чему меня учит уже третья война

субъективное внутреннее намного более реально, чем объективное внешнее

компульсивное чтение новостей, нахождение в компании паникеров или кровожадных людей — зло

не стоит ни на минуту останавливаться жить из-за глобальных внешних событий

есть обстоятельства, которые нужно принять, насколько бы сильно ты ни был против них

самое страшное — это звук

самое отвратительное — это страх

одиночество — это неизбежность в экзистенциальной ситуации

мы на самом деле никогда не знаем, что будет завтра

жизнь и здоровье — это единственное, что у нас есть, и за них страшно

все созданное человеком, как и сам он, невероятно хрупко

(я плохой ученик в плане жизненных уроков. надеюсь, я смогу до конца понять и это, и все остальное, что нужно, — и четвертая война не понадобится.)

по случаю очередных исторических событий погуляла немного по карте

Ум эль Фахм, где на 57,7 тысяч жителей одно бомбоубежище. рядом Мегидо с 944 жителями — в нем 12 бомбоубежищ.

Тайбе, в котором 44 тысячи человек — и одно бомбоубежище. рядом Цур Натан с 277 людьми и 10 бомбоубежищами.

Кфар Барэ с населением 4 тысячи человек без бомбоубежищ; соседний Хоршим, где 8 бомбоубежищ для 335 человек.

Кфар Касем с населением 24,8 тысячи человек без бомбоубежищ; соседний Оранит, где 10 бомбоубежищ на 10 тысяч человек (что тоже маловато).

в Тамре, где было падение на днях, также нет ни одного бомбоубежища при населении почти 36 тысяч человек. в Манофе рядом: 10 бомбоубежищ на 850 человек.

угадайте с первой попытки, где чей город. вот такое вот равенство и братство. про ситуацию бедуинов на юге вообще молчу.

(выборка моя специально контрастная, но думаю, статистика примерно такая и в целом)

сходила я потанцевать

в 2:32 выключается музыка: Тель-Авив обстреливают и человек семьдесят — геев и не совсем — плавно эвакуируется в бомбоубежище. становлюсь рядом с парнишкой, улыбка – улыбка, парнишка говорит: я завтра ухожу в милуим, нужно что-то отвечать, отвечаю: я немного против всего этого. слава богу, начинается сирена и он уходит ниже. пабахало, покурили, продолжаем танцевать.

в 3:30 начинается свечение яркими фонарями от рук вошедших полицейских. в 3:45 музыка выключается окончательно.

вообще, к нам теперь летает и иногда падает такая чепушня с мощным звуком и взрывной волной, что даже арабы (и я) в какой-то момент начали уходить в более безопасные, а не пригодные для видеосъемки места. ну я так свои действия и страх оправдываю.. хотя самое плохое, что пока произошло конкретно со мной, — спросонья чуть обсыпало песком из штукатурки.

но таким образом можно хотя бы по уровню страшности звука попытаться вообразить, каково людям, например, в Газе (только вот еще без ПВО, укрытий, домов, без достатка еды, воды, мед.помощи, — конечно же, без клубов, — и надежд на будущее: каждый день подряд на протяжении уже более полутора лет). хотя обстрелы баллистикой и истребителями и рядом не стоят, по звуку в том числе.

ps: все это время меня поражало, что это за компьютерная игра такая: обстреливают, но ничего не падает; потом: падает, но никого не убило; теперь вопросов нет, на реальность похоже.

записывает мне знакомый с территорий голосовое, и там на фоне появляется высказывание: «мы любим евреев больше, чем Иран»))

а еще арабы беспокоятся, хожу ли я в укрытие, и говорят, что все будет хорошо; незнакомый Субхи поет мне на набережной красивые песни на арабском; знакомая палестинка пишет с вопросом, в порядке ли я.

мир не черно-белый — и никогда таким не был. иногда это просто отчетливее видно.

