Достоевский в переводе теряется, и не знаю, как это можно передать вообще — вероятно, смотреть, как это переведено в изданиях; но есть у меня бооольшие сомнения, узнаваем ли в каких других языках этот оборот.

Игра языками тоже наверное вряд ли возможна на английском (а вот на других да!), просто привет, moloko и malchik.

И да, мне ощутимо хочется и самой — перевестись далеко.

Нет, я не закрываю канал.

Я была приемной мамой; постановление об опеке имеет классную формулировку "моральные качества опекуна", и в случае малейших сомнений в них ребенка можно изъять одним днем.

До совершеннолетия дочери я фильтровала каждое свое слово в сети и каждый проект, а мой сайт с фотопроектами, где я в том числе использую свое тело, лежал заколоченным — статус off — несколько лет.

если я пойду и долиною смертной тени, да не убоюсь я зла

И инстаграм тоже не закрываю. Только изменила слова-которые-нельзя-называть, на такой оборот:

#нет***, изменено в связи с вступлением в силу и во исполнение федерального закона от 04.03.22 № 32-ФЗ, а также федерального закона от 04.03.22 № 31-фз.

Тем временем мне пишут, что сделали еще и перевод на эстонский. С комментариями от переводчицы в виде ссылок на то, о чем именно я говорю.

"Mari-Vivian Ellam made translation to Estonian too after I posted your poem to Estonian feminists FB group. She added some comments and links marked with her initials (mve)"

Спасибо всем большое, найдено; если будет недостаточно, я еще напишу.

...Вот и настал тот день, когда я поняла, нахуя нужна функция в мессенджерах "удалить у меня". А раньше такая: да зачем! да кому это может быть нужно!

Возвращаясь к теме этого канала (пока ситуация, о которой я писала вчера, разрешается прямо сейчас и я держу кулаки):

А вы же все понимаете, что блинная речь патриарха Кирилла — это обозначение, что скоро статья за пропаганду превратится в уголовную?

«Восемь лет идут попытки уничтожить то, что существует на Донбассе, — сказал глава РПЦ. — А на Донбассе существует неприятие, принципиальное неприятие так называемых ценностей, которые сегодня предлагаются теми, кто претендует на мировую власть. Сегодня есть такой тест на лояльность этой власти, некий пропуск в тот «счастливый» мир, мир избыточного потребления, мир видимой «свободы». А знаете, что это за тест? Тест очень простой и одновременно ужасный — это гей-парад. Требования ко многим провести гей-парад и являются тестом на лояльность тому самому могущественному миру; и мы знаем, что если люди или страны отвергают эти требования, то они не входят в тот мир, они становятся для него чужими».

Патриарх напомнил, что гомосексуализм осуждается учением православной церкви, таким образом получается, что специальная военная операция, которую РФ ведет в Украине вот уже десятый день, отвечает интересам РПЦ. «Если человечество признает, что грех не есть нарушение Божиего закона, если человечество согласится с тем, что грех — это один из вариантов человеческого поведения, то на этом закончится человеческая цивилизация. А гей-парады и призваны продемонстрировать, что грех — это одна из вариаций человеческого поведения. Вот почему для того, чтобы войти в клуб тех стран, необходимо обязательно провести гей-парад. Не сделать политическое заявление «мы с вами», не подписать какие-то соглашения, а провести гей-парад. И мы знаем, как люди сопротивляются этим требованиям и как это сопротивление подавляется силой. Значит, речь идет о том, чтобы силой навязать грех, осуждаемый Божиим законом, а значит, силой навязать людям отрицание Бога и Его правды» - то есть те, кто с оружием в руках противостоят силам РФ, ДНР и ЛНР, по мнению патриарха, сражаются за право проводить гей-парады.

«Поэтому то, что сегодня происходит в сфере международных отношений, имеет не только политическое значение. Речь идет о чем-то другом и куда более важном, чем политика. Речь идет о человеческом спасении… И все то, что связано с оправданием греха, осужденного Библией, и является сегодня тестом на нашу верность Господу, на нашу способность исповедовать веру в Спасителя нашего», — сказал патриарх — и тем самым подвел теоретическую базу под свое утверждение, что Россия в эти дни ведет духовную борьбу с Западом: «Все то, что я говорю, имеет не просто какое-то теоретическое значение и не только духовный смысл. Вокруг этой темы сегодня идет реальная война*. Кто нападает сегодня на Украину, где восемь лет идет подавление и истребление людей в Донбассе; восемь лет страданий, и весь мир молчит — что это означает? Но мы-то знаем, что наши братья и сестры реально страдают; более того, могут пострадать за свою верность Церкви.

