🔹 Заключение: Взгляд в суть проблемы

Так что же представляет собой проституция в исторической ретроспективе России? Данные исследований, горькие исторические примеры и трагические личные истории однозначно свидетельствуют: это в первую очередь глубокая социальная проблема. Её корни — в насилии, экономическом бесправии, гендерном неравенстве и социальном лицемерии, предпочитающем замалчивать, а не решать.

Да, искоренить это явление полностью, как и алкоголизм, — задача, возможно, недостижимая. Но это не повод опускать руки. Бороться нужно не с «распутными женщинами», а с причинами, которые их туда толкают. Эта борьба — не о морали, а о безопасности и правах человека.

🔹 Что можно и нужно делать?

1. Признать проблему системной, связанной с торговлей людьми и насилием, а не «частными случаями».
2. Перенаправить репрессии с самих жертв на организаторов и сутенёров.
3. Создать работающую систему помощи: кризисные центры, программы психологической реабилитации, реальные пути социальной и профессиональной реинтеграции.

В завершение — о морали. Для тех, кто по-прежнему видит корень зла в «женском соблазне» и считает, что решить вопрос можно скромностью платьев, есть бескомпромиссный ответ, отменяющий любое лицемерие:

«Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну» (Евангелие от Матфея, 5:29-30).

Может быть, вместо того чтобы контролировать юбки, пора направить силы на то, чтобы исцелять раны общества, которые и порождают это вековое страдание.

(2/2)

Думаю о том, как на рост влияет потребление белка, и как мужчины в странах, где белок доступнее, в целом выше. И о том, как женщины с меньшей вероятностью едят мясо, с большей вероятностью имеют пищевые растройства, связанные с ограниченнием пищи, и получают еду в последнюю очередь при кормлении детинь. Каким бы в действительности был половой диморфизм у людинь без мизогинии?

Антипсихиатрия: почитать и послушать

На английском:

Блог Джессики Тейлор

Как радикальные женщины изменили психиатрию в 1970х

Кейт Миллет о своей книге и опыте психиатрической патологизации

Psychiatric Times публикует статью о том, что дети врут о сексуализированном насилии

ООН: Mental health, human rights and legislation: guidance and practice

Финансовые конфликты интересов в DSM-5-TR

Интервью с Паулой Каплан (видео)

Мужчина говорит о DSM, психиатрии и биг фарме почти два часа (видео)

Обсуждение книги "Женщины и безумие" Филлис Чеслер

Лекция Джоанны Монкрифф о препаратах

The serotonin theory of depression: a systematic umbrella review of the evidence

The DSM and its lure of legitimacy (Мишель Лафранс и Сюзанн МакКензи-Мур)

Психиатрия и бизнес безумия, Берстоу (видео)

The STAR*D Scandal: Scientific Misconduct on a Grand Scale: The American Journal of Psychiatry Needs to Retract Study That Reported Fraudulent Results

Janet Fraser Mother blaming, Manchausen by proxy, trans kids (видео)

Are you mentally ill, or very unhappy? Psychiatrists can’t agree

Industry Involvement and Transparency in the Most Cited Clinical Trials, 2019-2022

На русском:

Патологизация -- не просто феминистская проблема, это Феминистская Проблема

Патологизация разновидностей человеческой личности выглядит так, как если бы мы заявили, что быть женщиной — инвалидность, в силу которой женщины не могут так же адаптироваться к патриархальному обществу

Джессика Тейлор, перевод на русский:

Что я думаю о нейроразнообразии? Позвольте мне объяснить, почему сегодня этот термин не имеет смысла

Диагнозы ПРЛ и ИРЛ являются не доказанными медицинскими состояниями, а весьма спорными, противоречивыми психиатрическими ярлыками

Психиатры в депрессии, но никто из них не связывает свои чувства с нарушениями химического баланса в мозгу

Открытое письмо сестрам-феминисткам

Обвинение женщин: как феминисток обвиняют в насилии, совершённом мужчинами

КНИГИ:

Джессика Тейлор
Sexy But Psycho

Ирвинг Гофман
Тотальные институты

Элинор Клегхорн
Нездоровые женщины. Почему в прошлом врачи не хотели изучать женское тело и что заставило их передумать.

