Рубрика «Не новость»

Снова и снова возвращаюсь к мысли о том, зачем мы, собственно, читаем. И зачем учим этому детей в школе. Всегда ли мы ищем в книгах ответы? Или иногда просто хотим заблудиться в вопросах, которые они ставят, в мирах, которые они открывают? В
школьной программе, конечно, есть место и для глубокого анализа, и для поиска смыслов, и для погружения в исторический контекст. Мы учим разбирать текст «по косточкам», находить аллюзии, выявлять проблематику. И это важно, бесспорно. Но не становится ли такая «препарированная» литература похожей на сухоцвет – красивый, но лишенный живого дыхания, способного вызвать трепет или смутное томление? Ведь книга – это не только источник знаний или моральных уроков. Это, в первую очередь, опыт. Опыт погружения в чужое сознание, проживания не своей жизни, расширения границ собственного мира. Это та самая магия, которая позволяет нам заглянуть в бездну человеческих страстей или воспарить над обыденностью, «не выходя из комнаты». Помню, как в
детстве читал «Одиссею капитана Блада» не для того, чтобы понять нравы XVII века или изучить пиратские маршруты, а потому, что сердце колотилось от приключений, а воображение рисовало бескрайние морские просторы. Разве не этот первозданный, почти инстинктивный отклик на текст мы рискуем потерять, превращая литературу в исключительно интеллектуальную задачу? Культура передается не только через факты и даты, но и через эмоции, через способность сопереживать, восхищаться, ужасаться. И литература – один из самых мощных проводников этих глубоких, не всегда рационализируемых связей. Может быть, иногда стоит просто позволить книге быть – тайной, мечтой, необъяснимой красотой? Сергей Тарасов

Рубрика«Не новость»
С наступающим, дорогие коллеги!
А теперь о нашем, наболевшем.
О наличном разрыве между уровнями российской филологии и школьного преподавания литературы я уже как-то писал. И я против такого разрыва, что, впрочем, не означает необходимости перегружать школьников непонятной терминологией и заносить их в облака полемики между узкими специалистами.
Читаю книгу, написанную филологами для филологов. И нахожу такие мысли (автор их – покойный литературовед М.М.Гиршман, в свое время создавший в Донецке целую филологическую школу): «…Существует ли угроза того, что научный анализ может «уничтожить» художественное произведение? – «Да, – отвечу я, – такая угроза существует». И спрошу в свою очередь: «А существует ли угроза вненаучного субъективистского произвола, «растаскивающего» Пушкина и Толстого во множество своих обособленно-личных уголков, так что искусство, объединяющее людей, опять-таки уничтожается, перестает существовать?»» Спроецируем это на школьное преподавание литературы. Школьный убого схематизирующий псевдоанализ, конечно, может уничтожить (и уже уничтожил) для учеников литературу как область искусства.Беспредметная риторика итоговых сочинений превратила художественные произведения в зоопарк примеров для поддержки совершенно произвольных и не имеющих никакого отношения к исходному литературному тексту тезисов. В общем, мы и о Сциллу разбились, и Харибда нас утопила. Как всегда, хочется спросить: а есть ли выход? Как мне представляется, системный выход из ситуации едва ли возможен. Но там, где не работает система, возможны внесистемные ходы. Таким ходом мне кажется ставка на личность: там, где учитель – личность, он найдет возможность миновать чудовищ. Где он просто функция, не найдет. Как сказал слепой мальчик из лермонтовской «Тамани»: если Янко погибнет, его девушка останется без нового платка… Вадим Пугач

Рубрика «Не новость»

