29 ЯНВАРЯ

одна из самых значительных и при этом неочевидных дат в истории русской литературы.

В январских публикациях мы уже встречали романтическую английскую деву, создавшую самое известное чудовище мировой культуры; великого советского ученого и мыслителя; молодого нищего пьяницу, ставшего прославленным мастером страшных рассказов; стареющего искалеченного ветерана двух войн, что на столе в швейной мастерской у жены написал один из величайших романов.

Сегодня мы отправимся в Висбаден, где в августе 1865 года один прилично одетый русский господин уже пятый день играет в казино на рулетке. Ему сорок четыре года, он автор двух романов, нескольких рассказов и повестей, шесть лет назад освободился из мест лишения свободы и в казино далеко не впервые. Его имя – Федор Михайлович Достоевский, и в Висбадене он проигрывает последние деньги, оставшиеся от внушительного издательского аванса, и собственные карманные часы впридачу.

Аванс в размере 3000 рублей – около 3 миллионов в пересчете на сегодняшний день – он буквально на днях с трудом получил от издателя Стелловского, которому продал права на все уже написанные сочинения и присовокупил обещание сдать новый роман не позднее следующего года. Однако теперь деньги были проиграны, и пришлось снова думать, как и у кого получить новый аванс под еще не созданный роман. Репутация к доверию со стороны издателей не располагала, и в итоге 300 рублей согласился дать только издатель «Русского Вестника» Михаил Катков, которому Достоевский прислал первый синопсис «Преступления и наказания». Позже выяснилось, что в дело вмешалась удача: с Толстым "Русский Вестник" тогда разругался, Тургенев ничего нового не писал, а что-то публиковать было надо.

Достоевский начал писать немедленно: к уже имевшимся материалам ранних замыслов романа «Пьяненькие», которые потом станут линией Мармеладова, добавилась идея «психологического отчета одного преступления».

Нужда и дедлайны творят чудеса: уже через месяц Достоевский отослал Каткову первый фрагмент на 280 000 знаков, а еще через три месяца, 29 января 1866 года, в «Русском Вестнике» начали публиковать первый роман из «великого пятикнижия».

Интересно, что ровно через три года, 29 января 1869-го, во Флоренции, Достоевский закончит работу над романом «Идиот», позднее также опубликованным Катковым, а еще через два года, 29 января 1871-го, в том же «Русском Вестнике» выйдут первые главы «Бесов».

В России ТОП-3 отечественных классиков – это Пушкин, Лермонтов, Гоголь. Но для зарубежных читателей великую русскую литературу представляют Чехов, с его интеллигентской рефлексией и меланхолией, Толстой с раздумьями про то, как «быть вполне хорошим», и, конечно же, Достоевский.

Можно сказать, что именно Федор Михайлович сформировал саму идею «загадочной русской души», образ того самого русского человека, который, по его словам, «широк, слишком даже широк»: и о Боге поговорить под водку и самовар, и ножом пырнуть от любви, и сто тысяч швырнуть в огонь, и на колени бухнуться посреди площади, целуя грязную землю - разгон от разбойника до святого и обратно совершается со скоростью русской тройки.

Так что 29 января вполне можно назвать Днем Загадочной Русской Души: отличный повод напиться чаю и начать перечитывать «великое пятикнижие», а еще пересмотреть или посмотреть впервые выпуск о романе «Бесы» первого сезона «Образцового Чтения».

На фото - Федор Михайлович в начале 1860-х годов и титульные листы "Русского Вестника" с первыми главами "Преступления и наказания", "Идиота" и "Бесов". Обратите внимание на другие имена в оглавлении: что было за время!..

13 ФЕВРАЛЯ 1940 ГОДА

в одной из тетрадей с рукописью романа «Мастер и Маргарита» появилась фраза, записанная Еленой Сергеевной Булгаковой под диктовку мужа:

«Так это, стало быть, литераторы за гробом идут?»

Это стало последней авторской правкой. Меньше, чем через месяц, 10 марта, уже в своем дневнике Елена Сергеевна сделает другую, очень короткую запись:

«16.39. Миша умер».

Булгаков работал над «Мастером и Маргаритой» почти 12 лет, в которые уместились громкий успех пьесы «Дни Турбиных» и не менее громкий скандал с запрещением и возвращением постановки на сцену, знакомство с Еленой Шиловской, ставшей его третьей и последней супругой, беспощадная травля – те самые 298 ругательных рецензий и 3 положительных за 10 лет, - служба во МХАТе и Большом театре, создание «Театрального романа» и «Жизнь господина де Мольера», нескольких пьес и либретто.

Как это бывает, когда роман создается так трудно и долго, менялись названия (напр., ранние «Жонглер с копытом» или «Копыто инженера»), имена и система персонажей, а собственно Мастер и Маргарита появились только во второй версии, работу над которой Булгаков начал через 2 года после того, как в 1930-м сжег первый вариант рукописи. Две порванных, чудом уцелевших тетради хранила его жена - совсем как Маргарита берегла драгоценные обугленные страницы и засохшую розу.

Я прочитал «Мастера и Маргариту» в 15 лет. Книгу, изданную в СССР в 70-80-х годах скромными тиражами, достать не представлялось возможным ни за какие деньги, и я выменял на сборник Стругацких переплетенную пачку фотокопий страниц журнала «Москва» с первым, отцензурированным изданием романа. Случилась моя первая, настоящая, взрослая литературная любовь: я кое-как вышил желтыми нитками букву «М» на своей гопницкой тёмно-синей шапке-«петушок», носил в нагрудном кармане школьного пиджака обглоданную куриную косточку, чем шокировал педагогов, и написал письмо Воланду по известному всем адресу. Письмо вернулось с пометкой «адрес установить нельзя», но написано это было на обрывке бланка райцентра «Лысые Горы», из чего я сделал вывод, что послание доставлено и прочитано.

Возможно, так оно и есть.

С тех пор «Мастер и Маргарита» остается одной из самых важных для меня книг, а выпуск второго сезона «Образцового Чтения» про нее – одним из любимых.

Сегодня отличный повод пересмотреть его или посмотреть впервые, а я напоминаю, что теперь это можно сделать не только в ВК Video, но и на YouTube, где заново созданный канал постепенно наполняется контентом.

https://youtu.be/2-RbtLBDnrg?si=VKQ40oqjo3TIlr2U

На фото: Михаил Афанасьевич и Елена Сергеевна в 1940-м году, рукописные черновики "последнего закатного романа" и я в 15 лет. Правда, шапка другая.