Чем ближе она приближалась к берегу, тем крупнее становились темные точки, копошащиеся на мелководье. Их очертания медленно прояснялись и очеловечивались: вот стайка мелких детишек хохочет, брызгаясь друг в друга, пока мимо медленно проплывает кролем крупный, похожий на старого моржа, мужик. Его покрасневшая лысина жирно блестит на солнце. Наверняка вечером, когда голова начнет облазить, морж пожалеет, чтобы забыл помазать ее солнцезащитным кремом.
Лизе даже стало его немного жалко. Не то чтобы она ненавидела всех этих людей на пляже. Точнее, оборотней. Просто ей не хотелось, чтобы ее касались их взгляды и мысли. Чтобы кто-то разбирал ее тело на части, оценивал, смаковал, презирал, восхищался, завидовал, сравнивал. Без одежды она чувствовала себя моллюском, чью ракушку вскрыли ножом, обнажив беззащитные нежные внутренности. Пусть все вокруг просто смотрят, Лиза чувствует так, будто трогают мозолистыми пальцами. А она никак не может это остановить и просто хочет, чтобы все побыстрее кончилось.