Хруст шишек и веток под ногами, свист ветра в ушах не могли заглушить крики в голове, крики матери; опять она завела свою шарманку, опять злится без причины. Жаль, что папы рядом нет. Всхлип, соленые слезы стекают по вымазанным в земле щекам, впитываясь в кожу и щипля ссадины, оставленные сучками деревьев и колючими ветками. Дом остался где-то сзади, высоко в горах; Тергус бежал бы сюда дольше, если бы еще в начале пути не пролетел пару метров и прокатился кубарем с крутого склона еще с пятнадцать, споткнувшись о подвернувшийся под ногу камень. Всхлип. В голове маленького агерча стоял шум, не позволявший думать. Жарко. Тергус даже не заметил, как потеплело, пока он бежал по заросшему густым лесом склону горы. Ворот шерстяного кафтана так и лез к поцарапанной, залитой потом шее, пачкаясь размокшей грязью, и, кажется, немножко, кровью.
Хрусть.
Чуткий слух волчонка уловил резкий звук, исходящий явно не из-под собственных ног. Резко и неуклюже затормозив, Тергус зажмурился; сквозь пелену прозрачных слез ему в глаза ударил яркий, тёплый свет полуденного солнца, пробивающийся сквозь листву. Листву? Он же бежал по хвойному лесу... Чуть прищурившись и нахмурив круглые брови, он посмотрел вперед, туда, где что-то отбрасывало на самого Тергуса тень. Цапля? Нет, цапля в чьих-то руках. Подняв голову выше, он встретился с, казалось, спокойным, но явно непонимающим взглядом... А чьим, собственно, взглядом..? Пару раз моргнув, чтобы удостовериться в реальности увиденного, он еще раз посмотрел туда же. Тот же взгляд. Совсем рядом с Тергусом, за кустами, стояло существо. И смотрело. Вопросительно, не по-злому. Чуть приглядевшись, он увидел, что у существа покрытая тонким слоем блестящих на солнце мелких шерстинок светлая кожа. Еще Тергус увидел белые, кудрявые ("Завитушчатые." — подумал Тергус) волосы, из которых выглядывали пара длинных, розовых ушей и пара закрученных рожек чуть выше. Очень широко расставленные, янтарно-карие глаза с горизонтальными зрачками, обрамленные светлыми ресницами, словно светящимися в лучах солнца, все так же смотрели на него; за эти неловкие двадцать секунд существо ни разу не двинулось, только время от времени помахивало одним ухом, вокруг которого назойливо кружила какая-то мошка. В руках у незнакомца была болотная цапля. Таких Тергус обычно приносил на ужин домой с болот или покупал у кордо-торговцев. За незнакомцем виднелись поля и стоявшие поодаль белые палатки. Точно! Бертаки, кочевники, о них рассказывал папа. Воспоминание об отце вернуло к сегодняшним событиям. По лицу с новой силой покатились слезы. Наконец, незнакомец двинулся; наклонившись ближе и придерживая одной рукой цаплю, вторую он поднес к чужому лицу, протерев слезы и грязь с щеки.
— Ты чего?