💙Помните бал по Гарри Поттеру? ❄️

Делюсь кусочком атмосферы бала! Здесь в танце моя Гермиона и Малфой попали в кадр (внутренний круг, ориентир платиновая макушка Драко). Очень сомневалась в этом голубом пышном платье, но выглядит в итоге волшебно 🌟

Хотите ещё кадров с бала? Этого и предыдущих?

✨ — даа

🌟 Кто не знал, я — зимний ребенок, а поэтому самое время для Wish-лист 🌟

День Рождения у меня 13 декабря, это уже следующая суббота.
Хотите что-то подарить? Можете подарить:
🤍 деньги
🤍 форму гриффиндорца, когтевранца и слизеринца (хочу все три);
🤍 хороший штатив, небольшие источники света и т.д.
🤍 добрые слова
🤍 репосты, комментарии и реакты, потому что я очень много сюда вкладываю 🥺
🤍 петлю деньги

Не дарите
🤩еду
🤩сертификаты (лучше деньги)
💋 цветы

В общем, список с тем, что мне не нужно, более строгий, а в остальном достаточно знать о моих увлечениях ⛄️
Я сверхразум, всем спасибо за внимание!

Этот пост набирает лайк, и я пишу ФФ о трех месяцах Усяня на горе Луанцзан 🖤

А пока делюсь своим видением на этот счет:

🌙Сразу после падения мертвецы, управляемые Тьмой, пытались сожрать Вэй Усяня наживую, но тот вырвался;

🌙Усянь вел диалоги с Тьмой, именно она намекнула ему, что здесь есть более свежие трупы, которые могу стать его пищей;

🌙 Усянь питался мертвечиной, пил из кровавого озера пещеры. Альтернатив не было. Иногда в моменты невыносимого голода он забивал желудок землей и камнями не в силах вынести вкус трупов.

И много-много другого. Было бы вам интересно почитать такое? Увидеть иллюстрации?

🤩 — даа

У меня пропала большая часть красивых реакций 😭
Пока я вам готовлю ангст зарисовку, может, поделитесь голосами?

https://news.1rj.ru/str/boost/looorien

💋 3 месяца на горе Луанцзан

💋 Глава 1. Падение

➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

Он падал в бездну, в саму чернь, из которой клубилась Темная Ци. Взгляд цеплялся за плачущее серое небо — последнее светлое, что он видел, прежде чем увязнуть в черном густом тумане. А потом… хруст. Лопатки врезаются в твердь, удар оглушает, а вырвавшийся из собственного рта надсадный крик кажется чужим. Посторонним.

Где-то там, у небес, остался противный смех Вэнь Чао, а тут… вместо тишины безутешный вой ветра. Лязгание. Чавкание.

Нет. Нет. Нет.

Они уже ждали.

Мёртвые. Не ожившие, нет.
Подвижные. Управляемые.

Он чувствует, как заледеневшие суставы вдавливаются в его кожу.
Как лица без выражения склоняются к нему, будто изучают. Трупная вонь ударяет в нос, дыхание сбивается. Он не мог двинуться, только брыкаться, как загнанный в ловушку зверь.

Неужели его раздавят? Вот так он… умрет?

Когда зубы, поломанные и сгнившие, впиваются в его плоть, Вэй Усянь вопит до потери голоса, не зная, куда деть себя от боли. Они вцепились в ногу, пытаясь раздробить кости дальше — это она хрустнула при падении.

Нет. Нет. Он не может умереть. Нужен рывок, еще один. Говорят, перед смертью, любой живой организм всегда вдруг находит в себе силы.

И он вырывается.

Он полз.
Не по-геройски, как животное. Волоча раненную ногу, костями соскребая пропитанную кровью землю. Тьма подтекала не снаружи — изнутри.
В висках шипел голос, не требующий веры:

«Если хочешь остаться, нужно разорвать себя.
Того, кем ты был, уже нет.»

Когда злые руки тянут его назад за волосы, отбрасывая в сторону, как добычу, — он издает рык.
Природный. Глубокий.
Никогда не принадлежащий человеку.

Он не позволит себя так поймать. Пальцы дрожат, нащупывая камень с острым краем, и Вэй Ин без промедления режет свои длинные волосы. Волосы, путающиеся среди мертвецов, стали слишком живым напоминанием о том, кем он был:
учеником
братом
шумным, смешливым, лёгким.

