Канеко Фумико, незаконнорожденный ребенок, от которой отказался сначала отец, а потом и мать (когда ей не удалось продать девочку в бордель), выросла в оккупированной Корее в семье бабушки, отличавшейся крайней жестокостью – девочке не давали читать книг, кроме школьных, лишали еды и все свободное время заставляли тратить исключительно на работу по дому. Уже на этом этапе жизни ей довелось наблюдать жестокое обращение к местным корейцам со стороны её родственников и других японцев.
После того, как та же самая бабушка отказалась выдавать Фумико замуж, девица вернулась в родную страну с намерением выучиться на врача. Но заработать на учебу женщине в Японии оказалось сложнее, чем Канеко думала – работодатель превратил службу в эксплуатацию, и времени на учебу не оставалось совсем. В итоге образования она так и не получила, но борьба – сначала за собственную учебу, а потом и за право распоряжаться собственной жизнью для женщин вообще привела ее в ряды анархистов, один из которых, Пак Ёль, стал ее любовником, а затем и мужем.
После Великого землетрясения Канто в 1923, опасаясь бунтов со стороны движения за независимость Кореи, правительство практически своими руками устраивает массовую резню корейцев, живущих в Японии. Чтобы отвлечь внимание СМИ и оправдать геноцид в глазах общественности, они планируют судебный процесс над Фумико и Ёлем, которые в рамках своей деятельности планировали убийство наследного принца Хирохито. После ареста их приговорили к смертной казни, но приговор быстро заменили на пожизненное заключение. Правда, Канеко все равно повесилась на веревке, которую сама сплела на работе в тюремных мастерских. Поступок ее объяснялся, если так можно выразиться, нигилистическими ценностями, к которым она пришла в течение своей недолгой жизни.
Пак, кстати, пережил заключение и даже вышел на свободу.
Современные корейцы называют ее японкой, которая всем сердцем любила оккупированную Корею и боролась против империалистических оккупантов, и до сих пор весьма уважают.
После того, как та же самая бабушка отказалась выдавать Фумико замуж, девица вернулась в родную страну с намерением выучиться на врача. Но заработать на учебу женщине в Японии оказалось сложнее, чем Канеко думала – работодатель превратил службу в эксплуатацию, и времени на учебу не оставалось совсем. В итоге образования она так и не получила, но борьба – сначала за собственную учебу, а потом и за право распоряжаться собственной жизнью для женщин вообще привела ее в ряды анархистов, один из которых, Пак Ёль, стал ее любовником, а затем и мужем.
После Великого землетрясения Канто в 1923, опасаясь бунтов со стороны движения за независимость Кореи, правительство практически своими руками устраивает массовую резню корейцев, живущих в Японии. Чтобы отвлечь внимание СМИ и оправдать геноцид в глазах общественности, они планируют судебный процесс над Фумико и Ёлем, которые в рамках своей деятельности планировали убийство наследного принца Хирохито. После ареста их приговорили к смертной казни, но приговор быстро заменили на пожизненное заключение. Правда, Канеко все равно повесилась на веревке, которую сама сплела на работе в тюремных мастерских. Поступок ее объяснялся, если так можно выразиться, нигилистическими ценностями, к которым она пришла в течение своей недолгой жизни.
Пак, кстати, пережил заключение и даже вышел на свободу.
Современные корейцы называют ее японкой, которая всем сердцем любила оккупированную Корею и боролась против империалистических оккупантов, и до сих пор весьма уважают.
Парады в Италии в честь подписания Японией Берлинского пакта 1940 года (и, соответственно, полного формирования Оси)
В 1937 два офицера императорской армии поспорили, да так, что это в итоге широко освещалось в японской прессе, положительно отозвавшейся на «героизм» двух товарищей.
«Осака Майнити симбун» и «Токио нити-нити симбун» посвятили четыре статьи с 30 ноября по 13 декабря соревнованию Тосиаки Мукаи и Цуёси Ноды. «Дуэль», суть которой была в том, что один из них должен убить сто человек быстрее другого, происходила по пути в Нанкин (и непосредственно перед Нанкинской резнёй). Хотя в газетах утверждалось, что офицеры вступали в рукопашную схватку с людьми и все в целом было справедливо, историки предполагают, что скорее всего жертвы были безоружными гражданскими.
