Сахара

Все пустыни друг другу от века родны,
Но Аравия, Сирия, Гоби, —
Это лишь затиханье сахарской волны,
В сатанинской воспрянувшей злобе.
Плещет Красное море,
Персидский залив,
И глубоки снега на Памире,
Но ее океана песчаный разлив
До зеленой доходит Сибири.
Ни в дремучих лесах, ни в просторе морей,
Ты в одной лишь пустыне на свете
Не захочешь людей и не встретишь людей,
А полюбишь лишь солнце да ветер.
Солнце клонит лицо с голубой вышины,
И лицо это девственно юно,
И, как струи пролитого солнца, ровны
Золотые песчаные дюны.
Всюду башни, дворцы из порфировых скал,
Вкруг фонтаны и пальмы на страже,
Это солнце на глади воздушных зеркал
Пишет кистью лучистой миражи.
Живописец небесный осенней порой
У подножия скал и растений
На песке, как на гладкой доске золотой,
Расстилает лиловые тени.
И, небесный певец, лишь подаст она знак,
Прозвучат гармоничные звоны,
Это лопнет налитый огнем известняк
И рассыплется пылью червленой.
Блещут скалы, темнеют над ними внизу
Древних рек каменистые ложа,
На покрытое волнами море в грозу,
Ты промолвишь, Сахара похожа.
Но вглядись: эта вечная слава песка —
Только горнего отсвет пожара,
С небесами, где легкие спят облака,
Бродят радуги, схожа Сахара.
Буйный ветер в пустыне второй властелин.
Вот он мчится порывами, точно
Средь высоких холмов и широких долин
Дорогой иноходец восточный.
И звенит и поет, поднимаясь, песок,
Он узнал своего господина,
Воздух меркнет, становится солнца зрачок,
Как гранатовая сердцевина.
И чудовищных пальм вековые стволы,
Вихри пыли взметнулись и пухнут,
Выгибаясь, качаясь, проходят средь мглы,
В Тайно веришь — вовеки не рухнут.
Так и будут бродить до скончанья веков,
Каждый час все грозней и грознее,
Головой пропадая среди облаков,
Эти страшные серые змеи.
Но мгновенье… отстанет и дрогнет одна
И осядет песчаная груда,
Это значит — в пути спотыкнулась она
О ревущего в страхе верблюда.
И когда на проясневшей глади равнин
Все полягут, как новые горы,
В Средиземное море уходит хамсин
Кровь дурманить и сеять раздоры.
И стоит караван, и его проводник
Всюду посохом шарит в тревоге,
Где-то около плещет знакомый родник,
Но к нему он не знает дороги.
А в оазисах слышится ржанье коня
И под пальмами веянье нарда,
Хоть редки острова в океане огня,
Точно пятна на шкуре гепарда.
Но здесь часто звучит оглушающий вой,
Блещут копья и веют бурнусы.
Туарегов, что западной правят страной,
На востоке не любят тиббусы.
И пока они бьются за пальмовый лес,
За верблюда иль взоры рабыни,
Их родную Тибести, Мурзук, Гадамес
Заметают пески из пустыни.
Потому что пустынные ветры горды
И не знают преград своеволью,
Рушат стены, сады засыпают, пруды
Отравляют белеющей солью.
И, быть может, немного осталось веков,
Как на мир наш, зеленый и старый,
Дико ринутся хищные стаи песков
Из пылающей юной Сахары.
Средиземное море засыпят они,
И Париж, и Москву, и Афины,
И мы будем в небесные верить огни,
На верблюдах своих бедуины.
И когда, наконец, корабли марсиан
У земного окажутся шара,
То увидят сплошной золотой океан
И дадут ему имя: Сахара.

Николай Гумилев

#поэзия
#гений

Дорогие подписчики, снова пришла пора рассказать о себе:
Я коренная москвичка.
Мать пятерых детей.
Мы очень любим Тарусу. Тут наш второй дом. В этом волшебстве мы живем около четверти века. Поэтому и название каналу я дала такое.
Я не вожу экскурсии по городу. Весной создала закрытый клуб, подписывайтесь: мы с вами будем ходить к художникам, вести содержательные беседы о творчестве и искусстве, ужинать в красивых домах дачников.
У нас сложилось очень интеллигентное и очень дружное сообщество. Ссылка есть в закрепе.

В конце лета провела как идеолог и продюсер городской фестиваль «Тарусское чаепитие»

Написать мне лично:
@PolinaBruni

Я в сквере перед англиканской церковью сижу. В предвкушении концерта.

Изумительный был концерт!
Огромное впечатление.
Спасибо Русту Позюмскому, Алисе Тен, Сергею Полтавскому и всем прекрасным артистам!

#музыка,

Исаак Бродский

«Осень наступила»

#искусство

Как сказочными кружевами,
Весь сентябрь заворожён,
Играет медными листами
Над домом исполинский клён.

А сад серебряными снами
На огненных звенит крылах.
И клумбы в золотых листах
Последними зовут цветами.

князь Андрей Звенигородский


#поэзия

Василий Поленов

«В парке»

#искусство

Поплыли. Пегая пена пузырилась пенопластовыми поплавками. Погудев, паром пошёл плавно. Пристально прищуриваясь, помахала поплиновым платком, поминутно поправляя, предательски порхающую, пепельную прядь. Поёжилась. Поддувало под плащ. Пощипывало переносицу. Плакать передумала. Пусть плачет покинутый. Подбоченилась, поправила пояс, пошла полюбоваться палубным променадом.

#парадигмаписьма

Присоединяйтесь.
Пробуйте переформатировать привычное письмо.
Правила просты — пишем П-посты!

Паблик Пелагия
Парадигма письма

Борис Кустодиев

«Осень в провинции»

#искусство

Фестивальный чай на экскурсии в Третьяковской галерее.

#искусство
#культура
#чай

Ночь - холодные громады,
Серебро и тишина,
Свет дрожащий, миг отрады
И безумье, и луна.

День - мерцанье грезы дальней,
Блеск покойный янтаря,
И во всем привет прощальный
Золотого сентября.

Александр Курсинский

#поэзия

В этот день 25 сентября 1906 года родился Дмитрий Шостакович. Один из величайших композиторов XX века, педагог и пианист

На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовем это так) устроить в Ленинграде «чистку». Он изобрел способ, который казался ему тонким: обмен паспортов. И десяткам тысяч людей, главным образом дворянам, стали отказывать в них. А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских служащих с дешевенькими портфелями из свиной кожи. За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к тундре, либо — к раскаленным пескам Каракума.
Ленинград плакал.
Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскреб немного денег, принес их Софье Васильевне и сказал:
— Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели.
И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две. А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики, шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве.
— И все это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил?
— У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, — ответила Софья Васильевна.
— С чего бы?
— Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи. Вот, скажем, это бюро раньше стоило…
И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и такая вещь и сколько теперь за нее заплачено.
Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались.
— Боже мой!..
И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш.
Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?… А теперь сколько ты заплатила?… Где ты их купила?… А это бюро?… А диван?… и т. д.
Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он её об этом спрашивает.
Все записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий Дмитриевич нервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери:
— Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра, мама, с утра ты развези их по этим адресам. У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги — туда, тем… Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, — верни тысячу сто… И за бюро, и за диван… За все… У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?… Правда, мама?...

— Я, разумеется, сделала все так, как хотел Митя, — сказала мне Софья Васильевна.
— Не сомневаюсь.

Анатолий Мариенгоф
«Это вам, потомки!»

#музыка
#история
#этотдень
#днирождения