«Все сказанное свидетельствует о том, что мы вступили в борьбу, которая имеет не физическое, а метафизическое значение, — резюмировал глава РПЦ. — Знаю, как, к сожалению, православные люди, верующие, избирая в этой войне* путь наименьшего сопротивления, не размышляют о всем том, о чем мы сегодня с вами размышляем, а идут покорно по тому пути, который им указывают сильные мира сего». И призвал продолжать «борьбу с грехом».

(с) Независимая газета

*Роскомнадзор считает такое наименование конфликта недостоверной информацией и предписывает СМИ обозначать происходящее в Украине как «специальная военная операция».

("гомосексуализм" на совести автора/редактора)

Девочка в Польше! Всё.

Мне кажется это вообще лучшее что я сделала (и вы, спасибо большое). Годная воспиталка — это вот так))

Жилье ищу для нее (+взрослая и еще одна девочка с ней) пока в Новой Сули по всем каналам, что вы мне раньше дали; если есть что на примете, буду рада прямому контакту, но если вы загружены своим — не надо, найдем.
(UPD: нашлось, ага)

viva la vie

Продолжаю собирать фотодокументы эпохи.

Было бы классно видеть такие уведомления и про людей. Как в жж раньше метки были, помните? "Этот человек думает, что в насилии надо выслушать обе стороны", "этот человек кричал "Крым наш", "этот человек может частично или полностью находиться под контролем российского государства".

Мои мысли по всему, что происходит, таковы.

1) Я очень очень очень зла на запад и на это прекраснодушное "ну мы вам прикрутим все, чтоб вы быстрей решили проблему". На заигрывание годами с той же самой силой, которой сейчас выражается неодобрение. На финансовую поддержку ее.

2) Я прекрасно помню, как жить с насильником и как от него убегать. Я убегала дважды ( в ночи, торопясь успеть до ключа в двери, собирая в сумку, что смогу), и один раз вернулась, сильно заболев, это меня тогда морально уничтожило. Родственница с его наущения выписывала мне препаратики, он объявил меня сумасшедшей, да я и сама в это верила. Not anymore.

3) Я полностью перешла в режим доверия себе. Счастлива этому. Затык, длившийся всю мою жизнь, просто исчез. Вот это вот — раз столько людей обращались со мной так плохо, наверное дело во мне? Раз никто не встал на защиту, раз даже мама предала, наверное я просто вот такое говно, недостойное жить?
Ведь я не дралась до последней капли крови, ведь я не убежала, ведь я не остановила — ну значит и заслужила?

Нет. Не значит. Люди бывают мудаки, вот и все. Вот и все.
Те, кто обвиняют жертву, всегда мудаки. Да, сейчас тоже.

В этой стране есть те, кто голосовал за П-правительство, и есть те, кто голосовал против. Я не несу ответственности за все, сделанное против моего выбора.

А вот это прекраснодушие формата "ну вы прост выйдите с протестами и он послушается" всего лишь доказывает, что говорящие живут не в стране с тоталитаризмом. Точно так же как и с насильником не поможет "просто поговорить". Там, где протесты что-то решают, обычно такой хуйни не происходит.

А там, где протесты не решают ничего, выходили и огромные толпы годами, и ничего не менялось. Беларусь. Россия. Америка и Вьетнам, привет.

4) Эта страна для меня умерла, та Россия, которая "за все хорошее", хипстерская, свободная итд. Она была небольшая и она умерла. Кракожия, знаете такое государство?

Я очень непопулярна (была?) в среде своих коллег, журналистов и нкошников, тк всегда думала, что Россию ничто не спасет, здесь все мертвое еще с карамзинских времен (а раньше просто не знаю) и надо уезжать. Я очень-очень не разделяю идеи хождения в народ интеллигентского, вот щас мы все объясним, щас научим итд.
Да, конечно же есть исключения, но в глобальной массе это территория насилия, последовательно веками выбиравшая насилие, смирившаяся с ним, тут — так.