О.А. Власова
Антипсихиатрия: социальная теория и социальная практика

КАНАЛЫ:

Критическая психиатрия

Женщина смотрит

Девичья фамилия

Проклятая амбивалентность

Видео на русском:

Выпуски Своей комнаты об антипсихиатрии

«Однако, несмотря на все потенциальные плюсы, необходимость инвестиций в социальную инфраструктуру часто игнорируется – в немалой степени из-за нехватки данных, связанных с неоплачиваемой трудовой нагрузкой женщин. Нэнси Фольбре утверждает, что из-за нехватки гендерных данных "отдача инвестиций в социальную инфраструктуру недооценивается". А эта отдача могла бы быть колоссальной. В Великобритании она могла бы выразиться в создании до 1,5 млн рабочих мест (для сравнения: тот же объем инвестиций в строительную отрасль позволил бы создать только 750 000 рабочих мест). В США инвестиции в социальную инфраструктуру в размере 2 % ВВП привели бы к созданию почти 13 млн рабочих мест (тот же объем инвестиций в строительство позволил бы создать только 7,5 млн рабочих мест). Поскольку в секторе социального обслуживания в настоящее время преобладают женщины, новые рабочие места получили бы прежде всего они, а, как мы помним, рост женской занятости – мощный драйвер роста ВВП.

По расчетам Women’s Budget Group, в Великобритании, США, Германии и Австралии инвестиции в сферу социального обслуживания в объеме 2 % ВВП "способствовали бы созданию такого же количества рабочих мест для мужчин, как инвестиции того же объема в строительную отрасль […] и в четыре раза большему числу рабочих мест для женщин". В США две трети новых рабочих мест, созданных в результате таких вложений в социальную инфраструктуру, заняли бы женщины (в строительной отрасли – только треть), причем доля женщин в общей численности занятых возросла бы на восемь процентных пунктов, а гендерное неравенство в области занятости сократилось бы наполовину. В Великобритании эти инвестиции снизили бы гендерное неравенство в области занятости на четверть (эта динамика была бы справедлива, учитывая, что жесткая экономия на социальных расходах привела к сокращению количества именно женских рабочих мест).

Инвестиции в социальную инфраструктуру способствуют росту женской занятости (и, следовательно, ВВП) не только за счет быстрого создания новых рабочих мест для женщин, но и в силу сокращения их неоплачиваемой трудовой нагрузки. В Великобритании показатели занятости женщин, имеющих детинь в возрасте от трех до пяти лет, на 6 % ниже среднего показателя для стран ОЭСР. В 2014 г. лишь 41 % женщин, имевших детинь младше четырех лет, работали на условиях полной занятости; для мужчин, имевших детинь этого возраста, и бездетных женщин этот показатель составлял соответственно 84 и 82 %. Такая дискриминация женщин по половому признаку отчасти связана с тем, что общество ожидает от женщины (и эти ожидания закреплены в законе в форме неравной оплаты отпусков по уходу за ребенкой, предоставляемых матерям и отцам), что ухаживать за ребенкой будет главным образом она. Другая причина дискриминации – гендерное неравенство в оплате труда: во многих гетеросексуальных семьях именно женщины вынуждены отказываться от работы по финансовым соображениям – ведь они, как правило, зарабатывают меньше своих мужей.

(1/3)

Нельзя забывать и о стоимости услуг детских учреждений. В ходе недавнего исследования Министерство образования Великобритании установило, что 54 % женщин, имеющих детинь и не работающих вне дома, готовы были бы работать, "если бы детиням был обеспечен удобный, качественный и недорогой уход". Но большинство таких женщин работать не могут. В последние 10–15 лет рост стоимости услуг детских учреждений в Великобритании опережал темпы роста инфляции. Британские родительницы тратили на уход за детинями 33 % чистого дохода домохозяйств (в странах ОЭСР этот показатель в среднем составляет 13 %), поэтому неудивительно, что в Великобритании в этой сфере наблюдается заметное социально-экономическое неравенство, особенно по сравнению с другими странами ОЭСР, что, в свою очередь, влияет на женскую занятость. Так, в ходе опроса, проведенного McKinsey, 29 % британок (и почти 50 % женщин с низким и средним уровнем дохода) заявили, что "не смогут вернуться на работу по финансовым соображениям". Об этом заявило вдвое больше женщин, чем мужчин.

