Задержаны участники акций шахтеров в Гуково
В Гуково 15 сентября полицейские задержали без объяснения причин двух участников одиночных пикетов протестующих шахтеров. Также в центре города задержана координатор акций гуковских шахтеров Татьяна Авачева. Серия одиночных пикетов началась после согласованного массового пикета, в котом приняли участие примерно 60 человек.
Массовый пикет быстро завершился, после чего два человека начали одиночные пикеты. Один из пикетчиков стоял у здания администрации и держал плакат с обращением к президенту России Владимиру Путину. Второй участник одиночного пикета стоял у здания прокуратуры. Плакат, который он держал, содержал обращение к прокуратуре.
Напоминаем, что с 4 сентября также проводят шествие в Ростов-на-Дону. Группами по двое они проходят отрезки пути, где на следующий день их сменяют новые участники акции. Предполагается, что на весь пеший поход уйдет около 15 дней.
Источник: http://www.kavkaz-uzel.eu/articles/309616/
#Гуково #шахтеры #протест #пикеты #задержания
В Гуково 15 сентября полицейские задержали без объяснения причин двух участников одиночных пикетов протестующих шахтеров. Также в центре города задержана координатор акций гуковских шахтеров Татьяна Авачева. Серия одиночных пикетов началась после согласованного массового пикета, в котом приняли участие примерно 60 человек.
Массовый пикет быстро завершился, после чего два человека начали одиночные пикеты. Один из пикетчиков стоял у здания администрации и держал плакат с обращением к президенту России Владимиру Путину. Второй участник одиночного пикета стоял у здания прокуратуры. Плакат, который он держал, содержал обращение к прокуратуре.
Напоминаем, что с 4 сентября также проводят шествие в Ростов-на-Дону. Группами по двое они проходят отрезки пути, где на следующий день их сменяют новые участники акции. Предполагается, что на весь пеший поход уйдет около 15 дней.
Источник: http://www.kavkaz-uzel.eu/articles/309616/
#Гуково #шахтеры #протест #пикеты #задержания
Это история об обиженном фарцовщике-банкире, который сильно обиделся на сибирских блогеров, поведавших русскому люду о барской кабальной вотчине.
P.S. Данным видео мы не хотели оскорбить чьи-то чувства. Содержание ролика отражает лишь оценочное суждение его авторов.
Друзья, наш проект существует лишь благодаря вашим пожертвованиям. Качество и количество наших роликов зависит лишь от вашей помощи! Будем рады любому донату по следующим реквизитам:
Яндекс.Деньги: 410014039679081
WebMoney:
R677944781611
Z562941922678
X955568784109
Карта Сбербанка: 4276864010602454
https://www.youtube.com/watch?v=Ob3QzGExp_c
P.S. Данным видео мы не хотели оскорбить чьи-то чувства. Содержание ролика отражает лишь оценочное суждение его авторов.
Друзья, наш проект существует лишь благодаря вашим пожертвованиям. Качество и количество наших роликов зависит лишь от вашей помощи! Будем рады любому донату по следующим реквизитам:
Яндекс.Деньги: 410014039679081
WebMoney:
R677944781611
Z562941922678
X955568784109
Карта Сбербанка: 4276864010602454
https://www.youtube.com/watch?v=Ob3QzGExp_c
Сегодня у здания Верховного Суда активисты Левого Блока провели серию одиночных пикетов в поддержку инициативы за выборность судей. Преобразившись в Фемиду, активисты держали плакаты: "Судей нужно выбирать", "Назначение только народом".
#Москва #пикет #фемида #ЛевыйБлок #лб
#Москва #пикет #фемида #ЛевыйБлок #лб
Молния! Задержания у посольства Франции в Москве
Во время проведения одиночных пикетов солидарности с бастующими рабочими Франции незаконно задержаны активисты РРП и Левого Блока Денис Орлов и Вадим Воронцов. Наши товарищи находятся в ОВД "Якиманка". На данный момент обвинения им не предъявлены.
