Какая музыка слышится вам при взгляде на эту картину?

Марк Шагал обожал музыку, работал под нее, нередко подпевал ариям. Вирджиния, вторая спутница жизни художника, вспоминала: «Музыка была ему просто необходима. Тогда не было долгоиграющих записей, и мне приходилось без конца переставлять пластинку на нашем маленьком граммофоне».

Больше всего Шагал любил Моцарта, считая его музыку вершиной гармонии. Может поэтому его работы для оперы «Волшебная флейта» 1967 года в Метрополитен опера такие невероятно звучные?

Курс «Шагал в Пушкинском: мини-курс перед выставкой» стартует уже 8 января, присоединяйтесь: https://levelvan.ru/l/ipNQWo

Открываем новый год долгожданным курсом «Русский авангард: главное. От Малевича до Булатова». Русский авангард — редкий случай, когда отечественное искусство стало мировым паролем: его узнают с первого взгляда, за него десятилетиями платят рекордные суммы на антикварных салонах, оно хранится в коллекциях и музеях по всему миру. А прямо сейчас — новый пик интереса: самые заметные выставки последних лет снова и снова возвращаются к авангарду, а его эстетика уверенно переехала в моду, дизайн и брендинг.

На курсе разберем исторический контекст, идеи и имена, чтобы самые сложные работы наконец читались как ясный текст, а не как ребус. Поговорим про рождение авангарда и его главные повороты, пройдем направления — от супрематизма до космизма, заглянем в конструктивизм и дойдем до второго авангарда Кабакова и Булатова. В итоге это искусство перестанет быть набором громких фамилий и превратится в понятный визуальный язык.

Курс ведут историки искусства Анастасия Мамаева и Олег Грознов, стартуем уже 6 февраля. Сегодня в честь запуска — скидка 15%: https://levelvan.ru/l/XSUU9j

Как ни крути, русский авангард — это бренд.
 
Но его до сих пор часто воспринимают как что-то странное и непонятное. Квадраты, линии, абстракция — смотришь и не всегда ясно, что с этим делать и зачем вообще смотреть.
 
Проблема не в художниках и не в зрителях. Просто у авангарда свой контекст и свой язык. Он появился не из желания «нарисовать что-нибудь странное», а из попытки отказаться от старых форм и придумать новые — в момент, когда привычный мир трещал по швам.
 
Когда начинаешь понимать, откуда все это взялось, авангард перестает пугать и раздражать. Он может не нравиться — и это нормально, — но становится понятным.