Аналогичная ситуация наблюдается в штате Нью-Йорк, который Исследовательский центр Пью в 2012 г. назвал самым дорогим штатом с точки зрения стоимости услуг детских учреждений. А Центр американского прогресса установил, что до введения городскими властями единой системы дошкольных учреждений "более трети семей, проживающих в Нью-Йорке, стояли в очереди в детские сады и либо теряли работу, либо не имели возможности получить ее". По оценкам этой организации, в Лос-Анджелесе, где государственные расходы на дошкольные учреждения резко сократились, около 6000 матерей были вынуждены работать на 1,5 млн часов меньше, в результате потеряв $24,9 млн в виде недополученной заработной платы.

Между тем эта проблема вполне решаема. Как показывают результаты одного исследования, при наличии отлаженной системы ухода за детинями матери увольняются вдвое реже. Другое исследование говорит о том, что "финансируемая государством сеть дошкольных учреждений способна увеличить уровень занятости матерей на 10 %". В 1997 г. власти Квебека поставили эксперимент, введя субсидии на услуги детских учреждений. В результате стоимость услуг снизилась. К 2002 г. занятость матерей, имевших хотя бы одну ребенку в возрасте от года до пяти лет, увеличилась на 8 %, при этом количество их рабочих часов росло на 231 в год. Результаты еще нескольких более поздних исследований показали, что, беря на себя уход за детинями, государство обеспечивает "значительный рост" женской занятости.

Когда уход за детинями, которым по традиции бесплатно и незаметно для общества занимаются сами женщины, берут на себя в рамках формальной экономики и за соответствующую плату детские учреждения, запускается благотворный цикл: если 300 000 женщин, имеющих детинь младше пяти лет, начинают работать на условиях полной занятости, государство дополнительно получает £1,5 млрд в виде налоговых поступлений. По оценке Women’s Budget Group, эти поступления (в сочетании с сокращением расходов на социальные пособия) покрывают от 89 до 95 % ежегодных затрат на детские учреждения.

И это, скорее всего, еще весьма скромная оценка, потому что она основана на текущих показателях заработной платы. Но так же, как и справедливо оплачиваемый отпуск по уходу за ребенкой, государственное финансирование детских учреждений смягчает гендерное неравенство в оплате труда. В Дании, где все детини в возрасте от 26 недель до шести лет имеют право на пребывание в дошкольных учреждениях в течение всего рабочего дня, гендерный разрыв в заработной плате в 2012 г. составлял около 7 % и снижался на протяжении многих лет. А в США, где в большинстве штатов государство не оплачивает уход за детинями в возрасте до пяти лет, этот показатель в том же году был почти вдвое выше и не снижался.

(2/3)

Нам нравится думать, что выполнение неоплачиваемой работы – личный выбор отдельных женщин, ухаживающих за родственницами по собственному желанию. Но это не так. Неоплачиваемый труд женщин – это труд, в котором нуждается общество в целом, от которого выигрываем мы все.

И если государство сокращает расходы на социальные услуги, которые за счет налогов оплачиваем мы все, потребность в этих услугах не исчезает. Просто они перекладываются на плечи женщин – со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями для динамики женской занятости и ВВП. Значит, неоплачиваемый труд женщин – не просто их личный выбор, но неотъемлемая составляющая созданной нами системы. Но ситуацию легко изменить. Нужна лишь готовность начать собирать данные, а затем строить экономику, учитывающую реальность, а не основанную на теоретических выкладках, страдающих "мужским перекосом"».

— Кэролайн Криадо Перес «Невидимые женщины: Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин. Неравноправие, основанное на данных» – Часть IV: Общественная жизнь. Глава 12: Бесплатный ресурс.

Перевод Валерии Башкировой, ред. le mot de la fin

(3/3)

#первые_слова

Комментарий из канала Видима и свободна к посту о психологии:

«Мне кажется, важно задавать критические вопросы. И к гинекологии, и к психиатрии, и к капельницам с железом. Почему так, а не иначе, как можно улучшить, можно ли вообще улучшить? Благодаря такому критическому взгляду и происходят улучшения.

