока так и не прижился, а статья подверглась основательной критике, в ней есть любопытные идеи и наблюдения.

Значительная часть музыкантов, которых журналист предлагает называть представителями концептроники — выпускники художественных вузов. Они обладают отличными презентационными навыками, ссылаются в своих текстах на труды по критической теории и философии, умеют находить финансирование под сложные концептуальные проекты — в общем располагают всеми способностями, которые дает человеку крутая академическая среда. Одним из таких музыкантов Рейнольдс называет американца Chino Amobi, чей альбом Paradiso, вышедший в 2017 году (кстати, признанный лучшим релизом года журналом The Wire), создан в коллаборации с 22 продюсерами, дополнен 15-минутным анимационным фильмом и кипой аннотаций.

По сравнению с творчеством представителей еще одного высоколобого направления электроники – IDM-а 90-х годов (например, c альбомами Autechre, Aphex Twin и Luke Vibert) – музыка новой волны не подойдет для фонового прослушивания и скорее предназначена для вдумчивого изучения. В целом концептроника больше похожа на сложносоставное художественное высказывание, чем на привычные уху мелодические структуры. Еще одно её явное отличие от IDM заключается в подаче – тексты к релизам 90-х были напичканы инфантильным юмором, а не отсылками к трудам теоретиков постструктурализма.

Тем не менее, по словам Рейнольдса, продюсеры IDM-а и концептроники находятся в схожей позиции относительно мейнстримовой танцевальной музыки. И если первые брали за основу техно и хаус, а затем размывали их танцевальные импульсы, чтобы создать более созидательные произведения, то вторые (в пример приводятся Amnesia Scanner, M.E.S.H. и Arca) поступают аналогичным образом, используя в качестве отправной точки современные виды электроники. При этом, несмотря на то, что питательной средой для обоих направлений стали танцевальные жанры, IDM и концептроника — это прежде всего музыка для ума, а не для тела. Она не вызывает рефлекторного желания двигаться и органично звучит в музейном пространстве.

Другой характерной особенностью концептроники, по словам Рейнольдса, стала тенденция к формированию отдельных миров (World Building), обрамляющих альбомы. Помимо многостраничных текстовых аннотаций, артисты используют CGI и гейм-анимацию для построения собственных фикционных вселенных. Так, музыку британского электронщика Recsund, по мнению критика, нужно воспринимать в неразрывной связи с видеорядом, которым она дополняется. Конечно, в течение 2010-х годов заковыристые проекции на экранах стали в обязательном порядке сопровождать даже многотысячные выступления EDM-звезд типа Skrillex, однако там они используются лишь для визуализации музыкальных настроений, а в концептронике видеоряд создает новые нарративы.

Примечательно, что в конце своей колонки Рейнольдс признается, что не особо любит концептронику и получает мало удовольствия от ее изучения. Тем не менее критик видит в ней естественный путь развития электроники и сравнивает с постпанком, который в свое время вышел за рамки звуковых шаблонов рока 60-х и 70-х годов в угоду ломанной ритмике, экспериментам и исследованиям неизвестных звуковых областей.

70 views17:16