«Я имел в виду, что рано или поздно какие-то переговоры о мире должны были начаться, в том формате, который был приемлем для Украинской стороны ... это вопрос того, что я, конечно, немножко выпал из контекста за 2 года в тюрьме, и не очень понимал, что есть какие-то слова триггеры, который вызывают ожесточённую реакцию ... переговоры — это именно то слово триггер, это воспринимается как кремлёвский нарратив».