И Мукаи, и Нода, судя по всему, превысили требуемое количество жертв, из-за чего победителя установить не удалось.
«Осака Майнити симбун» и «Токио нити-нити симбун» посвятили четыре статьи с 30 ноября по 13 декабря соревнованию Тосиаки Мукаи и Цуёси Ноды. «Дуэль», суть которой была в том, что один из них должен убить сто человек быстрее другого, происходила по пути в Нанкин (и непосредственно перед Нанкинской резнёй). Хотя в газетах утверждалось, что офицеры вступали в рукопашную схватку с людьми и все в целом было справедливо, историки предполагают, что скорее всего жертвы были безоружными гражданскими.
И Мукаи, и Нода, судя по всему, превысили требуемое количество жертв, из-за чего победителя установить не удалось.
Журналисты «Токио нити-нити симбун» в номере от 13 декабря сообщили, что офицеры решили устроить ещё одно состязание, а целью на этот раз стало уже 150 убийств. Материал вышел под заголовком «Потрясающий рекорд в обезглавливании ста человек — Мукаи 106, Нода 105 — оба вторых лейтенанта начинают дополнительный раунд» (скан статьи выше).
Нода в речи, произнесённой по возвращении в родной город, признавал:
«На самом деле в схватках я убил не более четырёх или пяти человек… Мы становились перед захваченным нами окопом и звали их: «Ни, лай-лай», и глупые китайцы все разом начинали бежать к нам. После этого мы выстраивали их в шеренгу и убивали, с одного конца до другого. Меня хвалили за то, что я убил сотню человек, но честно говоря почти все они были убиты вот так. У нас двоих было соревнование, но когда меня спрашивали, трудно ли это было, я всегда отвечал, что нет…»
После войны материалы об этом соревновании попали в руки трибунала по Дальнему Востоку, и обоих казнили 28 января 1948 в Нанкине.
Нода в речи, произнесённой по возвращении в родной город, признавал:
«На самом деле в схватках я убил не более четырёх или пяти человек… Мы становились перед захваченным нами окопом и звали их: «Ни, лай-лай», и глупые китайцы все разом начинали бежать к нам. После этого мы выстраивали их в шеренгу и убивали, с одного конца до другого. Меня хвалили за то, что я убил сотню человек, но честно говоря почти все они были убиты вот так. У нас двоих было соревнование, но когда меня спрашивали, трудно ли это было, я всегда отвечал, что нет…»
После войны материалы об этом соревновании попали в руки трибунала по Дальнему Востоку, и обоих казнили 28 января 1948 в Нанкине.
Рене Хартевельт – жертва каннибала Иссэйя Сагавы.
1 июня 1981 Сагава пригласил на обед студентку, вместе с которой изучал курс английской литературы в Сорбонне. Правда, Сагава не стал уточнять, что обедом станет сама Рене. Дома он убил её выстрелом в шею, а затем расчленил и съел. (фото останков прилагать не буду) Выбор пал на нее из-за красоты и здоровья: в интервью Сагава называл себя маленьким, уродливым и слабым, и говорил, что хотел поглотить энергию девушки.
Самое занятное, что он просидел всего 15 месяцев в психушке, вышел на свободу и мелькает на японских кулинарных шоу. И ещё он писатель. И актёр.
Рад бы с вами поболтать, да не могу: сегодня на ужин у меня один старый знакомый.
1 июня 1981 Сагава пригласил на обед студентку, вместе с которой изучал курс английской литературы в Сорбонне. Правда, Сагава не стал уточнять, что обедом станет сама Рене. Дома он убил её выстрелом в шею, а затем расчленил и съел. (фото останков прилагать не буду) Выбор пал на нее из-за красоты и здоровья: в интервью Сагава называл себя маленьким, уродливым и слабым, и говорил, что хотел поглотить энергию девушки.
Самое занятное, что он просидел всего 15 месяцев в психушке, вышел на свободу и мелькает на японских кулинарных шоу. И ещё он писатель. И актёр.
Рад бы с вами поболтать, да не могу: сегодня на ужин у меня один старый знакомый.