Израиль не может выбраться из внутриполитического кризиса, и страна идет на третьи досрочные выборы подряд. Научный сотрудник отдела изучения Израиля и еврейских общин Института Востоковедения РАН Сергей Мелконян объясняет, почему Израиль не может выбраться из внутриполитического кризиса и идёт на третьи досрочные выборы подряд. Часть 1.

Ни одна из двух партий, набравших больше всех голосов («Ликуд» и «Кахоль-Лаван»), не смогла сформировать коалиционное правительство. Биньямину Нетаньяху («Ликуд») не удалось убедить Авигодра Либермана («Наш дом Израиль») объединиться в одну коалицию с религиозными партиями, так как последний  отказался от уступок по двум ключевым вопросам: работа общественного транспорта в шаббат и призыв ультраортодоксов в армию. Бени Ганц («Кахоль-Лаван») также не смог склонить на свою сторону Либермана, а число мандатов, которые имеют левые и арабские партии недостаточно (минимально необходимое - 61). Был предложен третий вариант – создания правительства национального единства (объединение «Ликуд» и «Кахоль-Лаван» на основе ротации должности премьер-министра). Нетаньяху отверг его, так как не готов уступать власть. Ганц также отказался, так как не желает сидеть в одном правительстве с Нетаньяху, в отношении которого приняты обвинительные заключения по коррупционным делам.

Предыдущую предвыборную кампанию можно назвать войной лозунгов «Рак Биби» («Только Биби») и «Рак ло Биби» («Только не Биби»), которые успели превратиться в мемы. Это характеризует частичную поляризацию израильского общества, одна часть которого готова голосовать за кого угодно, только не Нетаньяху, который уже «засиделся». Поэтому некоторые члены «Ликуда» открыто выразили свое желание и готовность сменить Биби на посту лидера партии, что, по их мнению, позволит привлечь больше голосов к следующим выборам. Наиболее «громким» в этом смысле является бывший министр внутренних дел Гидеон Саар. Поскольку реального раскола в партии нет, и наиболее влиятельные ее члены, занявшие лидирующие позиции в ходе последних праймериз заявили о своей поддержке Биби, то вероятность того, что под внутренним и внешним (коррупционные скандалы) давлением Нетаньяху решит отступить очень мала. Более того, сохранение должности председателя партии и поста премьер-министра позволят и дальше использовать административный ресурс для защиты перед обвинительными заключениями.
#аналитикаББ

Чем прекрасен МГИМО? Вот бежите вы на доклад (свой же) на конференции, а мимо стоит день Катара в МГИМО. И посол Катара стоит. И женщины Катара стоят. И мужчины Катара стоят. И музыка, угощение, арабы. Вот это всё.

Филологические петербуржцы покусали и продавцов Петрозаводска.

За последние полтора года, как выяснилось, я не запостил кучу интересных штук. Мой внутренний просветитель бунтует и диктует срочно завалить ленту в ближайшие дни всем, что есть, поэтому три раза в день теперь буду писать. Вот, к примеру, кремлёвская стена. Шок, но она не из кирпича. Это бетон, выкрашенный под кирпич, что абсолютно очевидно с близкого расстояния. Живите теперь с этим знанием.

Давным-давно наши отношения с США были не до конца смыты в унитаз. Хилари Клинтон тогда работала американским Сергеем Лавровым, а Сергей Лавров работал Сергеем Лавровым (есть на планете что-то стабильное всё-таки). И американцы решили визуализировать надежды красной кнопкой. И вместе с русскими даже нажать на неё (день, когда мы вместе понажимаем на другие красные кнопки, станет последним в истории нашего вида). По-английски написали правильно RESET, а по-русски пророчески: PEREGRUZKA. Теперь этот символ несбывшихся надежд пылится в музее МИДа.

А вот, бывало, утяжелив чело думой о русском характере, взявши в руки планшет с замыслом нового романа, что будет школярам непонятен до времени, а критиками встречен холодно, ибо обвинён в ненужной тяжеловесности (но кто нам критики, чтобы воровать внимание наше?!), подпираемый с одной стороны будто бы нерасторопным, заскорузлым и сильно уставшим от беспробудного пьянства барином, в чьём портфеле выкупные осатаневших от тяжести вечной работы крестьян, с другой — молодым, вовсе не видевшим жизни студентом, коему что дорога в университет, что путь к матери с отцом — всё одно: съедающая сердце грусть, если только не к скучающей барышне спешить, ехал я в метрополитене из дома в типографию, понукаемый заботой о хлебе насущном, дабы младший мой, Феденька, коли испросит горсть конфет (обыкновение, которое он обрёл, казалось, с рождения), так сразу их и получит, гонимый беззаботной искренней радостью, которую только чувство безгрешного ребёнка и может дать, по утру к двери моего кабинета.