Forwarded from РИА Новости
Нетаньяху заявил, что отношения Израиля и России переживают кризис, и назвал угрозой национальной безопасности действия премьера Лапида и министра обороны Ганца.
По его словам, он в бытность премьером годами строил сбалансированные отношения с Москвой, но его труды рушатся на глазах.
"Когда мы с помощью Всевышнего вернемся к руководству страной, мы создадим стабильное, сильное и опытное правительство и исправим то, что сейчас рушится"
По его словам, он в бытность премьером годами строил сбалансированные отношения с Москвой, но его труды рушатся на глазах.
"Когда мы с помощью Всевышнего вернемся к руководству страной, мы создадим стабильное, сильное и опытное правительство и исправим то, что сейчас рушится"
Forwarded from Olga Childs
Всё, что происходит в плане пропаганды сейчас, это как если бы мозг планеты Солярис пытался воссоздать СССР
Forwarded from WitnessesAgainstWar
Безработная журналистка, Москва
Война для меня началась не 24 февраля, а за несколько дней до этого, когда так называемый президент Путин собрал свой так называемый “Совет безопасности”. Это случилось 21 февраля. Я сидела в любимом кафе с видом на Кремль и Библиотеку имени Ленина, в самом центре Москвы и смотрела “прямую трансляцию” заседания, на котором Россия “признавала независимость” ДНР и ЛНР. Здесь так много кавычек потому, что в информационных автократиях явления теряют свою сущность и остаются только официальные названия.
К тому моменту уже несколько недель бесконечным потоком шли новости о передвижении российских войск у границы с Украиной, о каких-то “учениях” в Белоруссии. Однако еще оставалась надежда на то, что войны не будет, что все это лишь игра “великого геостратега” на нервах мировых лидеров. Но 21 февраля все рухнуло. Я смотрела на заикающегося главу СВР (Службы внешней разведки) Нарышкина и понимала, что за признанием этих квазигосударств последует война.
Мне резко стало плохо, пальцы онемели, сердце забилось с бешеной скоростью, в ушах стоял гул. Хотелось вскочить со стула и сообщить всем в кафе, что настал настоящий конец света. Вместо этого я осмотрела зал, пока внутри меня бушевал ужас от осознания неизбежного, вокруг не происходило ровным счетом ничего. От этого диссонанса стало еще хуже. Я собрала вещи, расплатилась и вышла в февральскую стужу. Почти на автомате написала своему лучшему другу, с которым мы прошли через десятки оппозиционных митингов и сотни часов разговоров о Прекрасной России Будущего. Он признался, что уже смертельно пьян, и я поехала домой.
А потом война началась уже официально. Буквально за несколько часов я смогла получить действующую пресс-карту от политического СМИ и вечером 24 февраля вышла работать фото-корреспондентом на антивоенный митинг. Обычно я работаю с текстами, а фото снимаю от случая к случаю, в основном оппозиционные митинги. Так продолжалось несколько дней. Сон до обеда, чтение новостей, панические атаки, сборы на митинг, работа, отбор и обработка фотографий до поздней ночи. Акции были немногочисленные, иногда казалось, что полиции больше, чем митингующих.
6 марта случилась последняя акция, на которой я побывала. За несколько дней до этого мне сделал предложение любимый мужчина, я согласилась стать его женой и быть с ним в болезни и здравии, войне и мире, в тюрьме и на свободе. Я обещала быть ему “осторожнее” и не нарываться на конфликты с полицией. Ах, если бы это было в моих силах. Избежать задержания и посадки на несколько суток, а то и недель в спецприемник мне удалось чудом. Такого уровня полицейского насилия и жестокости к протестующим и журналистам я не видела очень давно. Улицу буквально зачищали от любого присутствия граждан, хватали всех без разбора, включая совсем не причастных к протесту людей. Кульминацией того дня стал автозак, полный людей, который попал в тяжелую аварию. Было понятно, что активный уличный протест на этом закончится.
