ямыстоунер, может, поэтому у нас не сложилось?

на календаре 5 февраля: ровно месяц с момента, как я дочитала ‘Стоунера’ Дж. Уильямса.
• книгу, оценку которой я меняла трижды;
• историю, которая за пару дней вызвала настолько разномастные эмоции, насколько это вообще возможно;
• произведение, которое спустя этот самый месяц забылось целиком и полностью.

мне понадобилось 30 дней, чтобы окончательно убедиться: это не моя история по целому ряду причин. во-первых, написана она суховато, скомканно и пресно. в этом многие обнаруживают ее прелесть, я же отнесу, скорее, к недостаткам. вероятно, вы помните, что первая треть вызывала у меня единственно желание закрыть томик и никогда больше к нему не возвращаться. положа руку на сердце: я не поклонница пересказов в литературе. тяжело проникнуться историей, в которую никак не найдешь возможности пробраться: герой родился - переехал - отучился - to be continued. несколько детально проработанных сцен вместо томного изложения биографических фактов от лица рассказчика - и я у вас на крючке, ноо не в этот раз. впоследствии я получила то, чего так отчаянно желала, но, к сожалению, поздно.

отчего-то я уверена, что цунамиобразная волна популярности произведения уходит корнями в две вещи: близость нам будничности существования, что вел герой, и наполнение жизни смыслом через литературу. о последнем. я не поверила Стоунеру. не умещается в мою картину мира столь громом поражающая внезапная любовь; поменять вектор жизни после прослушанного на занятии сонета? все невозможное возможно (но…). гораздо более вероятным развитием сценария стало бы следующее: Стоунеру, мальчику видевшему с детства исключительно ручной труд, выросшему на ферме, потерянному, жизненно необходима была цель, дело, которому он может посвятить себя. случайно подвернулась литература, он присматривается к ней, пробует, усердно учится и с течением времени понимает, что отдал ей свою жизнь.

[продолжение рецензии в комментариях]
#окниге

с каждым днем все больше понимаю, что согласна с Кафкой. сколько ни читаю, а меня продолжают расстраивать книги, которые ничего после себя не оставили. обычно на лайвлибе я отделываюсь 3-мя или 3,5 баллами, и, честно говоря, для меня нет оценки хуже. пусть уж история меня разозлит, чем вязкой дымкой проползет мимо - а таких произведений мне встречается все больше и больше. может показаться, что я чрезмерно дотошный читатель, но нет. я люблю и читаю разножанровую литературу. вероятно, с каждым найденным алмазом требования повышаются. я вижу, какие эмоции можно испытать, какой текст получить. (передаю привет Кржижановскому, которого я цежу в день по чайной ложке по двум причинам: 1. плотный текст; 2. вряд ли я отыщу нечто подобное). … потом я беру еще одну книгу, которая вроде неплоха, а вроде и на один раз, и внутри ничего не торкает, и поговорить о ней не хочется.

я тот человек, которому нужны эти самые ‘поражающие, кусающие, убивающие’ истории. чаще всего они легким касанием проникают куда-то глубже ‘понравилось’. когда я пытаюсь вызвать в памяти произведения, которые читала, скажем, в ‘22, на ум приходит не так уж много. потому что забылось. назревает вопрос: как среди миллионов книг нащупывать нужные? читать любимых авторов? или то, что по ощущениям понравится? а если хочется попробовать многое? а стоит ли это многое того, если нередко оказывается проходным, скорым поездом пробегает перед глазами? не знаю.

и еще немного касательно упоминаемых Кафкой книг, которые делают ‘счастливыми’. в моем представлении, это, например, произведения Бакмана, Джио, Флэгг иии… совсем не моя история. ни одна из прочитанных ‘комфортных книг’ мне не запомнилась. но глупо отрицать, что огромному количеству людей такие произведения приносят удовольствие; многим не обязательно всеми фибрами души проникаться текстом, чтобы полюбить.

короче говоря, слова Кафки - про меня и обо мне, но не обязаны быть про всех.
что думаете?

