В Магаданской области разрешили убивать собак в приютах, если в течение 10 дней для них не найдется хозяин. Пункты временного содержания бездомных собак получат право на “применение умерщвления (эвтаназии) животных, владельцы для которых не найдены”. Принимать эвтаназию смогут в отношении собак, для которых в течение 10 дней со дня поступления в приют не нашлось хозяина, а также если животное неизлечимо болеет или неоднократно и беспричинно проявляет агрессию. Законопроект подписан губернатором Носовым 27 ноября, в силу он вступает с 1 января 2024 года. На документ обратило внимание издание “Весьма”. После публикации проект исчез с сайта областной думы.

Юрий Корецких, исполнительный директор "Альянса Защитников Животных", поделился опытом развития бесклеточного производства яиц в России в рамках проекта "Распахнутые крылья". На современных системах батарейного содержания кур-несушек невозможно создать даже минимальный уровень благополучия животных, поэтому существующая на предприятиях система нуждается в реформировании. Юрий Корецких отметил, что до 2022 года в России были большие перспективы перехода на бесклеточное содержание и поддержка его внедрения со стороны таких крупных мировых брендов, как Uniliver, Nestle, Chipita, Danone, Starbucks, Metro Group, KFC, Burger King и множества других. Они брали на себя обязательства по переходу на использование яиц с птицефабрик бесклеточного содержания в России, создавали огромный запрос на рынке, и у производителей была возможность подстроиться и расширять свои мощности. Были также запросы и от российского ритейла. Теперь сложилась ситуация регресса, когда приходится начинать работу практически сначала. Но Юрий отметил, что период потрясений и непонятной экономической ситуации проходит и при общении с российскими производителями бесклеточного содержания выясняется, что уровень производства у них постепенно растет. Это говорит о том, что в обществе сохраняется запрос на гуманное отношение к животным, а у сектора бесклеточного содержания несушек в российском птицеводстве имеются большие перспективы.

Динара Агеева, председатель общественной организации "Голоса за животных", напомнила, что более 3 миллиардов животных страдают на промышленных фермах. В ходе своей презентации она показала кадры невыносимого качества жизни животных на недобросовестных предприятиях: отсутствие свежего воздуха, возможности реализации естественных потребностей в движении, травмирование при скученном содержании и хирургические манипуляции без обезболивания.

С более подробной информацией об участниках дискуссии и их выступлениях вы можете ознакомиться в этой статье или посмотреть полное видео встречи.

Данное мероприятия запустило диалог между зоозащитными организациями, представителями животноводческого сектора и государственными органами. Начало дискуссии является важным шагом на пути модернизации животноводческой отрасли и улучшения качества жизни миллионов животных.

🎪 Что думают обычные люди о цирках с животными и какова реальность на самом деле?

💬 Мы задали случайным прохожим вопросы об условиях содержания животных в цирках, о дрессуре, актуальности цирков без животных и законопроекте о запрете использования животных в цирках.

❓ Как полученные ответы соотносятся с текущей действительностью, вы можете узнать, посмотрев это видео.

👥 Если среди ваших знакомых все еще есть те, кто не донца разобрался в вопросе уместности цирков с животными в современном мире, то обязательно покажите им этот видеоролик.

📝 И не забывайте подписывать нашу петицию за законодательный запрет использования животных в цирках.

800 килограммов сухого корма, из которых 120 кг. лечебного, 4 декабря мы доставили в луганский приют для животных "Счастливы вместе" в рамках нашего совместного с Анной ван Денски проекта "Собаки Донбасса".

Теперь подопечные приюта, среди которых много старичков и инвалидов, в ближайшие два месяца будут сыты и довольны.

Такая помощь стала возможной благодаря пожертвованиям 456 человек, оставленным на нашем сайте. Огромная благодарность вам всем за то, что помогаете выжить животным Донбасса и делаете столь важное и доброе дело!

Уже совсем скоро наступит Новый год, и мы хотим успеть помочь другим луганским приютам — "Дай Лапу", "Ковчег" и "Помоги другу", в которых на сегодняшний день суммарно проживает более 250 собак и около 300 кошек. Давайте вместе сделаем маленькое новогоднее чудо для сотен хвостиков, попавших в тяжелые условия военного времени, и подарим им праздничные любовь и заботу.