И даже к фемтерапии должны быть вопросы, потому что каждая может назвать себя фемтерапевткой, я уверена, через 2 года у нас уже будут мужчины-фемтерапевты».

Педиатрисы шутят, что никто не сделал больше для повышения эффективности, качества и надежности вакцин, чем антипрививочники (можно почитать про ИПВ и ОПВ и вспомнить трехлитровые банки с ОПВ из нашего детства, например).

Конструктивная критика всегда к месту. Но конструктивной она может быть только в случае, когда у критикующих есть знания по критикуемому предмету.

«А мне помогло», «таблетки и психолог уберегли меня от суицида» — это и логическая ошибка, и солипсизм, и дешевая манипуляция в стиле трансов. «Дайте детишкам гормоны, вам нужен живой сын или мертвая дочь?!!11»

Сходство дискурсов в психологии с транс-идеологией ещё и во «внутренних сущностях» (поиску проблемы в мозгу, душе, психике, злой матери — при двух слонах в комнате в виде патриархата и капитализма), и в “no debate” (о трансах и психонауках как о мёртвых — хорошо или ничего).

Пока я в критике антипсихиатрии вижу только апелляцию к личному опыту, обвинения в запрете психологии и таблеток (ах если бы, ах если бы, не жизнь была б, а песня бы), чуть ли не в доведении до суицида (лолшто? А если на заборе три буквы написано, вы прочитаете и пол менять побежите?), ну и заходы с ноги «а ну-ка отчитайтесь передо мной».

Корректных аргументов или любопытных вопросов пока не видела, только типичную реакцию на «запрет адаптивок». А дискуссия очень нужна.

Из комментариев к предыдущему посту #однафеминисткасказала

Транс-теория по отношению к психиатрии и психотерапии — это даже не два отдельных дискурса, которые имеют сходство, а буквально одна из областей психологического и психиатрического «лечения».

Транс-теория выросла из психиатрического дискурса, перевернув значение слов «гендерная теория» и «гендер», созданных феминистками. И легким движением руки диагноз «транссексуализм», который был весьма в духе изначальной концепции психиатрии (да и текущей в целом тоже), оброс с одной стороны какой-то доказательностью и научностью за счет кусков, вырванных из феминистских исследований, а с другой — сделал феерическое сальто, в ходе которого вывернул фемтеорию наизнанку, и концепт гендерного конструкта превратился в идентичность, которая теперь важнее, чем биологический пол, и может влиять на него)))

Мне вообще странно слышать аргументы о том, что эту сферу просто нужно «вернуть» женщинам или сделать «более женской», и тогда всё будет хорошо, эффективно и классно работать, учитывая, что изначально, далее в истории и сейчас психиатрия/психотерапия никогда помощью женщинам глобально не занималась и заниматься этим не планировала.

Зато занимается буквально тем, что берет женские материалы, создает из них химеру и ставит ее на стражу уже существующего порядка, попутно делая кучу бабла на продаже лекарств хз от чего или офф-лейбл (ну а что, отличная схема: выписывать за счет бюджетных денег — можно, проверять, как они в таком случае работают и решать проблемы — не нужно, восхитительная схема!) [для назначения препаратов оффлейбл не требуются многолетние исследования за много миллионов долларов — прим. ДФ]. И это продолжает работать что с концепцией «нейроразнообразия», что с другими терминами, теориями и исследованиями.

Зачем придумывать, исследовать что-то рабочее и качественное, если можно просто взять то, что и так работает и имеет эффект, но при этом монетизируется так себе (группы поддержки, подышать квадратом, формальную логику и т.д), и замешать это с бесполезной (а иногда и опасной) фигней, которая монетизируется уже сильно лучше?

И получить «продукт», про который нельзя будет сказать на 100%, что он совсем не работает (потому что вкрапление каких-то здравых, при этом с психологией/психиатрией никаким образом не связанных идей имеется), но при этом окружить его флером научности, докмеда и других модных красивых слов, чтобы, апеллируя к рабочим частям (опять же, вообще не психо-), экстраполировать «ну оно ж работает, разумное зерно есть» на всю терапию в целом.