Вот снова я возвращаюсь к Фицджеральду, к его невероятному умению улавливать зыбкость и красоту иллюзии, к его «Великому Гэтсби». Казалось бы, речь о джазовом веке, о потерянном поколении, но сквозь эти строки проступает нечто совершенно универсальное, касающееся нашего отношения к мечте, к прошлому, да и к самому процессу познания.Мы,
как и Гэтсби, часто стремимся к чему-то идеальному, к той самой «зеленой лампочке на другом берегу», которая кажется обещанием совершенства. В образовании это выражается в погоне за безупречными отметками, за «правильными» ответами, за определенным стандартом, который должен гарантировать успех. Мы строим красивые фасады знаний, идеально отлаженные программы, надеясь, что они приведут наших учеников к такому же блистательному, но, возможно, столь же хрупкому, как замок Гэтсби, будущему.Однако сам Фицджеральд в своих романах демонстрирует, как часто за этой внешней мишурой, за вечеринками и дорогими автомобилями, скрывается глубокое одиночество, невосполнимая утрата и невозможность вернуться в прошлое. И тут возникает вопрос: не учим ли мы детей преклоняться перед фасадом, не учатся ли они в погоне за внешним блеском пропускать главное – подлинность переживаний,сложность выбора, ценность ошибок? Литература в школе порой становится такой же зеленой лампочкой, далёким, недостижимым идеалом, который нужно «понять» и «сдать», а не прожить. Мы ищем в ней схемы, символы, исторический контекст, что, безусловно, важно. Но не теряем ли мы при этом живое биение, романтическую тоску, заставляющую перечитывать «Великого Гэтсби» снова и снова? Ту самую тоску по чему-то несбыточному, но прекрасному, которая и делает нас людьми.«Так мы и плывем, неуклонно возвращаясь в прошлое». Эта фраза, сказанная о Гэтсби, кажется мне применимой и к некоторой инерции в образовании. Не новость, конечно. Но об этом стоит поразмышлять. Сергей Тарасов

Рубрика «Не новость»

Каникулы закончились. А я все еще под впечатлением от свежепрочитанной книги о древнеримском поэте Вергилии, том самом, который в «Божественной комедии» сопровождал Данте по аду и чистилищу. Но не биография Вергилия меня впечатлила (в основных чертах она была мне знакома), а некоторые детали римского быта. Вот цитата: «Днем Рим переполняли невыносимый гул и шум от ремесленных мастерских, вопли детей и ругань школьных учителей…»
Ну, конечно, самозанятым римским учителям не по средствам было строить школьные здания, которые глушили бы вопли детей и их собственную ругань. Преподавали прямо на улицах или под общедоступными портиками. Но автору книги мало сказать об этом и о том, что «за малейшее неповиновение учеников наказывали розгами», он еще цитирует поэта Марциала: «Что донимаешь ты нас, проклятый школьный учитель, Невыносимый для всех мальчиков, девочек всех? Ночи молчанья петух хохлатый еще не нарушил, Как раздаются уже брань и побои твои…» «Проклятый школьный учитель» – как-то обидно сказано, даже с учетом двух тысяч лет дистанции. Ладно, про розги, от которых школа отказалась пусть не так давно, лет сто с небольшим, это не о нас, мы же гуманисты. Но вот насчет учительского крика – тут все не так хорошо. Иду я, например, по школьному коридору во время урока. И то из одного, то из другого кабинета раздается учительский крик. «Тише!» – то и дело кричат учителя. Не всегда именно это слово, но содержание крика примерно одно и то же.Как будто наша задача – заставить учеников замолчать. Или Третий Рим не может не поддержать школьные традиции первого? Много, много вопросов возникает, когда слышишь эти крики… Вадим Пугач

Интересная и полемичная лекция о школьном учебнике. Такая постановка вопросы - это хороший пример того, как можно преподавать педагогику в вузах, колледжах и педагогических классах. Мы можем рекомендовать материалы "TeachTouch — подкаст об образовании", чтобы помочь молодым учителям погрузиться в проблемное поле педагогической науки, а мастерам своего дела начать разговор по гамбургскому счету.