Трамп: я остановлю все войны
тем временем Трамп: вот еще только эту войну начнем, и тогда войны точно прекратятся

несколько лет назад я и подумать не могла, что я превращусь практически в своего отца, для которого во всем виновата Америка (другое понимание, но вывод тот же). но как же надоело это западное лицемерие, высокомерие, расизм и абсолютное неуважение к остальным, которые воспринимаются не как «люди другой культуры», а как необразованные, тупые и недоразвитые. где хваленая толерантность и дайверсити, где ценность человеческой жизни, когда это не-западные жизни? брррр.

шуточное предденьрожденьевское

ощущение, что окончание войны более травматично, чем ее начало

Западный берег: о поселенцах и армии

в то время как ООН и Международный Суд признают незаконной оккупацию Израилем Западного берега, количество израильских поселений и блокпостов, снесенных палестинских домов и выселенных людей увеличивается с каждым годом.

поселенцы каждый день(!) вторгаются на частную палестинскую территорию, воруют или портят имущество, устраивают пожары, ранят или убивают своих палестинских соседей. делают все, чтобы их жизнь у себя дома стала невыносимой; чтобы люди ушли (а на днях напали еще и на израильских военных и подожгли что-то на территории военного объекта). «среднемесячное число инцидентов с применением насилия со стороны поселенцев достигло 118»: 1. зафиксированных; 2. не просто ежедневно, а в среднем по четыре в день.

большая часть солдат на Западном берегу, которые должны обеспечивать «порядок», — сами жители поселений, идеологически заинтересованные в не-прекращении насилия. но и для остальных солдат существует приказ, который четко отражает политику государства, которая обесчеловечивает, делая бесправной и незащищенной, одну из сторон: при насилии со стороны поселенцев реакцией является невмешательство, при насилии со стороны палестинцев — уничтожение; и даже при стоическом бездействии — аресты и всякого рода неприятности.

государство не только дает безнаказанно совершать преступления экстремистам, но и само занимается вымещением палестинского населения. Израиль расширяет незаконные с точки зрения международного права поселения на Западном берегу, не препятствует появлению форпостов, добавляет новые контрольно-пропускные пункты.

параллельно с ростом еврейского присутствия (в части своей агрессивного) происходит изгнание палестинского населения путем объявления их построек незаконными: «из-за «отсутствия разрешений на строительство» на Западном берегу были снесены 1779 палестинских строений, при этом палестинцам практически невозможно получить такие разрешения. в результате таких действий были выселены 4527 человек.»

ps: цитаты из доклада ООН с данными в период с 1 ноября 2023 по 31 октября 2024. увы, эта тенденция лишь продолжает набирать обороты, с каждым днем, в том числе и сегодня.

pps: уже в 2025 году густонаселенные районы Палестины — лагеря беженцев Дженин, Тюлькарем и Нур Шамс — были объявлены военными зонами. в ходе этой операции (танки в Дженине, впервые за 20 лет) 80 человек было убито — в том числе ребенок и беременная женщина, —две тысячи человек арестованы; количество перемещенных оценивается в 40 тысяч человек, сотни домов полностью разрушены, — по сути этих лагерей беженцев больше не существует, и их жители стали беженцами вновь. это самое масштабное переселение палестинцев на Западном берегу после войны 1967 года.

эти люди постоянно теряют (или находятся в страхе вот-вот потерять) все, что у них есть: от рук самого Израиля или через поддерживаемых правительством поселенцев. и ничто на данный момент не указывает на то, что этого будет меньше или хотя бы что темп этого ужаса перестанет расти.

без пересмотра оккупационной системы в целом ничего не изменится. а множить людей, которым нечего терять, — это самое небезопасное, что может делать общество.

случайно увидела знакомую из российской еврейской тусовки

яркая красотка по имени Ева, играет dj-сеты, учится, стоит в большой компании друзей — умница и молодец.

1,5 года как в Израиле. оканчивает вторую степень на политика, говорит, станет президентом после Нетаньяху. ну и какой, спрашиваю, у тебя политический курс? да и казалось бы, каким он может быть у шикарно полураздетой москвички с техно-рейва в Тель-Авиве? не выросла же она на местной версии истории, не была обработана израильской школой, армией, телевидением — чистый ум, свежий взгляд.