Доказывается радостным ату по указке на всех, кто сверху объявлен подходящей мишенью. В стремлении угодить и дополнительного приказа не надо. Да, отличным примером стал закон о пропаганде.

Делать с этим — ничего. Уезжать, сыпать солью.

Дальше мы выходцы из страны, которая умерла, едем жить другую жизнь.
А тут остаются те, кто все вот это выбирает. За них не переживайте, объединяться вокруг притеснятелей-угнетателей они умеют отлично.

Я глазами своими на улицах вижу машины с Z. С намнестыдно.

Я хочу сцарапать с себя этот паспорт и это гражданство как хотела сцарапать фамилию насильника и город Самара в паспорте.

Второе мне удалось целиком и я этому рада, и точно знаю, что это имеет значение. К первому приложу все усилия. Я родилась в Молдавии и это и есть моя родина. А жить я хочу во всем мире. Только бы он был живым.

Блять ну естественно есть те, кто не могут уехать, это по умолчанию, и будут они к сожалению в заложниках. Да и уже есть в заложниках — родных, профессии, того, что держит.

Не представляю как иначе.

Так странно и дико сейчас соединяется во мне все, что я чувствовала практически всю мою жизнь: пазлл со вставшими на место кусочками.

Невозможность и отказ читать книги, написанные в России (причем это не равно "на русском", именно живущими тут людьми), всё кроме поэзии, но и ее недолго, потому что передоз.

Невозможность и отказ работать с мифами и сказками Руси, вот просто — как сказковедка — не могла, только с северной и южной частью, но они совсем другие, и отделиться бы им уже окончательно.

Смотреть фильмы, снятые здесь — в них либо черная страшная честная гниль, либо фасадная фальшь, вот и все.

Фасадная фальшь. Это то, что я чувствовала всегда. И дома — и разлитой за пределами, в форме страны.

да, есть хорошие люди
да, есть добрые

Но у них тоже — язык насилия и страдательного залога. Ну а что мы можем. Терпеть надо. Повсеместное неверие. Отсутствие уважения к себе и другим. Достоинства. Чести, направленной на жизнь, а не на смерть (бунтарский героизм-то туда же, на смерть). К себе и к другим равно бережного спокойного отношения.

Внутренней не-обреченности и не-пустоты.

Иных — единицы.

Все это про одно. И: я думала, мы с друзьями просто вот ну так получается все болеем, депрессии просто вот повсеместные, все так или иначе с диагнозами вокруг, итд итд итд.

Нет. У нас нормальная реакция на ненормальную обстановку. Это фонит радиация лжи. Фасада, выстроенного заборчиком вокруг черной дыры. Дыры легитимизированного насилия.

Очень очень очень давно эта дыра — я не знаю начала; что ни открой, какой документ эпохи ни возьми, хоть Карамзина, хоть Радищева, а хоть вот нынешних документалистов. Идеология сильного и слабого, идеология унижения и страха. "Место проклятое".

Русский балет? построенный на насилии целиком. Русская литература? Легитимизация языка насилия и вот этого упоенного стыжения себя самое (и замирания в нем). Безусловно талантливая и тем еще более разрушающая (о, мои бесконечные спичи о преподавании руслит в школе как о национальном самоуничтожении). Русская наука? Ох даже не буду начинать.

"Ну, так вот оно все устроено, что поделать, приходится терпеть".

Я это видела, я это не переносила и при этом думала: ну, это ведь тоже я, это ведь все мое, чо я отстраняюсь...

Нифига, неа, нет. Как и в семье с насильником, это иллюзии и это попытки присвоить себе роль агрессора, чтобы хоть не спятить. Так психика защищается.

Нет; это не мое. Мне это не нужно. Я не хочу с этим мириться и строить пятачок своей красивой жизни на радиационном фоне фасадной лжи.

Я не верю и очень давно не верила, что здесь что-то можно изменить; как и в ситуации насилия в семье, из нее надо рвать когти, а пока ты в ней, есть длящееся ощущение, что "да кому ты нужен, сиди уж не рыпайся, везде так". Я на себе знаю, что это вранье; не везде так, а места, где ты, твоя личность и твой свет не нужны настолько сильно, как рядом с насильником, и вовсе в мире не найти.

"Вы просто ненавидите все русское"; да, только раньше я этого стыдилась. Not anymore.

На первом канале в прямом эфире выступила редакторка с плакатом "вам тут врут"; здорово, но.