Сделать новогоднее пожертвование для луганских приютов можно по здесь.

#ЛюдиАЗЖ
Все отделения АЗЖ уникальны, и у каждого свои сильные стороны. Но калининградская ячейка под руководством Ирины Лангинен всегда отличалась целым рядом особых качеств, среди которых ярко выделялись бесстрашие, упорство и готовность жертвовать собой ради животных столько, сколько потребуется. Мы решили расспросить Ирину о том, чем обусловлен этот сложившийся образ, и как живет самая западная частичка Альянса.

Интернет изобилует историями спасений животных, которые провели вы и ваши соратницы в регионе. С чего эти практики начались лично для вас?

Животные и забота о них в моей жизни были всегда. В глубоком детстве подбирала котят. В более зрелом возрасте спасений стало больше. Подбираешь собаку, пытаешься пристроить. Если не получается, оставляешь себе. Более плотно это началось году в 2018-ом, когда я начала активно пользоваться социальными сетями и соответственно чаще узнавать о животных в трудных обстоятельствах и о людях, которые им помогают. Переломный момент произошел, когда я впервые попала в приют “Славянское”. Кстати, я и сейчас даю интервью, находясь в ветклинике “Славянское”. Тогда это был приют на 230 собак примерно. Я своими глазами увидела огромное число собак, которым явно не хватало внимания, отчего все они были на взводе, отчаянно лаяли. На следующий день я заехала в магазин и взяла им еды. Потом привезла беременную собаку: люди в соцсетях жаловались, что она живет на автобусной остановке и вот-вот принесет приплод. Граждане очень переживали о том, что им дальше делать. Я недоумевала от того, насколько люди беспомощные, не в состоянии сами поймать беременную самку.

Я построила на территории приюта будку, сама отловила собаку и привезла туда. С этого началась моя более осознанная забота о животных. Позднее приют сильно разросся, в нем по регламенту сделали хороший ремонт. Потом постепенно открыли ветклинику, в которой я в данный момент нахожусь. Затем открыли барахолку, что позволило приюту немного улучшить финансовое положение. Это частный приют, и в нем, конечно, есть свои недочеты, ведь все учесть невозможно, но в целом он отлично работает. Когда я попала сюда в 2018 году, приют уже выполнял программу ОСВВ. С 2016 года существовала соответствующая организация, которая носила название “Право на жизнь”. Через полгода после того, как эту НКО уговорили помочь с животными в преддверии Чемпионата мира, ее отблагодарили как следует: она стала фигурантом уголовного дела — о якобы нецелевом расходовании средств. Для девчонок это стало настоящим шоком…

Что именно тогда произошло?

Девчонки из “Право на жизнь” вышли на отлов. Тогда проходил Чемпионат мира по футболу, и властям очень нужно было убрать с улиц бездомных собак. Через два месяца разразился скандал. Все это происходило на моих глазах, и я ручаюсь, что никакой нецелевки, разумеется, не было. Собственно, все делалось совершенно открыто, прозрачно, любой волонтер мог проверить, куда идут деньги. Однако суд идет уже четвертый год, дело бесконечно отправляют на доследование, а потом оно приходит назад. Органы ничего не могут поделать: доказать факт совершения преступления они не в состоянии, поскольку его не было, а платить неустойку за дело, заведенное без оснований, не хотят. Так что это процесс бесконечный. Компетентные органы попросту отказываются верить в то, что была проделана настолько масштабная работа, когда человек мог прийти с улицы, чтобы стерилизовать собаку по программе ОСВВ. Они удивляются, как работу можно было провести с таким размахом, имея всего двух отловщиков. А объяснение простое: мы делали то, что местные власти делать не умели — проводили полноценную работу с населением. Люди сами были заинтересованы в том, чтобы приводить собак на стерилизацию, дабы у них в районе эти собаки не плодились. Поток волонтеров был колоссальный, и все видели, как кто-то оставлял собаку дней на пять после операции, потом забирал ее на передержку. Велась поистине сумасшедшая круглосуточная работа, свидетелем которой была лично я.