Мы привыкли думать об учебнике как о скучной книге в рюкзаке. Но что если это самое мощное идеологическое оружие, когда-либо созданное человеком? В новом выпуске «ТичТач» мы разбираем феномен школьного учебника на атомы.

Вместе пройдем путь от глиняных табличек Шумера до нейросетей будущего. Вы узнаете, как учебники Ушинского научили крестьянских детей любить свой мир, а советские учебники помогли запустить «Спутник», зачем государству единый учебник и почему он спасает слабого учителя, но связывает руки мастеру, на чьих плечах стоит современный EdTech и как выглядит «учебник будущего», который переписывает сам себя под интересы ученика.

Это разговор не про книги. Это разговор про то, через какие очки наши дети будут смотреть на реальность.

https://vkvideo.ru/video-233489125_456239025

🎓 Педагогика — это больше, чем теория. Это умение думать, анализировать и находить решения. А олимпиада по педагогике СПбГУ среди студентов и молодых специалистов — это шанс выйти за рамки учебников и пособий, попробовать себя в решении реальных педагогических задач и заявить о себе в академическом сообществе.

✨ Участие — это больше, чем соревнование. Это опыт, новые идеи, развитие профессионального мышления и уверенный шаг к весеннему заключительному этапу.

⏳ Начинаем обратный отсчет: до окончания регистрации и приема заданий заочного отборочного этапа осталось 35 дней — успей присоединиться до 17 февраля 2026 года.

Результаты отборочного этапа — февраль 2026,
Заключительный этап — весна 2026.

🎥 Чтобы чувствовать себя увереннее, посмотри лекцию-консультацию: https://vk.com/video-47539247_456239548

Не откладывай — начни свой олимпиадный путь уже сейчас!

🔗 Регистрация и подробности — здесь: https://psrs.spbu.ru/8-perechen-olimpiad/80-pedagogika

«Учим тех, кто учит» - девиз Всероссийского Центра знаний «Машук», расположенного в Пятигорске у подножия горы Машук. Наши коллеги, кто побывал там, знают, что особой ценностью программ является удивительная атмосфера вдохновения, поддержки и творчества. Запоминаются традиции: «Стена наставников», письма будущим участникам и др. Наш аспирант Ирина Сайферт прошла отбор для участия в Осеннем ПедСовете, провела тренинг «5 островков неэффективности: практикум по построению сильных команд» в рамках сессии «Практика практик». За новостями Центра знаний «Машук» и стартом подачи заявок следите в телеграм-канале Центра.

Рубрика«Не новость»
Принял у студентов экзамен по философии образования. Магистрантам надо было выбрать тему на стыке философии и образования, написать эссе и защитить его. Был приятно удивлен и выбором тем, и уровнем мышления наших первокурсников.
Хочется кое-что процитировать из эссе, посвященного рискам воспитания оптимизма. Тема, согласитесь, неординарная…
«Первый, довольно логичный вопрос: с чего вдруг мы решили,что воспитывать оптимизм – это правильно?» «Нужно разграничивать и всегда подсвечивать ребенку не столько временность и внешнюю природу причин, сколько мысль о том, что его усилия имеют значение. (…) Оптимизм станет способностью преодолеть драму, а не сбежать от неё». «Строчки из песен, как девизы оптимизма, по типу “проснись и пой”, “улыбка – это флаг корабля” – это уже не оптимизм, это так называемая “токсичная позитивность”, которая может не столько продвигать оптимистический взгляд на мир, сколько отталкивать от такого мироощущения». «Истинный
оптимизм требует встречи с негативным. Эта встреча готовит подростка к реальному, а не идеальному миру. Главная идея заключается в том,что мир этот, с точки зрения оптимиста, преображаем руками самого человека». «Воспитывать
в ребенке возможно только те качества, которые присущи самому воспитателю. Учитель, формально требующий оптимистического настроя перед итоговой аттестацией, но при этом постоянно жалуясь коллегам при детях на безнадежность системы, демонстрирует (…) разрыв, который воспитывает цинизм, а не оптимизм». Никогда не ставил
перед собой цель воспитания у учеников оптимизма.Наверно, из-за того, что сам оптимистом никогда не был. Но таких оптимистов, как автор эссе, воспринимаю как союзников. И наличие таких союзников доставляет радость, даже больше – составляет главное счастье, доступное педагогу. Вадим Пугач