крайне правый, говорит. харедим живут на НАШИ деньги; арабы пусть, конечно, живут в НАШЕЙ стране (тодарабирую!), но раз они получают НАШИ льготы и НАШИ паспорта, то могут жить здесь, только если активно выражают поддержку Израилю — иначе чемодан, вокзал, на хуй. это для людей, которые здесь родились; хотя и для таких, как я, наверное, тоже, решила не уточнять.

повторюсь: человек 1,5 года в стране. чьи, нахуй, наши? она сама как новый репатриант бесплатно учится (этой вот жути); только что получила паспорт и почти 20 тысяч шекелей от государства, где возможно даже раньше не бывала, просто потому что; имеет субсидий больше, чем у любого местного. но и харедим, и израильские арабы уже тратят ее деньги.

внимательно выслушала, сказала: «надеюсь, не станешь ты президентом». примерно на том и попрощались. что здесь скажешь, хоть у кого-то интеграция прошла успешно.

а сегодня смотрела фильм про Абу Джорджа, палестинского пожилого мужчину, родившегося в теперь северном Тель-Авиве, в 1948 году с семьей вымещенного в район Саламе, в 1950-х — в Яффо. семья купила дом, а в 1998 вышел закон, по которому покупка превратилась в аренду и как следствие потерю всех прав на очередную собственность. Абу Джордж, в отличие от многих обманутых, решил сражаться с государством, а не переехать в другие районы страны на съемное жилье. выстояв десять лет своей личной войны с Израилем и застройщиками, он смог отстоять право на свой дом.

смотрела я на этого интеллигентного старичка, который — вон он, очевидец, свидетель и пострадавший — сидит передо мной и свою историю мне рассказывает, и подумалось: меня ужаснуло и возмутило то, что говорит и думает Ева (не она лично, а как репзентант подобных воззрений среди «наших»), а Абу Джордж бы, если услышал, наверное, просто бы посмеялся. потому что это правда еще и смешно, — помимо того, что страшно.

постояла я с фотографией убитого Мухаммада

ощущения смешанные и совсем никакого катарсиса. вообще от всей этой чуть более активной, чем ничего, деятельности ощущение скорее паршивое. я полностью за нее и считаю, что это важно и нужно делать. и соответственно выходит, что делать мне это стоит, — но мне очень от этого тяжело. видеть это тяжело, думать об этом тяжело, делать тяжело. ощущение вины и безысходности от этого почему-то не проходит, а только увеличивается.

плюс, я до конца не понимаю, как это воспринимается даже местным и арабским, и еврейским населением (мое предположение есть, но далеко не факт, что оно совпадает с их восприятием). уж больно сильно все это походит на какую-то игру в свободу и демократию для евреев, без каких-либо последствий на деле. хотя, наверное, все глобальные мирные инициативы ровно такими и выглядят, и являются: нулевыми или супермедленными. но вроде это не повод не говорить правильные вещи.

ощущение, что я попала в ловушку: я вскользь соприкоснулась и прониклась, — и не делать уже кажется нечестным и неправильным, а делать ощущается слишком внутренне разрушительным и дорогостоящим, особенно относительно реального/видимого влияния на происходящее.

по итогу, я гуляю по Яффо, смотрю на этих сладких арабских малышей, которым повезло, — а в голове возникают точно такие же дети, только в 60 километрах отсюда и в полном пиздеце. я держу портрет убитого Мухаммада, а чувствую, будто я труп его держу.

в курилке в израильском аэропорту разговор:

– надо сюда детей перевозить, не хочу, чтобы мои дети стали украинским перегноем
– а здесь?
– а здесь надо родину защищать
– любая страна, когда начинает войну, говорит, что это для ее защиты
– но не все страны такие маленькие

на сем отбываю в надежде отдохнуть от Израиля и подобных разговоров.

третья чеченская

недавно слышала от парнишки — сельский, совсем еще наивный такой, месяц в Москве, — что пришлось уехать из Чечни, потому что его готовились поймать для отправки на фронт, но его предупредили.

