после очередной неудачи с выбранной для прослушивания книжкой (это я о ‘фламандской доске’), я битый час коршуном кружила вокруг полок с целью взять ‘что-нибудь, что уж точно-преточно понравится’. так я и вспомнила, что у меня лежит начатым цикл о Корморане Страйке! за плечами ‘зов кукушки’ и ‘шелкопряд’, которые я с чистой совестью могу назвать одними из любимых детективов. не то чтобы у меня их много, этих самых любимых представителей жанра, а все потому что до чего-нибудь я непременно докапываюсь: то герои абсолютные пустышки, то сюжет пестрит дырами, то злодея разоблачаю в первой трети повествования (в случае, если это детектив-расследование). тем ценнее было для меня открыть для себя (и влюбиться) в серию Р. Гэлбрейта ака Дж. Роулинг!

позади уже половина ‘на службе зла’; что могу сказать: ‘дело’ цепляет меня меньше, чем в первых двух книгах (мой фаворит - ‘шелкопряд’; да, потому что все вертится вокруг незадачливого писателя; да, потому что там много мрачнятинки); но эти потерянные на эпичности баллы с лихвой восполняются еще более глубоким - чем в первых книгах - погружением в жизнь главных героев - частного сыщика Страйка и его очаровательной помощницы Робин. за это-то я и миллионы других читателей полюбили этот цикл. расследование и из книги в книгу разворачивающаяся история ‘партнеров’ идут рука об руку.

в центре романа - прошлое Робин и Страйка - таинственный злодей, который точит зуб на парочку и одаривает их отрубленной конечностью. история камерная, менее масштабная, но все еще удерживающая внимание и - наконец-то - доставляющая мне удовольствие! #чточитаю

уверена, вы так или иначе знакомы с циклом! какая часть - ваш фаворит?

11 осколков растерзанного сердца.
часть девятая. мировое часоустройство

пожалуй, повесть ‘воспоминания о будущем’ (самый объемный текст сборника) поразила меня сильнее всего. впервые герой, шагающий из произведения в произведение, предстает не умудренным философом, а маленьким мальчиком, за взрослением которого любопытно наблюдать. ребенок вознамеривается понять природу времени, и не отступает от намеченного до самого конца.

повесть умудряется прочно осесть на границе точных и гуманитарных наук; физика и философия, объединяясь заглавной буквой, шествуют по тексту и подвешивают неискушенного читателя вверх тормашками. юноша в погоне за ускользающим временем, спустя первую мировую, плен, лагерь, революцию, камешками застревающие в его биографии, создает почти что машину, могущую отправить его в плавание по временным океанам.

громадная метафора, коей является весь текст, скрывается за толстыми стенами будничности, языковой игры, изысканными нагромождениями терминов, одиночества и намеков. проводи в повести археологические раскопки, все равно не обязательно доберешься до сути. текст может вмещать автобиографические элементы, размышления автора о чем угодно, словесные подтверждения его эрудиции, но штука вот в чем: в момент, когда автор ставит точку мысленно или письменно (что важно подчеркнуть, потому что Кржижановский практически все свои произведения именно что надиктовывал! (боюсь представить, насколько он был гениален: оформлять такие литературные изыски словесно…), текст отправляется в свободный полет, и, подобно репейнику, собирает все смыслы, что плохо и хорошо лежат в бытии.

время в ‘воспоминаниях о будущем’ - победитель всего и вся; оно имеет неоспоримое преимущество - бесконечность и неостановимость. время ветром мчится в противоположные стороны, куда песчинкой засасывает каждого человека. настоящее нельзя назвать точкой в огромной ленте времени. ‘…в ином настоящем больше будущего, чем в самом будущем’. люди вместе с листочками календаря отрывают дни, крадя у самих себя будущее.

представляющееся многим из нас линейным время таковым в общем-то не является; оно радиально. и наше восприятие происходящих событий также движется в разные стороны; мы, словно флюгеры, мотаемся то в одну, то в другую. без прошлого невозможно будущее, настоящее же - меж ними и в них.

часть десятая. панихида по свободомыслию

в ‘красном снеге’, повести с определенно говорящим названием, Кржижановский недвусмысленно проходится по послереволюционному сознанию человека. ‘мышление под этой просторной лобной костью было опечатано’, а вместе с ним и желание жить. разместившийся на нескольких страницах текст пронизан тоской по возможностям. за громогласными ‘перечет мыслей’, ‘несуществование’, ‘отсутствие душ’ скрывается боль. боль от собственного выбора: ‘становится так тесно, что сразу и быть, и сознавать уже нельзя’. Кржижановский отдает предпочтение второму; для мыслителя важнее не утратить способность к делу всей жизни. поэтому-то он эту самую жизнь и бросает. метафорически, конечно. помните про минус-Москву?