Война идет уже несколько месяцев, и я просто живу одним днем. Каждая новость об очередном ударе российских войск по мирным жителям Украины отдается тупой болью в сердце. Чем дальше, тем больше мне кажется, что война рано или поздно начнет уничтожать и мою родную Москву. Любимой работы больше нет, со многими друзьями я больше не общаюсь, коллеги кто в эмиграции, а кто в запое. У меня есть ящик с припасами на случай голода, коробка с необходимыми лекарствами и уже нет надежды на то, что этот ад прекратится.
https://bit.ly/3OC38yp
Война для меня началась не 24 февраля, а за несколько дней до этого, когда так называемый президент Путин собрал свой так называемый “Совет безопасности”. Это случилось 21 февраля. Я сидела в любимом кафе с видом на Кремль и Библиотеку имени Ленина, в самом центре Москвы и смотрела “прямую трансляцию” заседания, на котором Россия “признавала независимость” ДНР и ЛНР. Здесь так много кавычек потому, что в информационных автократиях явления теряют свою сущность и остаются только официальные названия.
К тому моменту уже несколько недель бесконечным потоком шли новости о передвижении российских войск у границы с Украиной, о каких-то “учениях” в Белоруссии. Однако еще оставалась надежда на то, что войны не будет, что все это лишь игра “великого геостратега” на нервах мировых лидеров. Но 21 февраля все рухнуло. Я смотрела на заикающегося главу СВР (Службы внешней разведки) Нарышкина и понимала, что за признанием этих квазигосударств последует война.
Мне резко стало плохо, пальцы онемели, сердце забилось с бешеной скоростью, в ушах стоял гул. Хотелось вскочить со стула и сообщить всем в кафе, что настал настоящий конец света. Вместо этого я осмотрела зал, пока внутри меня бушевал ужас от осознания неизбежного, вокруг не происходило ровным счетом ничего. От этого диссонанса стало еще хуже. Я собрала вещи, расплатилась и вышла в февральскую стужу. Почти на автомате написала своему лучшему другу, с которым мы прошли через десятки оппозиционных митингов и сотни часов разговоров о Прекрасной России Будущего. Он признался, что уже смертельно пьян, и я поехала домой.
А потом война началась уже официально. Буквально за несколько часов я смогла получить действующую пресс-карту от политического СМИ и вечером 24 февраля вышла работать фото-корреспондентом на антивоенный митинг. Обычно я работаю с текстами, а фото снимаю от случая к случаю, в основном оппозиционные митинги. Так продолжалось несколько дней. Сон до обеда, чтение новостей, панические атаки, сборы на митинг, работа, отбор и обработка фотографий до поздней ночи. Акции были немногочисленные, иногда казалось, что полиции больше, чем митингующих.
6 марта случилась последняя акция, на которой я побывала. За несколько дней до этого мне сделал предложение любимый мужчина, я согласилась стать его женой и быть с ним в болезни и здравии, войне и мире, в тюрьме и на свободе. Я обещала быть ему “осторожнее” и не нарываться на конфликты с полицией. Ах, если бы это было в моих силах. Избежать задержания и посадки на несколько суток, а то и недель в спецприемник мне удалось чудом. Такого уровня полицейского насилия и жестокости к протестующим и журналистам я не видела очень давно. Улицу буквально зачищали от любого присутствия граждан, хватали всех без разбора, включая совсем не причастных к протесту людей. Кульминацией того дня стал автозак, полный людей, который попал в тяжелую аварию. Было понятно, что активный уличный протест на этом закончится.
Война идет уже несколько месяцев, и я просто живу одним днем. Каждая новость об очередном ударе российских войск по мирным жителям Украины отдается тупой болью в сердце. Чем дальше, тем больше мне кажется, что война рано или поздно начнет уничтожать и мою родную Москву. Любимой работы больше нет, со многими друзьями я больше не общаюсь, коллеги кто в эмиграции, а кто в запое. У меня есть ящик с припасами на случай голода, коробка с необходимыми лекарствами и уже нет надежды на то, что этот ад прекратится.
https://bit.ly/3OC38yp
Forwarded from Можем объяснить
👥🔍 300 тыс. за службу в собянинском батальоне, вербовка в колледжах перед экзаменами и разнарядка «по одному — с села». Как военкоматы ищут способы затащить граждан на войну.
