Заключенный позвонил журналисту Би-би-си, чтобы спросить, соглашаться ли ехать на войну. Рассказывает Анастасия Лотарева

Уже не первый месяц я не сплю ночами. В российских колониях не разрешены телефоны, но, как всегда, строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения - и почти всегда телефоны в отрядах есть. Заключенные обычно звонят после отбоя, а еще разница во времени: звонят из нижегородских, уфимских, дальневосточных колоний.

Я много писала про заключенных, и все мои старые и некоторые новые "контакты" последние месяцы взволнованы. Во множество мест заключения приезжали вербовщики: предлагают пойти воевать, а через полгода получить помилование, снятие судимости, много денег и множество прочих благ.

Но есть, как говорится, нюанс. Если новые бойцы не устроят "Вагнер" (а именно с этой ЧВК и ее владельцем, питерским предпринимателем Евгением Пригожиным связывают вербовку зэков), попробуют сдаться украинцам, будут недостаточно хорошо воевать - за это будут карать. Вербовщики, которые ездят по колониям, рассказывают вещи, в которые сначала даже сложно поверить: например, что недостаточно храбро воющим ломают ноги, а после заживления отправляют на передовую (якобы их называют "восьмисотыми").

Веришь в это больше, когда узнаешь, что случилось с российским заключенным Евгением Нужиным. Он сдался в плен, дал интервью украинским журналистам, потом, видимо, был обменян - но так или иначе его казнили на видео ударом по шее кувалдой. Видео не верифицировано, пресс-служба Пригожина продолжает весело шутить на этот счет, а семья Нужина не знает, где он и не может получить его тело, хотя хотелось бы.

Вчера в одной из российских соцсетей меня набрал человек по имени Илья. По его словам, он звонил из одной из колоний для рецидивистов - и его соцсети и некоторые другие данные подтверждают, что такой человек существует и действительно отбывает наказание по "народной наркотической" 228 статье УК. Мужчина сказал, что "они с пацанами" думают о том, чтобы завербоваться на фронт после визита (аккуратно скажу) человека, похожего на Пригожина (кстати, то, что он был в области, где находится колония, подтверждается сообщениями его пресс-службы). Заключенные сомневаются и хотят уточнить ряд моментов.

Когда я спросила, почему у меня и откуда они обо мне вообще узнали, он сказал, что его сестра распечатала статью с нашего сайта, где мы с моими коллегами, Елизаветой Фохт и Ильей Барабановым, рассказываем историю страшно убитого заключенного Нужина. "Сомневались пацаны" в том, что человека вообще можно казнить под камеру кувалдой.

Сомнения я их развеяла, как могла. Мужчина сказал, что семья очень отговаривает его ехать, особенно сестра. Я не знаю, как он относится к происходящему в Украине, прежде всего он и его товарищи рассматривают свои личные перспективы.

Российская тюрьма - очень плохое место, независимо от того, находится там кто-либо справедливо или несправедливо. Законы нарушаются там постоянно, а заключенные, которых вроде бы тюрьма должна перевоспитать, в основном подвергаются всяческим лишениям и давлению, что вряд ли способствует работе над собой. Пытки - совсем не новость для российских колоний, и хотя заключенные об этом как раз хорошо знают, даже они не сразу поверили во внесудебную казнь. Как ни была бы плоха российская тюрьма, "лучше в тюрьме, чем на войне", как сказал мне сотрудник ФСИН, сам воевавший в первую и вторую чеченские войны.

Кстати, сотрудники ФСИН, которым обычно не свойственно разговаривать с журналистами, тоже потихоньку начинают это делать. Им не нравится, что аппарат насилия, который традиционно принадлежит государству, отнимает нелегальное военизированное формирование. А как показала практика с вербовкой заключенных, даже не самые лучшие российские законы во время этой войны не работают вовсе.

@bbcrussian