Недоантропологический дневник (часть 2)
〰️〰️
Один чеченец мне сказал: «Евгения, ты все делаешь сама?!» Я тогда в аэропорту Минеральных вод сказала, что да, все сама. Но я не договорила, что именно его малая родина научила меня брать за себя ответственность в любой ситуации.

Но чеченцы научили меня быть и мягче. Понимать. Терпеть и чаще всего прощать. Когда я слышу браваду с тем, что чеченцы как никто другой пережил бомбардировки, поэтому у них атрофированы многие чувства и нивелированы инстинкты, я закрываю глаза с единственным вопросом: «А что в таком случае говорить о выживших в концлагерях?»

Я заметила странное для меня доминирующее сравнение в чеченском обществе – сравнивать нынешнюю ситуацию с еще более ужасающей по своим масштабам. «Не самый плохой вариант». И я спрашиваю, а зачем сравнивать с еще более критической, когда можно прийти к пониманию и диалогу?

Лично у меня ответа с 2012 года нет. Знаю, что мы очень разные. Настолько, что этот проект по коллективной памяти стал для меня самым сложным в реализации. Нет, мы притерлись с Аббазом Осмаевым. И я с самого начала привыкла нести за себя ответственность в чужой культурной среде, обеспечивать жилье, транспорт и питание. Я закрываю на многое глаза. Проявляю и тренирую терпение.

У меня как-то А.И.Миллер спросил, как мы выиграли грант. Я сказала: «По любви». Я писала заявку так, будто нет никого сверху. Я знала, что мои публикации будут критикуемы чеченскими историками, поскольку в их обществе существует абсолютная монополия на публикации по Чечне: ведь я же не видела и не проживала вместе с ними войны постсоветского периода, не видела смерти и не жила под бомбардировками, поэтому не имею по сути никакого права писать об этом.

Эта странное и очень редуцированное восприятие прошлого и настоящего наотмашь отбивают всякое желание работать по проекту. Потому что всему приходит конец. Я всегда питала особое чувство к Чечне и в плане людей, и в плане недавнего прошлого.

Но сейчас приходит время завершить эту большую историю, поблагодарив и себя за проделанную работу, и каждого респондента, согласившегося мне дать интервью на наш общий страх и риск.

#дневникнедоантрополога

Недоантропологический дневник
〰️〰️
Я буду делиться историями здесь из ряда privacy.

🔘Пустозвоны. «Да ты только позвони, я все решу!» — обычно говорят чеченцы. И бьют себя в волосатую грудь. И когда случается что-то из ряда вон выходящее, пишешь сообщение — его не читают. Игнорируют. Или звонишь, когда реально нужна помощь, твой звонок игнорируют. Или находят интересные отговорки типа «моя дочь наступила на гвоздь», «я плохо себя чувствую», «моя внучатая племянница родила», «меня ждёт жена, ведь я бойкий и словоохотливый только в рабочее время, когда жена меня не видит». Это прям классика жанра. То есть когда случается критическая ситуация на территории Чеченской Республики, максимум, какая приходит помощь — это попытка вызвать тебе такси за 200 рублей. Которые я в состоянии оплатить, если что. И не зависеть ни от кого. Особенно с учетом всего головняка, который следует за принятием этой помощи.

🔘Помощь. «Ты всегда можешь у меня остановиться», — пишет мне и говорит чеченская женщина. Но! Есть одно интересное обстоятельство: «Правда, ты же понимаешь, что я должна спросить у своего молодого человека». Молодой человек уже не молод, разведен, компостирует мозги, занимает не последнюю должность. И почему-то оказывается против (!) того, чтобы его нынешняя пассия все же исполнила свое обещание помочь. Я ответила жестко: «Мне жаль его и тебя заодно».

🔘Махать кулаками после драки. Это мое самое любимое. «Да ты што?! Что же ты мне не сказала?! У меня же тут полно знакомых, связей в Чечне! Ты не чужая!» —обычно так говорят, когда другие чеченцы, отличающиеся все же остатками порядочности, берут и делают, а не треплют языком. Обычно за этим ничего не стоит. Как правило, так говорят, когда уже все свершилось, помощь более не требуется, но сказать-то после свершившегося все же надо красное словцо.

🔘 «Мы — маленький народ с комплексами», — сказал мне один чеченец и был прав. «И очень обидчивый», — добавил мне другой чеченец. Попробуй сказать что-то против. Попробуй назвать вещи своими именами. Попробуй что-то попробовать.

Мне искренне повезло, что у меня есть по одному человеку в Ингушетии и Чечне, на которых я могу всецело положиться. В любое время дня и года. И вы удивитесь. Это вовсе не мужчины. Это сильные женщины.

#дневникнедоантрополога

Еще один город в Чечне
〰️〰️
Можно было бы приурочить это событие к моему приезду в Грозный, но отброшу нарциссизм.

Станица Шелковская Чеченской Республики приобретет статус города.

"Я поручил председателю парламента ЧР Магомеду Даудову провести работу по переводу станицы Шелковской в статус города",

- написал Р.Кадыров. 

Станица Шелковская является административным центром Шелковского района. Согласно информации, размещенной на официальном сайте администрации, он является самым крупным районом Чечни. Всего сейчас в регионе восемь городов - это Грозный, Аргун, Гудермес, Курчалой, Ачхой-Мартан, Урус-Мартан, Шали и Ойсхар.

#чеченскаяреспублика

Чечен-аул
〰️〰️
Выехали из Грозного в настоящие поля. Первым делом заехали в Чечен-аул, знаменитое село.

На въезде в село Аббаз уже фотографировал этот памятник / стелу. На обратной стороне виднеются следы от пуль, поскольку здесь в годы первой «чеченской» шли бои. На памятнике сверху уже добавлена арабская вязь, которая, как мы предполагаем, была сделана в годы перестройки.

Слева вертикальная плита с перечнем фамилий погибших в годы Великой Отечественной войны.

Пока я снимала и фотографировала, Аббаза заметили снизу глава села и его помощник (меня по-чеченски игнорируют) и окликнули. Трудно ездить в поля с местной знаменитостью. Но в нашем научном коллективе он выполняет самую сложную для меня функцию — улыбается и контактирует с окружающими 🌝

#чеченскаяреспублика
#мемориальныйландшафт