часть одиннадцатая. письма втуда

‘невольный переулок’ - вещь удивительная - найденная аккурат к изданию сборника и ставшая этаким ‘ключом’ к его пониманию. новелла распадается на несколько писем героя-писателя-философа случайным жителям (или нет) случайных домов (или нет). письма эти словно кристаллизируют многое из написанного ранее. сквозные сюжеты, смыслы, символы и герои; все они так или иначе запечатляются на нескольких страницах, связывая книгу воедино. развязать обратно уже не получится.

в сборнике С. Кржижановского ‘штемпель: Москва’ 11 произведений. чудесных, взрывающих мозг, не похожих ни на что другое текстов. в начале года мне захотелось оставить о каждом из них заметку, так велико было их воздействие на меня как читателя. и, наконец, я сделала это.

я бесконечно долго могла бы говорить о своей любви к писателю, но пусть это сделает за меня серия рецензий. попытка проанализировать (на мой взгляд) гораздо больше говорит о чувствах, чем просто слова о них. #окниге

после Газданова меня понесло в эмигрантскую литературу; решила познакомиться с творчеством С. Довлатова и взялась за повесть ‘иностранка’. очень грустно это признавать: кажется, мы с автором не нашли ни единой точки соприкосновения, хотя, казалось бы, ироничность в литературе я от души приветствую. но увы, не такую. пара вялых смешков, и все на этом.

в центре повести - приключения несчастной эмигрантки, не знающей, что делать со своей жизнью. окруженная соотечественниками она обустраивается в Нью-Йорке и пытается жить жизнь, иногда успешно, иногда - не очень. текст в 160 страничек густо населен мелькающими со скоростью света героями, зарисовками характеров и жизненных ситуаций. я не поклонница намеренного упрощения повествования с точки зрения языка. мы не сошлись с Довлатовым ни в чувстве юмора, ни в отношении к жизни. следить за карикатурами мне было совершенно не интересно; единственной эмоцией, сопровождавшей чтение, была скука.

я отчего-то была уверена, что останусь под впечатлением; но всякое бывает. попробую спустя некоторое количество времени взять что-нибудь еще, но, как следствие, с уже меньшим воодушевлением.
может быть, посоветуете что-нибудь? #окниге

у каждого из нас есть какая-то точка опоры, личная сила гравитации, позволяющая вращаться по оси жизни. для кого-то это быт, рутина, для других - работа, хобби. трагедии эту точку опоры стирают, оставляя после себя пепелище. прошло несколько дней, а слов, чтобы описать весь мой ужас от произошедшего и происходящего каждый день, так и не нашлось. мне больно от того, что человечность, качество, смыслово и этимологически неразрывно связанное с человеком, его покинуло. надеюсь, вы нашли способ справиться, хотя бы карандашом поставить точку вновь.

последние несколько недель я чувствовала себя не очень хорошо; грусть и апатия стали постоянными спутниками. я глубоко эмпатичный человек; и совместить горе /вне/ и горе /в/ мне оказалось немного не под силу. я убежала в дела, в надежде найти там укрытие. отчасти получилось. но больше всего мне, конечно, помогли поддержка близких и литература. в начале прошлой недели, закончив Довлатова, я поняла, что мне нужна та самая волшебная таблетка, которая поможет не забыть, но создать параллельно движущуюся прямую и на время чтения затеряться там. подумала, что пришло время взяться за последний непрочитанный цикл Кассандры Клэр, который я откладывала в ожидании перевода всех книг, дабы прочитать залпом и в нужное время. Клэр - любимая писательница моего отрочества да и сейчас, наверное, в какой-то степени тоже. я перечитывала ‘адские механизмы’ в феврале ‘22 и, благодаря им, немного стабилизировала состояние. решила вернуться к творчеству писательницы и обнаружила, что третья книга цикла вышла в январе этого года. судьба? судьба.

я нашла тот оплот спокойствия, который искала. любимый с детства мир сумеречных охотников, знакомые и нет герои, вселенная, правила которой, казалось бы, мне известны, но Клэр все равно удается удивить. я прочла первую книгу трилогии ‘последние часы’ (‘золотую цепь’) и сегодня же начинаю следующую. семисот страниц комфорта мне мало. наверное, рецензию напишу сразу на три книги (если вообще захочу, потому что писать мне все еще удается с трудом; цепкие лапы апатии не дремлют). пока что скажу, что эта трилогия нравится мне чуть меньше остальных; перевод в очередной раз страдает, но все это для меня сейчас абсолютно не важно. не зря я берегла эти книги на ‘когда-нибудь’.

как вы?