русские не особо рады видеть в центральной России жителей из тех частей страны, которые вообще-то никогда не желали быть в ее составе и воевали за это право; а теперь эти люди (я не о кадыровцах) насильно воюют за Россию, — и это просто лютейший сюр. какие блага и ценности цивилизации принесла империя своим «неразвитым» провинциям: тоталитарного ставленника, репрессии, а теперь очередную войну и смерть. да, сейчас люди приезжают в условную Москву в том числе ради спасения своей жизни и совести, дорогие товарищи русские националисты.

сегодня оказалось, что на войне таким образом побывал мой знакомый. его задержали, несколько дней подряд били, угрожали повесить статью за терроризм (одна из самых тяжелых статей в уголовном кодексе), — по итогу он туда поехал и чудом вернулся через год. я думаю, все понимают, что пытки силовиков в Чечне даже в наше неспокойное военное время все еще сильно качественно отличаются от российских, да и угрозы вполне реалистичные и реализуемые. вроде из-за обстоятельств не так уж аморально выглядит этот поступок, это все-таки не то же самое, что из-за денег или от тупой ненависти. хотя есть ли разница, если результат один?

я вообще никогда не вникала в обстановку на фронте, но судя по его рассказам, там творится полная неразбериха, где все убивают всех, потому что никто не понимает, кто чей, нет никакого продовольствия, так что чтобы выжить нужно красть еду у убитых, в общем полное отсутствие организации и организованности. или ему там и тогда так «повезло».

конечно, теперь он не может спать, ему снятся трупы своих и убитые им люди с вопросом «зачем ты пришел на нашу землю нас убивать?». короче, выходит, что и в этой стране есть у меня косвенная связь с войной и военными. и я после Израиля уже спокойно эту информацию воспринимаю, вот в чем ужас. ну было. ну есть. сочувствия уже во мне осталось мало, хотя каждого человека лично, конечно, очень жаль.

но блядь, сколько может это длиться? почему люди в этом участвуют, отнимают у людей жизни, ломают себе психику? я в целом концепт войны не понимаю, я мир этот не понимаю, я с ним не согласна и сколько угодно можете мне говорить, что я пребываю в иллюзиях, мне моя мирная пусть даже ложь явно приятнее грязи и крови. вот такое мое белое пальто, мне все равно.

ps: для меня просто ужасающе выглядит по сравнению с этим военизированность Израиля, где все участвуют, даже если не согласны; без преследований, не из-за особых денег, не по причине пыток, — сами.

я как дурак фотографирую каждую березу

странное соседство

❗️Бывшие руководители Армии обороны Израиля и израильских спецслужб «Моссад» и «Шин Бет» направили письмо Дональду Трампу с просьбой заставить премьер-министра Биньямина Нетаньяху прекратить войну в Газе.

Всего письмо подписали более 600 бывших высокопоставленных сотрудников служб безопасности Израиля, сообщает The Jerusalem Post.

По их словам, две цели военной операции, которые необходимо было решить силой, уже «давно выполнены», а третью, которая представляет собой освобождение заложников из Газы, можно решить только дипломатическим путем.

Кроме того, они утверждают, что «по нашему профессиональному мнению, ХАМАС больше не представляет стратегической угрозы для Израиля».

новая Россия

с беспредельным удивлением встретила свою страну с достаточно неожиданной стороны.

похоже, русский человек по-настоящему устал быть без вины виноватым недоевропейцем и полюбил себя. перестал гнаться за западными идеалами по типу свободы слова и возможности критиковать, — которая на деле не несла за собой ничего, кроме разочарования, — устал от постмодернизма и двойных стандартов, соскучился по русской конкретности, прямоте. воспринял стабильность как ясность и четкость, а не как медленный упадок; по-новому оценил традиционность, христианство и духовность.

молодежь успешно связала понятие свободы с внешним видом (да, мы все-таки вернулись в 2007-й) вместо бунта и протеста. уже имеющиеся чистота, порядок и безопасность на улицах ценностно заменили лишь теоретически вероятные демократию и развитие (да и много ли примеров, у кого получилось?).