План по мобилизации на украинскую войну, похоже, срывается: почтовые повестки повсеместно игнорируются, и военные комиссары начали зазывать к себе граждан, звоня на личные мобильные. Об этом и других эпизодах скрытой мобилизации «МО» рассказали читатели, откликнувшись на наши призыв. Приводим наиболее яркие эпизоды из их историй (некоторые имена по просьбам конфидентов изменены).
📍Алексей из Воронежа получил звонок на личный мобильный. «Представился волонтёром из военкомата, предлагал подписать контракт. Мне 30, я не служил. Отказался. Стою с недавних пор на бирже труда. Наверное, оттуда взяли мой номер», — предполагает читатель «МО»
📍Мужчина из Москвы, который проходил срочную службу, пишет, что ему звонил лично военный комиссар и приглашал присоединиться к батальону, который назвал «собянинским». Зарплата 300 тыс рублей в месяц плюс добавки за боевые заслуги.
📍32-летний Михаил был вызван в военкомат для «сверки данных» в Кемеровской области, где сейчас не живет: «Повестка была в почтовом ящике по месту прописки, я её выбросил». Но теперь работодатель заставляет его встать на учёт по месту работы».
📍«Мой брат служит срочную службу в армии около Новосибирска. Ездил на обучение, а когда вернулся в часть, ему сказали, что он, оказывается, уже подписался на контрактную службу. Конечно он этого не делал и ему пришлось писать рапорты. Говорит, что на него морально давили, «наезжали», но вроде в итоге отстали», — рассказала сестра срочника.
📍Елена из Тюмени сообщает: двоих сыновей, студентов колледжей, пытались завербовать в армию перед сессией. «До сдачи экзаменов летней сессии к ним трижды (в разные колледжи) приходили вербовщики с таким посылом: у вас есть шанс сейчас не просто отдать долг родине, но и хорошо подзаработать». Оба отказались.
📍Андрей из Липецкой области пишет, что в сельской местности якобы есть план, спущенный сверху: от каждого населённого пункта надо привлечь минимум одного «добровольца». «Если администрация села не нашла хотя бы одного, то получат по первое число. Возраст не важен. Важен факт. Лично знаю одного одинокого любителя выпить лет 40, который согласился. Но администрации не повезло. Он напился, упал с велосипеда и сломал ногу. Видимо судьба решила, что грузом 300 ему побыть лучше», — иронизирует наш подписчик.
О других инцидентах необъявленной мобилизации читайте здесь.
План по мобилизации на украинскую войну, похоже, срывается: почтовые повестки повсеместно игнорируются, и военные комиссары начали зазывать к себе граждан, звоня на личные мобильные. Об этом и других эпизодах скрытой мобилизации «МО» рассказали читатели, откликнувшись на наши призыв. Приводим наиболее яркие эпизоды из их историй (некоторые имена по просьбам конфидентов изменены).
📍Алексей из Воронежа получил звонок на личный мобильный. «Представился волонтёром из военкомата, предлагал подписать контракт. Мне 30, я не служил. Отказался. Стою с недавних пор на бирже труда. Наверное, оттуда взяли мой номер», — предполагает читатель «МО»
📍Мужчина из Москвы, который проходил срочную службу, пишет, что ему звонил лично военный комиссар и приглашал присоединиться к батальону, который назвал «собянинским». Зарплата 300 тыс рублей в месяц плюс добавки за боевые заслуги.
📍32-летний Михаил был вызван в военкомат для «сверки данных» в Кемеровской области, где сейчас не живет: «Повестка была в почтовом ящике по месту прописки, я её выбросил». Но теперь работодатель заставляет его встать на учёт по месту работы».
📍«Мой брат служит срочную службу в армии около Новосибирска. Ездил на обучение, а когда вернулся в часть, ему сказали, что он, оказывается, уже подписался на контрактную службу. Конечно он этого не делал и ему пришлось писать рапорты. Говорит, что на него морально давили, «наезжали», но вроде в итоге отстали», — рассказала сестра срочника.