Нужна солидарность в распространении информации! Связь с задержанными - 8-977-308-26-00 (Вадим)
Во время проведения одиночных пикетов солидарности с бастующими рабочими Франции незаконно задержаны активисты РРП и Левого Блока Денис Орлов и Вадим Воронцов. Наши товарищи находятся в ОВД "Якиманка". На данный момент обвинения им не предъявлены.
Нужна солидарность в распространении информации! Связь с задержанными - 8-977-308-26-00 (Вадим)
Активисты Левого Блока попытались раздать листовки Главному Зданию МГУ.
К сожалению, ГЗ листовки не оценило, но зато студенты брали их гораздо охотнее.
#левыйблок #мгу
К сожалению, ГЗ листовки не оценило, но зато студенты брали их гораздо охотнее.
#левыйблок #мгу
Ищете чего посмотреть в интернете? Порекомендуем вам братский культурно-образовательный исторический проект "Нечаевщина", сейчас представленный в "Телеграмме" и "Вконтакте". Бомбы, поджоги и восстания в дореволюционной России. Почитайте о настоящих протестах.
https://news.1rj.ru/str/nechaeveverywhere
https://vk.com/nechaevism
https://news.1rj.ru/str/nechaeveverywhere
https://vk.com/nechaevism
Кстати, продолжая тему судей: председателя cуда Ленобласти Виталия Шевчука, однокурсника Дмитрия Медведева, сменит его заместитель Ирина Подносова — однокурсница Владимира Путина
Продолжаем культурную программу. Давайте поговорим о книжках. О книжках, которых вы почти наверняка не читали (потому что бессмысленно рекламировать то, что вы и так знаете). Не потому что это что-то элитарное, "не для всех" или вроде того, вовсе нет.
Просто Земной шар очень большой, кроме России, Украины, Сирии и США на нём есть место и Уругваю, например. В этом самом Уругвае родился, писал, боролся, эмигрировал и вернулся обратно неплохой писатель левых взглядов Марио Бенедетти. В испаноязычном мире он классик литературы, а за пределами его - несправедливо неизвестен. А зачем мы ещё нужны на этом свете, как не для того, чтобы искоренять несправедливость?
МЕЛКОБУРЖ
Иногда ему казалось, что его собственные крики вырываются из чужой глотки, и только тогда ему удавалось уйти от бессмысленной, неистовой боли. Хотя тело его сжималось и растягивалось ("как мехи бандонеона", - мелькнула мысль), он уже почти мог ощущать его чужим. В отличие от других, сказавших "не знаю" и не заговоривших, и особенно в отличие от немногих, сказавших "не знаю", но заговоривших, он предпочел открыть собой новую категорию: сказавших "знаю", но не говорящих. Теперь этот тип вроде выпускает из рук машину, а машина отпускает его тело, но он знает, что полагается еще пинок в пах. Это уже ритуал. А вот и пинок. Он еще не настолько отделился от своего тела, чтобы не чувствовать ритуального пинка. В это мгновение он ощущает свои семенники не как нечто чужое, а как что-то непоправимо свое. Выход один - скорчиться. "Так, значит, Мелкобурж?" - цедит тип сквозь ухмылку-зевок. Выходит, и это знают. Мелкобурж. Прозвище родилось в кафе галисийца Солера в тот вечер, когда Эладио увидел принесенные им книги и спросил, что он читает. Официант поставил на них тарелку с подсахаренными хлебцами, пришлось сдвинуть тарелку с книг, чтобы сосед увидел на обложках имена авторов: Гессе и Мачадо. "Так, значит, Мелкобурж? Кличка неплоха!" - снова ухмыляется тип, наверное подмигивая своим молчаливым сообщникам. Тогда он стал постепенно распрямляться, понял: теперь будет передышка. "Не знаю, как ты, мерзавец, а я выдохся. Отдохнем часок, а потом снова за дело, как ты находишь?" Подождал, когда хлопнет дверь и затихнут шаги всех пятерых, и вытянулся на грязном полу, где к вони надетого на голову капюшона, от которого несло потом и рвотой, присоединялся запах крови, своей и чужой. "Мелкобуржуазное чтиво", - вынес приговор Рауль, а он пожал плечами. Да, но эти книги ему нравятся. Эладио стряхнул пепел в чашку и ложечкой прижал мокрый использованный пакетик чая. Потом, довольный, улыбнулся. "До тебя, Рауль, еще