Красная лента тут же срывается, улетая в пучину смерти, короткая копна касается плеч — юноша не видел, сколько отрезал, но этого было достаточно, чтобы мёртвые потеряли хватку.

Он ползет дальше, туда, где не было глаз, где можно было рассыпаться.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

На фикбуке: Три месяца на горе Луанцзан

Чем больше реакций и репостов, тем быстрее продолжение

#sketch@looorien

Работа также будет дублироваться на фикбуке:
Три месяца на горе Луанцзан
Можете и там поактивничать 😭
Последний раз я что-то публиковала на фф почти 10 лет назад.

💋 3 месяца на горе Луанцзан

💋 Глава 2. Пещера и озеро

➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

Он дополз до пещеры, подозрительно пустой, лишь густой зловонный туман напоминал о том, что это всё ещё могильные курганы. Стоило ему оказаться внутри, как сознание покинуло его. 

И это был единственный момент облегчения. Единственная пощада, которую так милосердно проявила к нему Тьма. Когда он очнулся, каждая клетка его организма завопила: это ошибка! Хватит! Пора всё прекратить! Но глаза уже открыты, а перед ним мир, выцветший, бездушный. Гнилой. 

Или это гниет он сам? 

Вэй Ин лежит на холодном камне, и первое, что чувствует —
даже не тело, не боль, а чье-то гнетущее присутствие, давящую тишину, так густо вплетённую в нервы, что любая попытка двинуться кажется ложной. Не его собственной. Что-то будто пытается его убедить в том, что он ещё жив.

В этой тишине нет пауз.
Она не даёт отдыха, она дышит с ним, в ритме, который он не выбирал и от которого задыхается, глотая воздух ртом. Когда он поднимает голову, тьма не отступает, она уплотняется, принимая непонятные очертания, будто приветствуя.

И тут заклинатель замечает.

Перед ним —  неправдоподобное озеро. Не гладь, а зеркало без отражения: то, что смотрит на него, не пытается копировать, а пытается понять изнутри, протягивая липкие длинные пальцы к нижнему даньтяню. Там, где было его золотое ядро. 

Там, где сейчас черная дыра, сочащаяся пустотой. 

Он тянется рукой — не к воде, к тишине, и вода откликается на касание. Ни брызг, ни ряби, но он знает: озеро уже движется к нему. Лишенный выбора, Вэй Усянь погружается в воду с головой.

Ощущение очень странное, но знакомое, как будто не он вошёл в озеро, а озеро вошло в него через поры, через память кожи, через трещины в мыслях.

В какой-то миг исчезает граница тела. Озеро не касается — оно знает.

Из глубины поднимается низкий звук: 

«Ты думаешь, что умираешь.
Но ты просто обретаешь иную форму».

Голос не был речью, а был частью пространства. Усянь хочет оттолкнуться, но руки не слушаются, не считают больше его главным, отзываясь лишь мелкой дрожью.

Он понял сразу:
озеро — орган.
Не жидкость.
Не магия.

И тут…. возвращается боль: она врастает в него, распространяясь от ноги до головы. Звучит гул, разжимающий трескавшийся по швам череп изнутри, будто кто-то нещадно примеряет его оболочку. Кости висков дрожат так, что он слышит собственную пульсацию, грохочущую вместе с чужим пульсом.

Сердце бьётся медленно.
Озеро — быстро.
И этот могильный ритм поглощает ритм его плоти.

Когда он вырывается на поверхность, вокруг него сгущается чернь. Он лежит, дрожа не телом, а необратимо оскверненной душой.

И только потом Вэй Ин замечает:
озеро меняется.

Его прозрачность уже исчезла. Вода густеет. Плотнеет. Багровеет, как алеет ревущий закат вечерами.

И Вэй Ин кричит,
потому что понимает: у него кое-что отняли.
Не его плоть,
не его силу,
а то, что он считал собой.

Впервые с момента падения он ощущает реальный ужас: не перед смертью, а перед тем, что остаётся вместо человека, когда смерть отказывается прийти.

Пещера не отвечает эхом на его вопль — ей и не нужно, ведь она запомнила его голос. И этого достаточно, чтобы его забрать.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

На фикбуке: Три месяца на горе Луанцзан

Чем больше реакций и репостов, тем быстрее продолжение

#sketch@looorien

Старейшина Илина с ликорисом 🤍

Процесс.

