"Если бы нас приняли в ускоренном порядке в Евросоюз, то… сегодня бы мы утратили свой суверенитет, сегодня бы те ресурсы, те месторождения, которые у нас в стране есть, они бы уже были довольно основательно распределены и растащены.

«Она сказала, что если бы здесь был ее парень с СВО, то он бы здесь всех положил», – отметил очевидец.

— Я родился 18 августа 1997 года в Баймаке в Башкортостане. В 2012 году окончил среднюю школу — сейчас это лицей №4 в Баймаке. После девятого класса, посоветовавшись с родителями, решил пойти учиться в Сибайский медицинский колледж. Там я отучился четыре года, получил сертификат и диплом медицинского брата, а после этого пошел на трехмесячные курсы рентген-лаборантов.

Поработав некоторое время в Сибае — в клинике магнитно-резонансной томографии, я поступил в Башкирский медицинский университет (БГМУ) на специальность "Лечебное дело". Там я проучился до событий января 2024 года в Баймаке, после которых был вынужден покинуть страну.

— Я поехал в Баймак, чтобы поддержать Фаиля Алсынова. Как я к этому пришел? Это началось еще с событий на горе Куштау в 2020 году. Когда [глава Башкортостана] Радий Хабиров сказал [в декабре 2019 года], что отдаст Куштау под разработку, это показалось очень несправедливым. И так считал не только я, но и мои друзья, близкие люди, с которыми я общался. Во время событий на Куштау я работал медбратом в "красной зоне" в уфимской больнице №8, где был открыт госпиталь для больных коронавирусом.

— Сперва я какое-то время скрывался в деревне в Баймакском районе. В то время я слышал пару историй, как к ребятам в Баймакском и в соседнем Зианчуринском районах приходили силовики, забирали из дома и увозили. Видел несколько раз в деревне полицейский "УАЗик". После этого я решил покинуть страну, чтобы переждать эти события.

Шестого марта я вылетел в Стамбул (Турция), где провел один день. Потом улетел в Аланию, прожил там несколько дней в отеле, а затем встретился с Алтынаем Валитовым (башкирский рэпер, который поддержал Фаиля Алсынова; после этого, опасаясь давления, он был вынужден покинуть Россию — "Idel.Реалии"). Мы с ним познакомились, я у него пожил несколько дней, а затем вернулся в Россию, в Москву.

Это было очень честно, никакого заигрывания ни с кем, обнаженность во всем. Для меня он всегда был той крайней чертой, границей свободы, далее которой уже, наверное, полный беспредел. Это такое зияющее черное и сверкающее белое, абсолютная погруженность и внимательное отношение, сочувственное проживание с этой грязью жизни и прорыв в какие-то духовные небеса, вершины. Егор был неудобоварим, несъедобен. Не вкусненький такой пирожок с мясом. Он был настоящий, каким и должен быть рок-н-ролл. «Буги-вуги каждый день» — чушь это все для нас, для россиян. Для нас рок — это татаро-монгольское нашествие, это Киевская Русь. От язычества до Крещения, от Ивана Грозного до второй мировой войны — вот что такое рок для нас! Говорить и петь об этом со спокойным выражением лица и ровным отстукиванием времени сердцем невозможно. Каждый концерт должен быть как последний, иначе это ложь. И именно таким было творчество Егора Летова.