не дошло, что Висенте не только увлекается мелкобуржуазной литературой, но и сам он - мелкий буржуа". "Мелкобурж", - отозвался Рауль, и все засмеялись. С того вечера и прилипло к нему это прозвище. Только некоторые девушки, с вечным этим женским пристрастием к уменьшительным именам, звали его Буржиком. Все они учились на юридическом, а он был единственным, который еще и писал. Не одни стихи, как какой-нибудь неофит, - он писал и рассказы. Говорил он мало, зато любил слушать. Теперь, когда боль вроде отступила на миллиметр, он может припомнить, как он любил слушать. А слушая, рассматривал говоривших, мысленно набрасывал их портреты, делал прогнозы, ставил диагнозы. Из робости он никогда и никому не показывал написанного. Приходилось почти вырывать рукописи из его рук, и тогда кто-нибудь (обычно кто-то из девушек) громко читал их. Затем начиналось обсуждение. "Мелкобурж, ты прогнил. Ты слишком смакуешь красивое". Он спрашивал, не имеют ли они в виду женщин. Девушки аплодировали. "Нет, тут все в порядке. Это единственная красота, которая еще необходима". Хитрец. Демагог. "Я имел в виду только вещи, предметы. В твоих рассказах, когда описывается, скажем, картина, кресло или шкаф, ты, правда, не расцвечиваешь их прилагательными, но все равно понятно, что это красивые вещи". - "Чего ж ты хочешь? Мне нравятся красивые вещи, а тебе разве нет?" Вот это подколол так подколол!
Просто Земной шар очень большой, кроме России, Украины, Сирии и США на нём есть место и Уругваю, например. В этом самом Уругвае родился, писал, боролся, эмигрировал и вернулся обратно неплохой писатель левых взглядов Марио Бенедетти. В испаноязычном мире он классик литературы, а за пределами его - несправедливо неизвестен. А зачем мы ещё нужны на этом свете, как не для того, чтобы искоренять несправедливость?
МЕЛКОБУРЖ
Иногда ему казалось, что его собственные крики вырываются из чужой глотки, и только тогда ему удавалось уйти от бессмысленной, неистовой боли. Хотя тело его сжималось и растягивалось ("как мехи бандонеона", - мелькнула мысль), он уже почти мог ощущать его чужим. В отличие от других, сказавших "не знаю" и не заговоривших, и особенно в отличие от немногих, сказавших "не знаю", но заговоривших, он предпочел открыть собой новую категорию: сказавших "знаю", но не говорящих. Теперь этот тип вроде выпускает из рук машину, а машина отпускает его тело, но он знает, что полагается еще пинок в пах. Это уже ритуал. А вот и пинок. Он еще не настолько отделился от своего тела, чтобы не чувствовать ритуального пинка. В это мгновение он ощущает свои семенники не как нечто чужое, а как что-то непоправимо свое. Выход один - скорчиться. "Так, значит, Мелкобурж?" - цедит тип сквозь ухмылку-зевок. Выходит, и это знают. Мелкобурж. Прозвище родилось в кафе галисийца Солера в тот вечер, когда Эладио увидел принесенные им книги и спросил, что он читает. Официант поставил на них тарелку с подсахаренными хлебцами, пришлось сдвинуть тарелку с книг, чтобы сосед увидел на обложках имена авторов: Гессе и Мачадо. "Так, значит, Мелкобурж? Кличка неплоха!" - снова ухмыляется тип, наверное подмигивая своим молчаливым сообщникам. Тогда он стал постепенно распрямляться, понял: теперь будет передышка. "Не знаю, как ты, мерзавец, а я выдохся. Отдохнем часок, а потом снова за дело, как ты находишь?" Подождал, когда хлопнет дверь и затихнут шаги всех пятерых, и вытянулся на грязном полу, где к вони надетого на голову капюшона, от которого несло потом и рвотой, присоединялся запах крови, своей и чужой. "Мелкобуржуазное чтиво", - вынес приговор Рауль, а он пожал плечами. Да, но эти книги ему нравятся. Эладио стряхнул пепел в чашку и ложечкой прижал мокрый использованный пакетик чая. Потом, довольный, улыбнулся. "До тебя, Рауль, еще не дошло, что Висенте не только увлекается мелкобуржуазной литературой, но и сам он - мелкий буржуа". "Мелкобурж", - отозвался Рауль, и