Это
в смотрящих телевизор
ничего
не изменит
вообще.

Вот эту битву выиграло насилие давным-давно, и ничего не исправить.

Это блогерке пишет мама. Живая и вроде как любящая до сих пор.

Нет тут ничего.

Как я. Собираю письма на визу и очень переживаю от этого. Про деньги на нее начну переживать позже. Потеряла работу. Подработкой расшифровываю записи людей из Донецка. Такие дела, такие дела. Устала от постоянного напряжения, но это не сравнить с тем, что проходят мои друзья под обстрелами. Читаю ленту с двух сторон, равно и российскую и украинскую, нахожусь в информационном и эмоциональном эпицентре. Это нелегко. Понятны все стороны. Устала от всех сторон. Но это не сравнить с тем, см выше.

Люди в панике проявляют не лучшие свои стороны. Да, это нормально и я понимаю причины. Нет, я не буду это терпеть по отношению к себе. Вообще что-то я перестала терпеть все подряд и всех заранее оправдывать. Если я буду на стороне всех, кто будет на моей. И очень давнюю московскую приятельницу (думала, подругу), которая процитировала часть моих записей и позволила комментаторам писать обо мне гадости, никак не останавливая их, я лишила возможности читать этот канал и заблокирую в остальных местах.

Делаю работу, расшифровки, провожу консультации, пишу что-то кому-то, успокаиваю, даже читаю и смотрю лекции, чтобы быть в форме, даже какой-то спорт, а потом открываю ленту с друзьями и реву взахлеб, реву без предупреждающего сигнала, сразу очень сильно. От их новостей, от бомб, от жестокости, тупой свинской жестокости людей чертового государства, к которому я имею несчастье юридически принадлежать. Им все равно, кого молоть в труху. Я так давно это знаю. Верховное "ату" в любой адрес — очень видно было по закону против ЛГБТ — высвобождает веками взращиваемую тупую ярость и желание уничтожения. А чо они другие, не как я. А чо ты шляпу надел. А чо они.

Это страна, в которую я ездила в детстве и взрослости, страна, в которой я волонтерила, людей которой я очень любила и люблю — а они абсолютно другие, не похожие на нас совершенно. Они витальны. И очень заземлены по-хорошему. Опорой большой.

Я возвращалась однажды из лагеря, где волонтерила, по земле — через всю Украину, маршруткой, блаблакаром, из Кривого Рога до самого Питера. И это было очень мощным опытом. Я видела страну. И дорога, такое чувство, размоталась клубочком, легла и связала меня неразрывно с точкой солнца — от порога до порога.

Теперь от порога до порога во мне кровь.

Конечно, быть не под бомбами и реветь в тихом домике привилегия. Конечно. Я знаю.

И маленький момент, который греет мне сердце эти дни: из моих подработковых расшифровок голос женщины из Донецка с его мягким произношением и словами "повешано", "брала", "сдала", ударениями в словарно неверных местах — звучит голосом моей тетки Ирины, моей бабушки Дины. Моей Молдавии. Детство, и единственный дом на земле, в котором я всегда чувствовала только безопасность.

Когда я возвращалась после молдавского лета в Самару, тоже долго говорила так, и для меня это был восторг, я помню: опять же кусочек солнца и безопасности, защиты под языком. Надо мной за выговор посмеивались.

Я сейчас читаю посты и дискуссии о национализме в России и бывшем СССР. Текст Алины Дадаевой.
Большую дискуссию у Динары Расулаевой.
Я была поражена вот каким комментарием оттуда.

Yuri Shapiro: я сам русский из москвы, однажды разговорился с русскоязычной девчонкой из украины, и вот среди разговора она мне говорит: "у тебя такой сильный русский акцент!". мне так смешно стало: вот тебе на! на моём родном языке у меня акцент. но я подумал: так ведь у неё-то (на мой слух) тоже вполне отчётливый украинский акцент. при этом русский - ей такой же родной как и мне. то есть да, это не у неё неправильный русский, это у меня русский акцент, а у неё - украинский. а язык - он общий, кто может и хочет, тот и говорит.

Думаю об этом.

И английский — тоже не принадлежит одной стране. А в равной степени принадлежит Британии, Америке, Канаде, Индии, многим странам в Африке, и еще наверняка каким-то, которые я не знаю.