русский значит уже не вдумчивый, упадочный или страдающий. русский — свободный от мнений и оценок других, умеющий абстрагироваться, умеющий жить, а не только размышлять, и быть солидарным с властью, поддерживать семейные ценности или быть христианином без зазрения совести и опасения насмешек. а еще быть русским — это быть открытым и дружелюбным, а не, как я полагала, закрытым и запуганным.

стало модно быть лояльным и за своих. потому что страна для людей: где все работает и работает хорошо и качественно, где можно с относительным комфортом работать, отдыхать, заводить семью и детей. остальное — недоразумение, которое везде периодически происходит и скоро закончится. остальные — не понимают, профинансированы или слишком мягкие сердцем.

смерть

единственное, что мой мозг не может вместить даже концептуально, — это смерть.

рождение и смерть, начало и конец — два полюса, где человеческое пересекается с божественным и бесконечным. в этом плане оба явления уникальны, они отстоят от потока времени, являются событием в самом сильном смысле этого слова. но со всей уникальностью обоих начало почему-то воспринимается проще и эмоция в нем не находит конфликта с разумом.

человек живет с единственной данностью: все, что ему гарантировано, — это смерть. первое осознание собственной смертности является одним из основных моментов становления человека как личности (это отличает человека от животного и гарантирует понимание времени).

однако смерть можно только наблюдать. она может быть только чужой. и всегда она ощущается как страшная несправедливость и крайняя внезапность (даже если рационально она предсказуема или ожидаема, не говоря уж о том, что она является таковой всегда). смерть — это всегда шок и боль, что-то такое, с чем человек по натуре своей не может согласиться.

при всем трагизме события некоторая смерть считается более трагичной, чем иная. хотя изнутри, я осмелюсь предположить, все ощущается ровно наоборот, — будто даже оценка смерти не имеет собственных ориентиров и отталкивается лишь от потенциала жизни.

апогей смерти — война. насколько непостижима для меня сама смерть, настолько же — помножить на множество погибших — непостижим для меня концепт войны. неприемлем, отвратителен, абсолютно не принят мной.

осмысление необъективных внутренних и внешних разниц

в Израиле постоянно что-то происходит снаружи, и на контрасте с этой вечной суетой внутри тишина. в России наоборот: снаружи ничего не происходит, есть простор и тишина, а внутри — буря (Москвы не касается, разве что политически).

в России всегда недостает смысла. живешь, даже если содержательно, — и постоянно думаешь: ну вот и для чего это все. а в Израиле можно ничего не делать, просто существовать, и сам факт этого существования уже кажется достаточным и полноценным. не нужна ни добавочная идея, ни глобальный смысл; не подразумевается необходимости какой-либо глубины.

в России меня не напрягает, когда ко мне приближаются люди, я не чувствую непонимания или смущения внутри социальных ситуаций. в Москве мне даже хочется быть доброй, отзывчивой и вежливой, улыбаться людям. в Израиле я людей боюсь, во мне нет легкости и непринужденности при взаимодействии с ними (как соответственно и удовольствия от этих взаимодействий).

в Израиле все переживается легче, и есть уверенное ощущение, что все как-нибудь да сложится. в России такого нет. а ведь рационально все говорит об обратном.

в России визуально приятно воспринимать людей и вещи вокруг; во всем ощущается культура и понятие о стиле, красоте и надлежащем уровне: и от этого появляется внутренняя тяга к потреблению всякого рода искусства и «желание соответствовать» (например, подумать о том, как ты одет). в Израиле всего этого либо нет, либо же такая красота настолько отличается от моих представлений о прекрасном, что я ее даже не считываю.

в Израиле природа яркая, но хилая и искусственная. в России природа серо-зеленая, но живая, мощная, безудержная. ну и солнце, солнце. человеку все-таки нужно солнце.

я полюбила Яффо, и я обожаю Москву с твердым убеждением, что это лучший город в мире, — и только сильнее восхищаюсь ей. и там, и там мне хорошо, что важнее и показательнее всего, одной.