Когда обезболивающее перестает действовать, это видно. И слышно. Начнем с трамадола, сказал онколог, посмотрим, не поможет – перейдем на наркотики. Не помогло, сутки смотрели и слушали. В восемь утра звоню в диспансер. Онколог в двух до восьми. Но сначала все по записи, лучше к концу приема. Приезжаю к семи. Третий. Не помогло, подтверждает онколог, переходим на наркотики. Ищет карточку. Не находит. Сестра находит. Врач пишет бумагу. Это бесплатно, говорит. Получать здесь? Что вы, это же наркотики. В свою поликлинику, к участковому. Без двадцати восемь, уже не успеваю. Дома даю два трамадола. Почти подряд. Кое-как помогло. Ночи нет. В восемь утра в своей поликлинике. В регистратуру уже очередь. Поверх голов спрашиваю. Ваш участковый сегодня с четырех. К заведующей. Ваш участковый сегодня с четырех. Объясняю про онкологию и болевой синдром. Спрашивает, понял ли я про участкового. Объясняю еще раз. Просит не кричать. Берет мою бумагу и идем к старшей сестре. Кабинет закрыт. Предлагает подождать, у них проверка, все бегают. Объясняю уже про проверку. Безмолвная трехчасовая очередь вздрагивает и смотрит на нас. Заведующая убегает искать старшую медсестру. Через десять минут та приходит. Адекватная, замотанная. Все понимает. Давайте бумагу. Осталась у заведующей. Посылает кого-то искать заведующую. Через десять минут та приходит. Нет карты. Ору. Вдвоем приносят карту. Теперь нужен врач, чтобы оформить бумаги. Отрывают от трехчасовой очереди. Пишу расписку. Это же наркотики. Все документы, паспорта, полисы. Ушли делать ксерокопии. Пришли. Сорок минут на заполнение бумаг. Если в стационар или хоспис, или все бывает – сдать остаток день в день. Получать здесь? Что вы, это же наркотики. Дает адрес аптеки. Час езды. Говорит, что если там нет данного лекарства, то надо снова к онкологу переоформлять бумагу. Потом снова к ним. Расписание внизу. Говорю, что ненавижу эту страну. Зря, отвечает. Звоню в нагугленную аптеку, занято, занято, занято. Ответили. По наркотикам справок не даем. Печать внизу поставьте, напоминает сестра. К печатям очередь. Говорят уже двадцать минут нет ее. Ругаются друг с другом. Стучу по оргстеклянной перегородке. Приходит другая, говорит, что та у руководства. Проверка. А она не имеет права и это не ее работа. Ладонью сильно бью по перегородке. Слышно, как у них что-то падает. Охранник встает и идет ко мне. Оборачиваюсь, отворачивается. Приходит третья, за три секунды всех пропечатывает. Поехал. Лекарство есть. Даю бумаги. Через десять минут получаю коробочку и копию номерного рецепта. Для полиции. Это же наркотики. Влетаю в подъезд. Под ногой хрустит очередной шприц. И кодовый замок от них не помогает. На лестнице слышно, что трамадол уже не действует. Куртку на пол, таблетку в рот. Запей, запей, не спеши. Еще полчаса. Вроде заснула. Заснула. Тишина.

12.12.2014

потому что я с дыбой твоей сочетаясь
вспомню папу татарских святых кочубея
посчитай мою боль размотав до китая
грязный жгут горизонта ремни портупеи

потому что от ярости тихой тупея
разрывая сугробы твои до листвы и
до края по кругу идут вертухаи
подыхают на верстах твоих вестовые

потому что тому что не будет предела
нас учила дебелая с халой на куполе
толи почки у дочки ее приболели
толи это медичка с похмелья напутала

кто бы выжил неделю торча в санатории
где от порчи и сглаза гоняли юродивых
вот такие я помню уроки истории
вот такая мне слышалась музыка вроде бы

«Я верю, что слово, использованное неправильно, искажает мир»