Язык моя опора во многом. Но только важно, что на нем говорится, и русский с его пассивным залогом и активной ненавистью во многом был и остается мне триггером. Начиная от моего уменьшительного имени и до определенных голосовых оборотов, чаще мужских, до раскатов агрессии на улицах с характерным гопарским растягиванием слов.

Мой язык уедет со мной, я его запакую.
Я его отсоединяю от этой страны прямо сейчас.

Два факта.

Аккаунт МИД Украины — и памятка для силовиков о запрещенной атрибутике к российскому "празднованию" откусывания Крыма.

В комментах у мида дохрена гомофобии на обоих языках, конечно же, "толерантность це хвороба", но важно не это, а позиция лидера. Как всегда, именно она останавливает травлю. (Или не останавливает, а растит, как у нас).

Если этот поворот действительно происходит прямо сейчас, то это очень мощно, потому что я помню, как рассказывали друзья об огромной агрессии на гей-параде в Киеве.

И еще один коммент оттуда: "Хто вважає цей пост неприйнятним чи пропагандою, їдьте вслід за російським кораблем на рососію!!!"

Моя маленькая, но гордая родина говорит в ответ на предложение пожаловаться русскоязычным, которых дискриминируют в Молдове: да, хочу рассказать про дискриминацию. В Питере и Москве русскоязычными битком набиты автозаки. Дискриминируют, не находите?

Вот тут скрины сообщения посольства и комментариев.

Так, как в России, русских не дискриминируют нигде, и правда.

Что у меня есть?

У меня есть злость, любовь, поэзия под языком и искусство видеть и отражать честно.

А еще у меня есть опыт какой только ни прожитой срани, и оптика. Через которые я и смотрю. Которые я никому не сдам.

Кажется, больше у меня нет ничего. Но это немало.

"Они дошли до конца алфавита и дальше нет языка" (с) Панюшкин

Я смотрю на неживых людей каждый день, это фотографии, сделанные воюющими друзьями. Я каждый день плачу. Идут дни за днями и адаптация происходит. Я не хочу привыкать, поэтому не останавливаю "потребление жесткого контента", останавливаю только время в нем.

Я не образец и у меня нет советов как правильно; есть только мой камертон внутри, он такой. Он говорит, что нельзя привыкать и надо видеть; мне надо.

И еще — я не останавливаю и ничто другое. Не останавливаю жизнь.
Весна у меня есть тоже. И любовь. И книги. И съемки. И магия. И нежный танец руками у вербы.

И попытки найти нужное лекарство во всех городах страны (с помощью друзей удается).

Как и в любом жестком пиздеце — пиздец никогда не монолитен. Жизнь прорастает сквозь любой асфальт, таков урок Остары.

Каждый год из восьми лет назад я была там же, где и есть; волонтерила, голосовала против, писала честное где могла, от сми и блогов до тиндера, господи, да мы с Л познакомились на моей анкете с четкой фразой "Крым не наш". Я там фразы-демаркационные линии написала, чтоб сразу мимо, если не совпали. Да, резкая, да, настолько важно.
Вот и сидим мы обнявшись, совпавшие.

Ездила в Украину, работала на любовь, помогала там детям чувствовать свои эмоции и себя. Помню этот разговор с печальной девочкой из отряда, говорящей мне, ведущей кружка не то про фотографию, не то про психологию: "Зачем я купила белые кроссовки, я живу в Кривом Роге, у нас котлован, у нас все красное. Красная пыль".
Я говорила девочке, что мир большой. Теперь я говорю это сама себе. Мир большой, моей красной пылью за окном он не исчерпывается.

Строчки из расшифровок и редактур прошлой недели таковы:

"Главная цель была вывезти ребенка живым, для этого муж раздобыл пластины стальные, и мы ему сшили бронежилет. Вот, покажем. Сохранилась как память. Бронежилет ребенка. Ну и каску, конечно. Мы его сумками обложили, и вот мы ехали"

"Цель инвестиций: жить лучше (хочет купить машину с подогревом сидений)"

"Может быть, я совсем глупо ответил, но, наверное, пока так”

"Так нервничал, что разбил люстру ногой"

"Увидели такое безумное количество сочувствия — мы даже не ожидали. Мы даже не знали, что нам можно сочувствовать за что-то".

Дни идут. Сегодня двадцать шестой день запретного слова, а должны бы быть запретны эти действия.