📍Елена из Тюмени сообщает: двоих сыновей, студентов колледжей, пытались завербовать в армию перед сессией. «До сдачи экзаменов летней сессии к ним трижды (в разные колледжи) приходили вербовщики с таким посылом: у вас есть шанс сейчас не просто отдать долг родине, но и хорошо подзаработать». Оба отказались.
📍Андрей из Липецкой области пишет, что в сельской местности якобы есть план, спущенный сверху: от каждого населённого пункта надо привлечь минимум одного «добровольца». «Если администрация села не нашла хотя бы одного, то получат по первое число. Возраст не важен. Важен факт. Лично знаю одного одинокого любителя выпить лет 40, который согласился. Но администрации не повезло. Он напился, упал с велосипеда и сломал ногу. Видимо судьба решила, что грузом 300 ему побыть лучше», — иронизирует наш подписчик.
О других инцидентах необъявленной мобилизации читайте здесь.
Forwarded from МИГ России
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Еще антоновский мост. Плохо, что в него попадают, но арматура, бетон, несколько часов работы - и можно запускать движение
Forwarded from Логика Маркова
Как проходит мобилизация в России? Да никак. Вместо мобилизации идет запись в добровольцы. Сейчас, например, формируется так называемый "собянинский корпус", зарплата, говорят, 300 тысяч в месяц. Корпус собянинский, но служить там будут больше не москвичи, потому что зарплата в 300 тысяч за опасную работу для москвичей слишком мало. Собянинский, потому что платить будет за все оснащение корпуса московский бизнес. Возможно, этот "московский корпус" станет самым технически оснащенным армейским подразделением в мире. Москва все даст по первому разряду. Дроны будут лететь над головой каждого солдата "московского корпуса " как ангелы.
Forwarded from AGDchan
Правительство будет расположено в воздухе, в роскошной подвесной конструкции, приделанной к огромному дирижаблю. Дирижабль будет плавать над Имперскими Штатами, оттуда власть будет наблюдать в бинокль — всё ли в порядке, всё ли по плану. Как в Древнем Китае будет введен пост Министра Облаков, а также Главы Департамента Федеральных Сновидений и многие другие завораживающие должности — Господин Леса, Хранитель Вод и т.д. В правительстве будет довольно много женщин. Красивых и строгих.
Forwarded from РИА Новости
Мэр курортной Феодосии подал в отставку, не справившись с благоустройством города, сообщает глава Крыма
Forwarded from Документальное прошлое: ГА РФ
Политика памяти – как это делалось в оккупированной Германии
ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 5. Д. 4. Л. 96
ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 5. Д. 4. Л. 97
ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 5. Д. 4. Л. 98
Директива, подготовленная Политическим директоратом Союзнического Контрольного совета (органа верховной власти Союзников в оккупированной Германии). Документ предписывает уничтожение всех мемориальых объектов, "предназначенных для сохранения и поддержания немецких военных традиций, возрождения милитаризма, напоминания о нацистской партии", а также ликвидации соответствующих музеев.
Как поясняется в документе, речь идет об объектах мемориализации военной деятельности Германии после окончания Первой мировой войны.
Подобные меры были частью политики избавления немецкого общества от национал-социалистического влияния (денацификации), предусмотренной решениями Потсдамской конференции.
ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 5. Д. 4. Л. 96
ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 5. Д. 4. Л. 97
ГА РФ. Ф. Р-10134. Оп. 5. Д. 4. Л. 98
Директива, подготовленная Политическим директоратом Союзнического Контрольного совета (органа верховной власти Союзников в оккупированной Германии). Документ предписывает уничтожение всех мемориальых объектов, "предназначенных для сохранения и поддержания немецких военных традиций, возрождения милитаризма, напоминания о нацистской партии", а также ликвидации соответствующих музеев.
Как поясняется в документе, речь идет об объектах мемориализации военной деятельности Германии после окончания Первой мировой войны.
Подобные меры были частью политики избавления немецкого общества от национал-социалистического влияния (денацификации), предусмотренной решениями Потсдамской конференции.