Приглашаем школьные команды 5-8 классов в образовательный марафон СПбГУ «12 коллегий» от Санкт-Петербургского государственного университета!

Это не олимпиада, а приключение в мире науки. Ваша команда (группа из 3-5 учеников 5-8 классов, одного универсанта (выпускника или студента СПбГУ) и школьного педагога) будет исследовать, творить и менять пространство своей школы, выполняя увлекательные задания от 12 научных «коллегий» — от филологии и искусства до физики и биотехнологий.

Что вас ждет:
🎯 Свобода выбора: Команда сама решает, какие задания и в каком количестве выполнять.
🤝 Настоящая командная работа: Вместе создадите арт-объекты, проведете исследования, организуете события и станете ядром научного сообщества в своей школе.
🏆 Статусная система: От «Новичка» до «Чемпиона марафона» — ваш прогресс будет зависеть от упорства и креативности.
🎁 Сертификат от СПбГУ: Каждый участник получит именной сертификат с указанием статуса, достигнутого командой.

Марафон пройдет с февраля по май 2026 года.
Участие бесплатное.

Главные даты:
➡ До 26 января — формируйте команду и подавайте заявку!
🎂 12 февраля — торжественный старт, приуроченный к Дню рождения СПбГУ
📚 Февраль-май — выполнение заданий
🏁 27 мая — финал и награждение на конференции «Педагогика успеха»

➡ Для участия заполните форму: https://forms.gle/Sz9WjGc9U1q26FJu8
👉 Все подробности о марафоне: https://project18567336.tilda.ws/

Рубрика «Не новость»

Возможно, самая большая проблема вузовской педагогики – стилистическая. Для меня она воплощается в отвратительном слове «данный». Если студент трижды вставляет это слово, бывшее когда-то причастием, а потом позорно сбежавшее в разряд указательных местоимений, в один абзац, значит, у него ложные стилистические ориентиры, с ним будет трудно найти общий язык. Я предпочитаю говорить на русском, а студент думает, что от него ждут официально-деловой речи. Но научная проза не требует имитации официальной деловитости. Почитайте Павлова, Бехтерева, Бахтина,Вернадского, Выготского. У них надо учиться писать, а не у бесчисленных авторов под копирку состряпанных диссертаций. Но не всякий студент продает душу мертвому языку псевдонауки. Приведу недавний пример из работы первокурсницы. Она пишет о воспитательном смысле сказок Сергея Козлова – автора «Ежика в тумане», по которому снят гениальный мультфильм Норштейна. Вслушайтесь: «Козловская сказка апеллирует к той части человеческого опыта, которую бихевиоризм объявил несуществующей: к самоценному внутреннему переживанию, не имеющему прямой поведенческой „нагрузки“. Она говорит с ребенком о тоске, не имеющей конкретной причины, о радости, не связанной с наградой и праздником, о чувстве связи с миром, которое нельзя свести к условному рефлексу. Она выходит за рамки логики „стимул-реакция“, утверждая,что важнейшие вещи – сопереживание, эстетическое чувство, духовная интуиция – рождаются в сознании, которое бихевиоризм отказался исследовать. Таким образом, эти тексты становятся немым укором образованию, забывшему, что человек – не только система реакций, но и вопрошающее, чувствующее существо, чью глубинную суть невозможно измерить внешними стимулами, но можно лишь пригласить к встрече через язык поэзии и тишины». Каково, а? Вадим Пугач