Виктор Геращенко— настоящий зубр банковского дела Геракл. Признанный во всем мире крупнейший специалист с безупречным авторитетом. В родном отечестве его тоже при­знают, даже недруги— деваться некуда. Однако делают это как бы сквозь зубы.

Его едкие, подчас ядовитые и всегда обос­нованные высказывания обо всем на свете сделали свое дело: Геращенко раз десять выгоняли с работы и раз десять уни­женно просили вернуться обратно — без него обойтись не могут. Равного ему корифея в стране нет. Три года назад он в четвертый раз, как сам он шутит — «по глупости», возгла­вил главный банк страны….

— Виктор Владимирович, вы когда первый раз появились в ЦБ?
— Первый раз — перед войной, весной 1941 года. Мне тог­да было три с половиной года, отец был зампредом Госбан­ка и привел меня однажды с собой в воскресенье на работу, в здание на Неглинной. С тех пор, видно, и прикипел.

— Вы с деньгами легко расстаетесь?
— Если вещь нужная мне — я заплачу сколько надо. Но покупать лишнее, ненужное никогда не буду. Меня этому отец еще в детстве научил: не делать бездумных покупок. Деньги нужны, чтобы чувствовать себя комфортно. Если мне нужен, например, хороший костюм, я его куплю. Но на второй, лишний, деньги выбрасывать не буду. И другим на ненужное денег никогда не дам. Тратить просто так, на красивые вещи я не привык Ме­ня ими не удивишь. Я за границу попал в 1963 году, в Лон­дон. Мне было 26 лет, я там работал в Московском народном банке. С тех пор всего насмотрелся.

— Если вы запомнили себя в три года, то наверняка по­мните и свою первую любовь?
—Первой была Симона Синьоре. Я как увидел ее на экра­не, так сразу и влюбился. Но потом было уже не до нее. Пос­тупил в финансовый институт и на первом же курсе пригля­дел свою будущую жену, но подруливать к ней начал только на третьем курсе — все присматривался. Сейчас уже сорок лет, как мы женаты. У нас двое детей, четверо внуков. Мне повезло в этом смысле. В жизни мужчины роль жен­щины —основная. От нее очень многое зависит— и карьера, и уверенность, и здоровье, и как он сам себя чувствует в ду­ше. Семья дает человеку ощущение не только внутренней, но и внешней организованности, порядка. Во всем должен быть прежде всего порядок. Мужчине необходимо быть ответственным за кого-нибудь — за жену, детей. На мой взгляд, холостяки, люди-одиночки для карьеры совершен­но потеряны. А банкир-холостяк — это вообще несолидно.

— Машины любите?
— Очень люблю, с детства. Переездил почти на всех иномарках — «мерседес», «тойота», «вольво», «паджеро» — со счета сбился, на скольких.

— А еще что любите?
— Много чего. Хорошее красное вино, например. Вис­ки. Люблю хороший ужин в хорошей компании. Люблю кино, театр.

— Многие говорят, что у вас очень острый и злой язык. Вы с этим согласны?
— Что острый — да, согласен. А насчет злого — это не­ правда. Я человек совершенно не злой, и к большинству людей у меня отношение ровное. Конечно, ко многому я от­ношусь с юмором, иначе невозможно. Стараюсь во всем на­ходить позитив. Но только не в работе, там излишний опти­мизм — это путь к банкротству.

— А вы где будете встречать Новый год?
— Как всегда, всю жизнь— с семьей, дома. Под Москвой. Я же говорю, семейные традиции — двигатель прогресса.

— Вы прямо как Энгельс!
— Не последний, между прочим, был человек…

«Огонёк», декабрь 2001 года