#wip@looorien

Мой канал сейчас сочится новогодним настроением, так что напоминаю про розыгрыш 🔥

💋 3 месяца на горе Луанцзан

💋 Глава 3. Голод

➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

Сначала голод был просто пустым местом, ничем, так же, как и полное отсутствие светлой Ци в нем. А он будто уже и привык к пустоте, внушил себе то, что без золотого ядра просуществует так же, как и с ним.

Но по каналам, где прежде журчала энергия, не циркулировало ничего. Они были полыми и ныли, безостановочно прося наполнения. И на фоне этой мольбы голод был ничем.

Но на вторую неделю без еды, без движения и без мыслей случилось то, о чём нельзя думать, но что обязательно происходит с теми, кто слишком долго остаётся наедине с живой плотью и мёртвой тишиной в пустоши. 

Снаружи пещеры лишь мертвецы. 

Он понял:
тела вокруг — трупы.
его тело — живое.
живое — значит свежее.

Это не было решением. Это было концом выбора. Падаль или что-то свежее? Если он вкусит кусочек себя, ведь ничего страшного, так? 

Главное, выжить, так. Главное… он сжимает ладони в кулаки, впиваясь отросшими ногтями в кожу. Руки дрожат, но не от страха, а от голодного бешенства, которое уже не просит, а командует.

Он думает, что это будет выходом: унизительным, страшным, зато его. Но каждый раз едва он прикасался к собственной плоти как к источнику пищи, едва отрывал кусок, задыхаясь от боли, Тьма вмешивалась.

Она делала это лишь после того, как от боли лопались клетки в мозгу, после того, как наливались кровью склеры глаз. Лишь тогда сознание отключалось под ее зловещую насмешку и едкое: «я не для этого тебе излечила ногу». Вэй Ин падал, и всё погружалось в пустое, гулкое «нет».

Когда он приходил в себя, раны не было. Как будто гора, озеро, Тьма
стирали этот жест, выдавая заклинателя за безумца.

«Ты не имеешь права калечить себя!»
Голос не звучал, он рождался внутри, словно инородная мысль.

— Это… мой… выбор… — его губы шевелились с трудом. 

На третью неделю он молил позволить ему. 
На четвёртую, окончательно обезумев, умолял о смерти, лишь бы больше не просыпаться целым. Он забыл, зачем хотел жить.

Но Тьма не давала ему умереть потому, что он ещё нужен. И когда он пытался есть себя, когда хотел оборвать эту пытку, она врезалась в его сознание, наполняя его.

Лаская.

«Ты не имеешь права уйти.»

— Почему… — он шепчет, сжимая корни обрубленных волос.

«Потому что они живы.»

Образы вспыхивают: горящая Пристань Лотоса, клан Цзян, крики, кровь, дым, и Вэнь Чао — стоящий среди пламени с усмешкой, как у человека, уверенного в безнаказанности.

«Ты должен видеть их конец.»

Он хочет закричать, но только сжимает челюсти до тихого скрежета.

«Ты выживешь ради этого.
Ты будешь есть ради этого.
Ты будешь гнить ради этого.
Ты станешь сильнее ради этого.
Потому что если ты уйдёшь —
они останутся.»

Это был не утешающий голос и не властный. Это не было голосом Тьмы. Это был единственный разумный аргумент для чудовища, в которого он превращается.

И он, дрожа, впервые выплевывает не «не хочу»:

— Они будут страдать. А Вэнь Чао, — Вэй Ин кривит рот, — он ведь так любит мясо, а себя самого-то как обожает…

Тьма улыбается, отдаваясь теплом внутри ноющих рёбер.

«Вот теперь ты — мой.»

И когда наконец мысль «есть других» кажется менее чудовищной, чем мысль «есть себя», до него доходит — это и есть излом. Потому что порог деградации не в самом моменте поедания, а в том, когда мерзость перестаёт быть мерзостью,
а становится облегчением.

Вэй Ин поднимается. Пища должна прийти извне, а, значит, пора на охоту.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

На фикбуке: Три месяца на горе Луанцзан

Чем больше реакций и репостов, тем быстрее продолжение

#sketch@looorien

💋 I cannot stop this sickness taking over
It takes control and drags me into nowhere
I need your help, I can't fight this forever💋

#cosplay@looorien