(на самом деле, я просто хотела сказать, что начала ‘там, где цветет полынь’ Птицевой, и пока что снова мимо)

11 осколков растерзанного сердца.
часть четвертая. прогулка в поисках фабулы

откуда берется тема произведения? возникает, проносясь вспышкой озарения и силясь скорее покинуть потревоженный разум; вцепившись, быстрей отпустить; оставить налет грусти и тень образа? а может, обнаруживается за тонким стеклом мимо проплывающего в утреннем тумане дома? прячется, хитро посматривая на прохожих, между полосками шва, скрепляющего разорвавшуюся действительность? герой-философ-писатель новеллы ‘книжная закладка’ Сигизмунда Кржижановского наощупь пробирается по изнанке в поисках ответов.

текст - этакий сборник вставных зарисовок-новелл, которыми разбрасывается образ писателя. словно охотник за головами, призрак С.Д. цепляет темы, суть всех сутей, и делится их выворотами со своим двойником. Кржижановский мастерки переносит персонажей в метафизическое пространство; в одной новелле может быть не один и не два героя-образа, и каждый - кусочек самого автора.

‘книжная закладка’ ввинчивает в реальность вопрос о зависимости персонажа от своего родителя, об их взаимозаменяемости и взаимозаместимости. герои у С.Д. полемизируют со своими создателями точно так же, как сам Кржижановский полемизирует с ними. будто перевернутая матрешка, уходящая в небытие и сама выпадающая из бесконечно множащихся близнецов, раскрывается бездонность текста.

‘а ведь если параллели сходятся в бесконечности, то всем поездам, уходящим в бесконечное, там, у схождения… катастрофа’.

часть пятая. погружение в чужое я, именуемое любовью

чтение новеллы ‘в зрачке’ было похоже на окаменение в рою копошащихся ос: знакомые истины, облеченные в метафизику, жалят самое нежное, до чего можно добраться - тайник, у каждого принимающий характерный владельцу вид - от тяжелого сундука до пакета из супермаркета; тайник, где болезненно оберегаются от самого себя понимания и осознания.

‘любовь у людей пуганая и с зажмурью: ныряет в сумерки, шмыгает по темным углам, шушукает, прячется за занавески и тушит свет’. процесс овладения мыслью о другом Кржижановский очеловечивает, овеществляет, посылая крохотных человечков в зрачки испытуемым: видишь свою уменьшенную зверушку в глазах объекта любви - порядок, ты прочно поселился в его/ее мыслях. минипуты опережают людей, пространство и время: стоит химической реакции запуститься, они мигом взбираются по носу, крохотной каплей прошмыгивают в зрачок.

сколько таких человечьих отпечатков способно выдержать телесное бездонье? или, перефразируя, скольким любовям случится случиться в жизни одного? прочтите новеллу; перед вами развернется собрание фигурок, скользнувших по тоннелю - из зрачка в тайник, где все бывшие приветствуют настоящих и будущих, отжившие смешиваются с отживающими. стоит любви ушибиться о самый ничтожный смысл, как она может треснуть, рассеяться пылью. оттуда и тартар забытых человечков в сознании. первый, побледневший до мутной серости, главный отпечаток, возвышается над остальными номерами. ‘чем выше номер, тем выше и интерес к вопросу: в полоску любовь или как?’ насколько четкими будут силуэты каждых последующих фигурок, виднеющихся за стеклом зрачка?

отклассифицировать людей по поведенческим параметрам оказывается гибельной идеей: каждому отжившему человечку их общая хозяйка представляется разной. не оттого ли, что наша суть меняет угол обозримости пред всяким новым?

гораздо легче оказалось писателю вывести типы влюбления: первый - чувство, порожденное образом, приводимое в движение лишь зрачки в зрачки; второй - лавинообразная страстность, оставляющая помпеи в сознании. только третий, единение первых двух, сознания и эмоции, позволяет чувствам фениксом возрождаться вновь и вновь, лишь это писатель согласен назвать шести буквенным таинством.

устойчивая связь, изо дня в день, без падения в бездну, без кладбища человечкообразных теней, есть ряд вечно длящихся измен - друг другу друг с другом: сегодняшний он с завтраш - ней, прошлогодняя она с нынеш - ним. человек - череда бесконечно трансформирующихся граней. влюбляться каждый миг заново, подпитывая малышей за ретиновым стеклом, и есть вы и ход (чувства). #окниге