Не знаю, стоит ли добавлять сюда эту аналогию, но мне концепция признавать всё хорошее, что случилось в рамках терапии, достижением конкретно этого института, напоминает такую вот абстрактную ситуацию.

Делаю ремонт, мне нужен шуруповерт. Выхожу из дома и натыкаюсь на офис туристического бюро. Захожу туда, спрашиваю, есть ли у них шуруповерт. Он у них оказывается, я делаю ремонт и после этого всем вокруг рассказываю, как туристические агентства круто помогают с ремонтом. И что как хорошо, что в мире существует такие компании и сфера услуг в целом, потому что у них оказался шуруповерт!

Технически, мне ведь помогла сотрудница туристического бюро. В офисе этого бюро. В рабочее время. Какие у меня основания подвергать критике концепцию, что помогла мне именно сфера туризма, а не просто конкретная женщина с шуруповертом?)

В прошлом мы непосредственно навязывали статус младенцев некоторым взрослым, например женщинам. Теперь мы делаем это непрямо, обращаясь с ними так, как если бы они были зависимы и неспособны выжить без «помощи» правительства. Шаблон этого терапевтического обесчеловечивания через навязывание статуса младенца можно суммировать так: кто угодно может стать жертвой X. Наличие X превращает продуктивных законопослушных взрослых в безработных, незаконопослушных псевдодетей. Такие люди опасны для самих себя и окружающих, следовательно, их нужно защищать от самих себя, а общество следует защищать от них. Надлежащая помощь (терапия), предоставить которую могут исключительно представители государства, превратит таких жертв в продуктивных, законопослушных налогоплательщиков, «спасая деньги» производительных членов общества. Лишение жертв X свободы — зачастую необходимое для их реабилитации — не есть лишение свободы; напротив, оно гарантирует их право на освобождение от оков X. В этой формуле вместо «X» можно подставить наркотическую зависимость, психическое заболевание, расовый или половой статус, нищету, злоупотребления в детстве и т.д. Результатом становится быстро разрастающийся перечень «прав на освобождение» и «прав на терапию». В то же время наши элементарные акты самоопределения — такие как самолечение и самоубийство — рассматриваются как преступления против уголовного и психиатрического законодательства, а наши основные обязанности в качестве взрослых перед собой и другими, такие как ответственность по своим договорам и за преступления, — упраздняются психиатрическими оправданиями и исками о возмещении убытков, немыслимыми всего полвека назад

Томас Сас. Вера в свободу

Вышивка в память о жертвах фемицида в Мексике: «Следующее имя может быть твоим»

Группа женщин уже вышила 200 имен в память о женщинах, ставших жертвами фемицида в Морелосе с 2015 года.

Всё началось с убийства двадцатипятилетней Ингрид Эскамиллы, которую убил и изувечил её партнер в феврале 2020 года. Жестокость убийства и проникшие в таблоиды изображения её мертвого тела без цензуры подняли волну гнева среди всей нации.

Убийство Эскамиллы вызвало у художницы Марии Антуанетты де ла Роза ужас и отвращение. Даже в стране, где каждый день убивают в среднем больше десяти женщин, это было слишком жестоким. «Ты понимаешь, насколько повсеместно насилие», – говорит она. «Оно нормализовано во всех направлениях».

Горючая смесь культурного мачизма и террора картелей делает Мексику одной из самых опасных для женщин стран региона: по сообщениям правительства, с января по июнь этого [2025] года были убиты 1420 женщин.
Запредельное количество случаев насилия сподвигло национальное феминистское движение: сотни тысяч женщин по всей стране ежегодно выходят на демонстрации в Международный женский день, требуя у власти ответов.

Де ла Роза на момент смерти Эскамиллы училась в магистратуре по программе изящных искусств и заинтересовалась вышивкой, видом искусства, который, пусть и зачастую затмённый скульптурой или живописью, давно был инструментом протеста и сопротивления женщин в Мексике и по всему миру.
Стремясь сделать что-то для привлечения внимания как к убийству Эскамиллы, так и к убийствам других женщин в её домашнем штате Морелос к югу от Мехико, де ла Роза призвала подруг-активисток, Кариме Диаз и Ксочитль Гузман, перед Международным женским днём в 2020 году.
Вместе со своими матерями, бабушками и подругами они собрались в бывшем шелтере в городе Куэрнавака (столица штата Морелос) и провели символические похороны Эскамиллы. Они также начали вышивать лоскуты ткани именами женщин, убитых в Морилосе за прошлые годы.