Этот случай — далеко не единственный пример вашего войны с местными властями. История вашего противостояния с муниципальным приютом облетела всю страну. Что там все-таки случилось?

Когда был создан институт общественных инспекторов, и мы получили эти корочки, персонал приюта сразу же начал препятствовать нашим визитам. Это было в 2019 году, когда приют получил полномочия по стерилизации в рамках программы ОСВВ. Волонтеры туда сразу повалили. Руководство приюта не знало, что с ними делать. Ведь волонтеры много видят, много слышат и могут пожаловаться куда следует, поэтому начальство не знало, что с ними делать и как сократить этот поток. Они начали вводить ограничения: “этого не пустим”, “а вам туда нельзя” и так далее. Я приехала летом того года и увидела что-то в собачьей миске. Я думала, собаку вырвало. Понесла миску показать директору приюта, а он говорит: “Это такой корм. Экспериментальный”. В миске лежало какое-то месиво из рыбы, костей и пропаренной пшеницы. Что-то непонятное зеленого цвета. Я спрашиваю: “Вы своей домашней собаке такое дадите есть?” Он отвечает: “Нет, но у нас здесь много животных, и нам надо их чем-то кормить”. Я говорю: “Вам 39 миллионов рублей выделено из бюджета, и вы считаете, что этим можно кормить животных?” В общем, произошел большой конфликт. Потом их начала консультировать ветеринария, но меня на территорию пускать не желали. Дошло до того, что персонал натравил на меня какую-то не очень адекватную волонтерку, которая меня толкала в спину; словом, назревало уже вполне физическое противостояние. Знаете, встречаются такие эмоционально неустойчивые люди. Вот такого человека на меня науськал один из хозработников, а потом стоял и улыбался. В итоге конфликт дошел до суда. Недопуск меня и других волонтеров в приют не мог закончиться ничем иным. Мы выиграли тот суд, а спустя три дня директор издал новые правила посещения приюта — только три дня в неделю по 2 часа в день, и пропускается всего 10 человек в сутки. И когда я звонила, чтобы записаться, мне естественно отказывали на том основании, что, дескать, таблица посещений заполнена. Но это было чистой воды враньем. А нарушений там имелась масса. Чего стоили одни только беременные собаки с бирками “ОСВВ”, на которых имелась маркировка “Ц” — то есть, “Центр безнадзорных животных”! Причем собаки на тот момент были чипированы, и когда я писала заявления, я указывала номер чипа, совпадавший с регистрационным номером собаки, которая помещалась в ЦБЖ и якобы была стерилизована. Недавно мы выиграли очередной суд по недопуску нас в приют и уже знаем, что Минсельхоз этот иск снова опротестует — осталось пять дней, ждем. Так или иначе, правда на нашей стороне, поэтому я уверена на сто процентов, что в конечном счете мы победим.

Существует какая-то калининградская специфика? Все-таки регион очень необычный и изолированный от остальной части России.

Да, специфика есть, и она заключается как раз в том, что мы оторваны от остальной страны. В первую очередь, это означает, что наши животные — только наши, и если мы позаботимся о них, то новых нам никто не подбросит, поскольку вокруг нас другие государства. Кроме того, Калининградская область — это маленький регион, от других отделенный, и без панибратства, к сожалению, тут не обходится, потому что каждый кому-то что-то должен, и дальше прокуратуры заявления никак не доходят. Люди устраиваются на работу в тот же Центр безнадзорных животных, и если у них нормальная психика, то у них есть понимание того, что с животными так обращаться нельзя, они видят, что происходит, но сделать ничего не могут и в итоге увольняются, потому что выгорают: они ведь дают подписку о неразглашении с самого начала. Но слухи все равно курсируют, поэтому мы достоверно знаем о том, что происходит, просто фактов на руках у нас нет. А когда они есть, то пробить эту стену бывает очень непросто, даже если речь идет о фактах откровенной жестокости к животным.