все засмеялись. С того вечера и прилипло к нему это прозвище. Только некоторые девушки, с вечным этим женским пристрастием к уменьшительным именам, звали его Буржиком. Все они учились на юридическом, а он был единственным, который еще и писал. Не одни стихи, как какой-нибудь неофит, - он писал и рассказы. Говорил он мало, зато любил слушать. Теперь, когда боль вроде отступила на миллиметр, он может припомнить, как он любил слушать. А слушая, рассматривал говоривших, мысленно набрасывал их портреты, делал прогнозы, ставил диагнозы. Из робости он никогда и никому не показывал написанного. Приходилось почти вырывать рукописи из его рук, и тогда кто-нибудь (обычно кто-то из девушек) громко читал их. Затем начиналось обсуждение. "Мелкобурж, ты прогнил. Ты слишком смакуешь красивое". Он спрашивал, не имеют ли они в виду женщин. Девушки аплодировали. "Нет, тут все в порядке. Это единственная красота, которая еще необходима". Хитрец. Демагог. "Я имел в виду только вещи, предметы. В твоих рассказах, когда описывается, скажем, картина, кресло или шкаф, ты, правда, не расцвечиваешь их прилагательными, но все равно понятно, что это красивые вещи". - "Чего ж ты хочешь? Мне нравятся красивые вещи, а тебе разве нет?" Вот это подколол так подколол!
Сколько он вытерпит еще? Он знает, что не заговорит, но сколько терпеть до смерти? "Не в том проблема - нравятся или не нравятся, все это субъективизм. В мире есть еще и некрасивое, не так ли?" Он спросил, нравятся ли ему некрасивые вещи. "Не в том дело, повторяю. Проблема в том, что они существуют, а ты их игнорируешь". Кто это ему сказал, что он игнорирует? Они тоже встречаются в рассказах, но только их не замечают, привлекает внимание лишь красивое. "Мелкобурж, у тебя в идеологии такие лакуны-лагуны, ну прямо океаны". Может быть, признавал он, но просил их заметить: лагуны обычно спокойны, а океаны бурлят, и еще как. Больше двух сеансов машины ему уже не выдержать. Справа все онемело, будто нет ничего живого. Зато слева как болит, сволочь! Когда возникла организация, он хотел вступить, но не пришлось. "Мы тебя любим, старик, но в наши времена симпатии привилегий не дают". Эладио первым подметил, что аргумент недостаточен. "Послушай, Мелкобурж, я хочу быть откровенным с тобой. Члены организации недовольны, понятно?" А ему все было непонятно. "Может быть, я ошибаюсь, я не претендую на непогрешимость, но у тебя много пороков - во вкусах, в привычках, в том, что ты читаешь, и даже в том, что пишешь". Потому что писал о красивом? "Не только поэтому. Например, в твоих рассказах совсем нет рабочих". Действительно не было. "А это плохо. Если бы ты понимал, что рабочий класс…" Он понимал, понимал. "И что же?" Он пытался объяснить им, что в его рассказах нет рабочих просто потому, что он испытывает к ним уважение. И еще: "Ты знаешь, я из семьи со средним достатком?" - "Это и заметно". - "Я никогда не жил в рабочей среде. Сколько раз я пытался вывести трудяг в своих рассказах! Да не получается. Перечитываю потом отрывок и вижу - фальшь. Я, видимо, еще не подобрал ключа к их языку, понимаешь? Я не пишу о рабочих, чтобы избежать пустозвонства. Я ведь знаю, когда трудяги разговаривают, они не пустозвонят, а уж когда действуют…" Тут собеседник ставил в пример рассказы Росси, у которого уже изданы две книги. "Он тоже из среднего класса и тем не менее пишет о рабочих". Ему в самом деле нравятся рассказы Росси? "Это другое дело. Ты все субъективизируешь: нравятся, не нравятся. Сам вопрос мелкобуржуазен". Он был прав: вопрос по меньшей мере субъективен, один - ноль в твою пользу. А все-таки нравятся или нет? "Вот пристал! Я не разбираюсь в литературе". Это-то ясно, но нравятся? Наконец признание: "Скучные они немного. Но я ведь не разбираюсь". Ему было скучно не потому, что не разбирался, а потому, что все это - пустозвонство; потому что эти персонажи были не живые люди, трудяги, а схемы.