«Странно было одновременно чувствовать поддержку и делить эти неуверенность, боль и печаль в вышивании имён жертв насилия», – делится Диаз. «Вдобавок ты понимаешь, что ты в опасности, и следующее имя на вышивке может быть твоим».

Среди прочих Диаз достался лоскут с именем трёхлетней девочки, чьё тело нашли в поле роз со следами пыток и полового насилия.

На следующий день, когда сотни женщин вышли на улицы Куэрнаваки, де ла Роза с подругами присоединились к маршу, неся на своих плечах гроб, покрытый лоскутным одеялом с именами десятков убитых в Морелосе женщин. Как только они появились, все вокруг затихли.
«Все говорили: “стойте, дайте им пройти”, будто мы действительно несли тела жертв», – вспоминает Диаз. «Это было очень сильно».

Де ла Роза и её коллеги разместили в интернете приглашение для всех женщин, что пожелают участвовать в этой акции. Их цель – вышить имена всех женщин, убитых в Морелосе с 2015 года.

В 2020 году ограничения из-за пандемии помешали собраться лично, но десятки женщин выразили желание поучаствовать и получили имена, которые нужно было вышить на лоскутках и отправить по почте. Затем эти лоскутки были сшиты вместе в огромное лоскутное одеяло.

В следующем году женщины смогли собраться лично, но основательницы поняли, что для многих процесс вышивания имени может быть невероятно болезненным: даже если у них не было прямой связи с убитой женщиной, они часто находили совпадения.
«Были людини, которые говорили нам: “Мне досталась человека, которую нашли в моём родном городе” или “Мне нужно было вышить имя моей сестры”», — объяснила Диаз. «Мы поняли, что для этого требуется особая поддержка».

Они начали проводить открытые конкурсы только раз в год, организуя четыре сессии в течение месяца под руководством и с помощью мастер-классов от основательниц, включая Гузман, которая является дипломированной психологиней.
«Вышивка — это художественный процесс, требующий времени», — сказала она. «Это очень личный процесс».

(1/2)

В декабре 2023 года проект приобрел еще более личный характер, когда за несколько дней до Рождества на обочине шоссе недалеко от Куэрнаваки было найдено изувеченное тело художницы и активистки Марии Фернанды Рехон.

«Это стало напоминанием: никто не застрахована от подобных трагедий, — сказала Диаз, — но и угрозой для нас тоже, потому что она [Мари] была очень заметной личностью и очень любима всем сообществом».

Благословенные матерью Рехон, они вышили лицо их подруги в окружении бабочек. Даже до завершения работы мать Рехон начала носить её на женские марши в Куэрнаваке.

Группа активисток, взявшая название Las Nombramos Bordabdo – «Мы называем их через вышивание» – продолжила расти, и женщины из других штатов стали присылать свои лоскуты для квилта. На текущий момент в проекте участвует почти сто женщин, вместе создавших 200 вышивок.

Наряду с более формальными собраниями группа проводит неформальны встречи каждое воскресенье, где они обучают выживанию и продолжают добавлять бабочек на работу в память о Рехон.

Недавно группа из восьми женщин, включая де ла Розу, Диаз и Гузман, собралась в парке Куэрнаваки, чтобы вместе повышивать. Два законченных квилта они развесили рядом, открытые ветру. Издалека они выглядели как прекрасные произведения искусства – имена в окружении цветов, бабочки и сердца. Лишь когда наблюдательница подходила достаточно близко она могла прочитать имена и осознать их жестокие истории: Элизабет Рената, восемь месяцев, убита в феврале 2017. Анжелика, 31, убита в январе 2016. Петра, 80, убита в сентябре 2016. Это, по словам Диаз, и есть сила их квилта.

