и ладонь Жени, бережно поглаживающая мою щеку, окончательно и бесповоротно легла на нее приятным весом. Выносить это было невозможно — я прикрыл глаза. Это не могло происходить со мной. Никак. — Правда или действие?

— …Правда, — решил Женя, лишь слегка замешкавшись. Я поджал губы и отвел взгляд в сторону, чтобы слегка проснуться, но при этом не встретиться с чужими глазами. Невыносимо.

— Ты… со всеми своими друзьями ведешь себя так, как со мной?

— Как? — усмехнулся он, и я погладил его ладонь своей. — А, так. Нет, не со всеми. Ни с кем.

Джон и Каркат пугали всех жуткими историями на ночь!

Я прильнул ближе к нему, зажмурился на секунду и вдруг услышал дикое «тук! тук! тук! тук!», что так удачно совпало тактом с моим сердцебиением, что я сначала и не обратил внимания. Но теперь я слышал и понимал: это не мое, это женино сердце колотилось так бешено, что я и представить себе не мог. Так страшно, так неуверенно и одновременно так решительно…

Я ткнул на первую песню, сделал звук чуть громче, отложил телефон на край кровати и снова уткнулся в чужую шею, больше не сомневаясь.