Даже схемищи. А боль была не схемой, а безысходной реальностью. Это тоже мелкобуржуазная позиция - ощущать чертову боль? Верно, стоит заняться самокритикой: надо же - сказать, что знает! И зачем? Он и сам не сознавал четко, многое ли и важное ли он скрывал, упрямо отказываясь говорить. Быть может, он заявил, что знает, только лишь чтобы испытать самого себя, доказать, что может вынести все и никого не выдать? Туда его не взяли. Из-за его лагун-лакун, ясно. Кроме того, в организацию мелкую буржуазию не берут. Но он все равно продолжал ходить в кафе. Посмеивались над ним, но и уважали. Особенно за незлопамятность. А однажды, когда они пришли слишком рано и сидели вдвоем за столом, Мартита, одна из самых красивых девушек в компании, с виноватым видом спросила его, о чем эти книги, которые он всегда читает. И он процитировал ей несколько стихов Мачадо: "Ну вот и весна к нам явилась. Кто знает: как это случилось?" И еще: "Я думал - угас мой огонь, разворотил золу и опалил ладонь". А когда Мартита неуверенно спросила: "Мачадо - мелкий буржуа, как и ты?" - он был вынужден уточнить, что это он мелкий буржуа, как Мачадо. Приоритет - за маэстро. Тогда Мартита покраснела и сказала, опустив свои потрясающие черные глаза: "Не говори этого ни Эладио, ни Раулю, но мне нравятся такие стихи, Висенте". Она не назвала его ни Мелкобуржем, ни даже Буржиком, а просто Висенте.
Даже схемищи. А боль была не схемой, а безысходной реальностью. Это тоже мелкобуржуазная позиция - ощущать чертову боль? Верно, стоит заняться самокритикой: надо же - сказать, что знает! И зачем? Он и сам не сознавал четко, многое ли и важное ли он скрывал, упрямо отказываясь говорить. Быть может, он заявил, что знает, только лишь чтобы испытать самого себя, доказать, что может вынести все и никого не выдать? Туда его не взяли. Из-за его лагун-лакун, ясно. Кроме того, в организацию мелкую буржуазию не берут. Но он все равно продолжал ходить в кафе. Посмеивались над ним, но и уважали. Особенно за незлопамятность. А однажды, когда они пришли слишком рано и сидели вдвоем за столом, Мартита, одна из самых красивых девушек в компании, с виноватым видом спросила его, о чем эти книги, которые он всегда читает. И он процитировал ей несколько стихов Мачадо: "Ну вот и весна к нам явилась. Кто знает: как это случилось?" И еще: "Я думал - угас мой огонь, разворотил золу и опалил ладонь". А когда Мартита неуверенно спросила: "Мачадо - мелкий буржуа, как и ты?" - он был вынужден уточнить, что это он мелкий буржуа, как Мачадо. Приоритет - за маэстро. Тогда Мартита покраснела и сказала, опустив свои потрясающие черные глаза: "Не говори этого ни Эладио, ни Раулю, но мне нравятся такие стихи, Висенте". Она не назвала его ни Мелкобуржем, ни даже Буржиком, а просто Висенте.