И это пятница!

Так выглядело колесо для чтения .
Библиотекари придумали его, оно позволяло держать открытыми целых 7 книг одновременно.

Обложка последнего Time в этом году.

«Счастье не приходит в нашу жизнь с фанфарами. Самые красивые вещи, те, что дают вам истинное счастье, приходят на цыпочках тихо… и ждут, когда вы их заметите»

Одри Хепберн

«Тень» - это термин, который ввел психиатр Карл Густав Юнг, это те части нашей личности, которые мы отвергаем и не признаем в себе. В процессе нашего воспитания какие-то части нашего «я» одобряется, а какие-то подавляются. Подавляемые части уходят глубоко в бессознательное. Это Юнг называл «тенью».

Суббота! Админы всё проспали!

Лучший субботний контент! Скала танцует со своей мамой на гавайской премьере второй «Моаны»!

Я шёл по опустошённому осеннему лесу.

Свежий сухой воздух покалывал щёки, бодрил, походка была упругой, а душу наполняло беспричинное ощущение счастья.

И вдруг сама собой в голове возникла первая строчка:
«У природы нет плохой погоды...» Не успел я изумиться этому явлению, как следом родилась вторая: «Каждая погода — благодать...»

Если учесть, я не занимался стихосложением со времён давней юности, — это было странно. Я подумал, что сейчас это наваждение пройдёт, но получилось иначе. Неудержимо поползли следующие строки: «Дождь ли, снег... Любое время года надо благодарно принимать».

Я удивился. Честно говоря, мне показалось, что строфа недурна. И вдруг случилось необъяснимое: строчки полезли одна за другой. Не прошло и двадцати минут, как стихотворение сочинилось само, не обращая на меня никакого внимания, как бы помимо моей воли.

Смерть желаний, годы и невзгоды,
С каждым днём всё непосильней кладь.
Что тебе назначено природой,
Надо благодарно принимать.

Я быстро повернул домой, бормоча строчки, повторяя их, так как боялся, что стихотворение забудется. Войдя в дом, я немедленно перенёс всё на бумагу.

Эльдар Рязанов

Сегодня день рождения у той самой, которая научила женщин всего мира, что можно и buy myself flowers - и вообще норм!
С днем рождения, Майли!

#рекламакотораянамнравится
Chanel 1998 года, режиссер Люк Бессон

«Когда Джордж Форман вернул себе титул, это здорово задело меня за живое. Тоже захотелось вернуться. Но потом наступило утро — пора было выходить на пробежку. Я лёг обратно в постель и сказал: «Ладно, всё равно я самый великий»». Мохаммед Али
Доброе утро нам всем!

Неважно, что твой папа Криштиану Роналду, все равно главный авторитет в семье мама;) с днем мам, девочки❤️

В 1937 году я забеременела. Мне очень хотелось ребенка от Бори, и нужно было иметь большую силу воли, чтобы в эти страшные времена сохранить здоровье и благополучно донести беременность до конца. Всех этих ужасов оказалось мало.

Как-то днем приехала машина. Из нее вышел че­ловек, собиравший подписи писателей с выражением одобрения смертного приговора военным «преступникам» — Тухачевскому, Якиру и Эйдеману. Первый раз в жизни я увидела Борю рассвире­певшим. Он чуть не с кулаками набросился на приехавшего, хотя тот ни в чем не был виноват, и кричал: «Чтобы подписать, надо этих лиц знать и знать, что они сделали. Мне же о них ничего не известно, я им жизни не давал и не имею права ее отнимать. Жиз­нью людей должно распоряжаться государство, а не частные граждане. Товарищ, это не контрамарки в театр подписывать, и я ни за что не подпишу!» Я была в ужасе и умоляла его подписать ради нашего ребенка. На это он мне сказал: «Ребенок, который родится не от меня, а от человека с иными взглядами, мне не ну­жен, пусть гибнет».

Тогда я удивилась его жестокости, но пришлось, как всегда в таких случаях, ему подчиниться. Он снова вышел к этому чело­веку и сказал: «Пусть мне грозит та же участь, я готов погибнуть в общей массе». И с этими словами спустил его с лестницы.

Слухи об этом происшествии мгновенно распространились. Борю вызывал к себе тогдашний председатель Союза писателей Ставский. Что говорил ему Ставский — я не знаю, но Боря вер­нулся от него успокоенный и сказал, что может продолжать нести голову высоко и у него как гора с плеч свалилась. Несколько раз к нему приходил Павленко, он убеждал Борю, называл его хрис­тосиком, просил опомниться и подписать. Боря отвечал, что дать подпись — значит самому у себя отнять жизнь, поэтому он пред­почитает погибнуть от чужой руки. Что касается меня, то я про­сто стала укладывать его вещи в чемоданчик, зная, чем все это должно кончиться. Всю ночь я не смыкала глаз, он же спал мла­денческим сном, и лицо его было таким спокойным, что я поня­ла, как велика его совесть, и мне стало стыдно, что я осмелилась просить такого большого человека об этой подписи. Меня вновь покорили его величие духа и смелость.

Зинаида Пастернак