«Искусство позволяет войти в жизни людинь под другим углом, даже если это форма протеста, даже если это шокирует», – считает она. «Людини не видят этой стороны искусства, потому что для них это – красивый квилт, вышитый женщинами». «Будто Троянский конь», – добавляет де ла Роза.

Ана Васкез, присоединившаяся к группе во время пандемии, вышивает бабочек вместе с матерью. Васкез – сама жертва изнасилования, для которой вышивание стало возможностью действовать вопреки такому количеству жестокости.
«Этим мы не изменим мир», – говорит она, «но, по крайней мере, пошумим. По крайней мере людини посмотрят на нас и заговорят о фемициде. Это не обезличенные числа в базе данных».

Для Васкез, тем не менее, есть и темная сторона процесса: «Я не могу перестать думать о том, что и мое имя может оказаться там однажды. Не могу перестать думать о том, что уже другие женщины будут его вышивать».

Источник: The Guardian, 20 августа 2025 г.

(2/2)

Только слова — Кэтрин Маккиннон, 1996

Когда изнасилование перестаёт быть преступлением? Когда это порнография — по крайней мере, так, кажется, гласит Первая поправка к Конституции США: в кино изнасилование становится «свободой слова». Порнография, утверждает Кэтрин Маккиннон, не является ни словом, ни свободой. Порнография, расовые и половые домогательства, а также разжигание ненависти — это акты запугивания, подчинения, терроризма и дискриминации, и юридически они должны рассматриваться именно так. «Только слова» — это мощное обвинение правовой системы, находящейся в противоречии сама с собой, в том, что её Первая поправка способствует тем самым неравенствам, которые должна положить конец Четырнадцатая поправка. В смелом и убедительном стиле, который сделал её одним из самых провокационных критикесс права, Маккиннон изображает общество, погрязшее в порочном лицемерии. Слова, предлагающие взятки, устанавливающие цены или разделяющие учреждения, рассматриваются законом как действия, но слова и изображения, которые делают жертвами и преследуют по признаку расы и пола, — нет. Порнография — акт полового доминирования, воспроизводимый при просмотре, — защищена законом во имя «свободного и открытого обмена идеями». Но, как утверждает Маккиннон, закон должен заботиться не о том, что говорится в речи, а о том, что она делает. «Речь» в виде порнографии, расовых и половых домогательств и пропаганды ненависти способствует укреплению власти одной социальной группы над другой. С хирургической точностью анализируя случаи домогательств на рабочем месте и в университетских кампусах, а также дела, касающиеся Первой поправки к Конституции США, связанные с нацистами, членами Ку-клукс-клана и порнографами, Маккиннон показывает, что до тех пор, пока дискриминационные практики защищаются как свобода слова, равенство будет лишь словом.

Я буду очень благодарна, если вы распространите перевод среди подруг и радфем каналов. По желанию, вы можете мне помочь материально 4276300061361831, буду рада любой сумме!

Переводчица: @Female_city/@rfconfession

Статистика фемицида за последние годы в России и мире

🔸 2023 год

По данным с официального сайта ООН (UN Women and UNODC) в 2023 году 60% убийств девочек и женщин по всему миру было совершено членом семьи или половым партнером.

В 2023 году 85 000 женщин и девочек стали жертвами убийств, 51 100 из которых были совершены половыми партнерами и членами семьи. Это равноценно 140 людиням в день.

В Российской Федерации в 2023 году 440 людинь было убито членами семьи и 506 половыми партнерами. 946 людинь были убиты мужчинами, считающимися для них самыми близкими.

🔸 2024 год

В 2024 году 433 людинь было убито членами семьи и 530 половыми партнерами. 963 людини стали жертвами фемицида. Эти цифры показывают рост тенденции убийства женщин их ближайшим окружением, то есть рост домашнего насилия.

Всего в 2024 году в Российской Федерации было убито 11 327 людинь, 2 046 из которых составляли женщины. Это 18% от процента общих человеческих жертв и 47% от всех убитых в стране женщин. Этот процент жертв домашнего насилия максимальный за последние 15 лет.

Статику о том, сколько женских жизней было отнято в уходящем году, ждем к публикации в 2026 году.
Эта статистика, это не просто цифры. Сейчас как никогда важно говорить о необходимости криминализировать домашнее насилие.

Источник