Закон о гей-пропаганде станет уголовным, говорит у Карена историк Ирина Ролдугина, опираясь на свои же исследования отношений власти к ЛГБТ.

А я говорила.

Пять фрагментов моей реальности, мозаичное письмо.

1. Не люблю пролетариат и глупость; а что-то глупости сейчас без меры. Высвечивается она во всем. От вопросов в сообществах "А что происходит, почему вдруг все столько старых книг стали продавать" до реплик на заправках: "Да все дорожает, я вот с сестрой разговаривал, она в Голландии живет, у них тоже вот мясо подорожало".
В стоматологии: "Так а чего все программисты уезжают, не пойму. Программы больше не работают, работать нельзя? Странно".

Страшно понимать, что глупыми они и раньше были и дальше останутся; а ведь все они занимают какие-то должности. Учат, лечат, чинят, производят. Вот этими вот мозгами. Ох.

2. Поражает стремление в русскоязычных соцсетях диктовать и оценивать, особенно из-за границы, как мы правильно или неправильно каждый и каждая — пишем, чувствуем, общаемся, реагируем, достаточно ли помогающий контент производим. Это мне видится скрещением поп-психологии с ее магическим мышлением "а ты просто говори о хорошем побольше" и вот этой вот дикой навязчивой идеи о пастырстве народов, так отравившей в России весь artist-класс. Ну вы знаете, поэт в России больше чем поэт, и все такое. Надо нести. Разумное доброе вечное. Иначе пиздец.

Но я нет, я никому в пастыри не нанималась и никому ничего не задолжала тут, только себе — честности. Этого и придерживаюсь.

Никогда во мне не было столько злости и столько fuck off и столько опоры на себя. Надеюсь, оно со мной и пребудет.

3. Моя "французская краска для губ"* — это гладкая писчая бумага. Ее теперь почти нет, а скоро и совсем не станет. На авито бумагу продают по полторы тысячи за пачку.

Я с ноября вернулась к письменным разным практикам, веду их в альбомах-скетчбуках и блокнотиках для разного, придирчиво каждый выбираю — чтоб без линовки, потому что я пишу визуально, словами фотографирую и словами рисую. И вот уж этих альбомов и не достать, а те, что есть, в количестве столь небольшом и цены столь высокой, что я хожу, листаю... В моем придворном книжном вчера был один альбом, по 850. С некрасивой обложкой.

С другой стороны, хорошо хоть я не на пленку снимаю. Там цены вовсе улетели.

4. Невозможно видеть фильмы о войне, любые фрагменты, документальные упоминания, кинохронику, оказываюсь внутри моментально и слезы градом. Вся риторика вбивается осиновым колом в грудь. Потому что это происходит сейчас.

Речь меняется. "Меня бомбит", "и он взорвался", "я как на поле боя" произносить более невозможно, язык ломается, спотыкается, осекается. Это не метафоры. Это. Происходит. Сейчас.

5. Язык вообще очень важная вещь, и не зря принят этот "закон о фейках", запрещающий называть черное черным. Многие говорят: я как будто лишен дара речи, я онемел. Это так и работает, я помню по жизни с насильником, где о насилии нельзя было говорить ни слова, при этом оно длилось годами. Фоном, как телевизор у многих, ага.

Это обесточивает и выбивает почву, размывает реальность, лишает способности на нее опираться и действовать.

При этом люди разделились на два лагеря почти физически ощутимо, и с теми, кто за, я не могу вступать в контакт вообще, вести любые дела, вообще любые, от них как будто радиацией фонит.

Поэтому разговоры стали очень ясные и четкие.

Поговорили с новым ветеринаром о кошечке моей пятнадцать минут, выстраивая правильную схему действий с учетом возможных консульских требований, и о нас всех десять.

Говорит мне:
— Да и не надо было даже пытаться, гуманизм, блин, теория малых дел, расти свой сад... им ничего этого не надо! Они мне говорят радостные: "А и правильно, а вы что, хотите, чтобы было как в Гейропе, хотите гей-парадов?" Да, я хочу гей-парады, я была в Берлине, там весело!

И мы с женой хотим, говорю я. И мы.


*Это Мариенгоф, Циники. Это ирония. Ну вдруг меня кто читает из юных.

Эта страна совершила недопустимую (спец)операцию и будет свёрнута